Возвращение к портрету полковника Н. К. Стюрлера

НА ИЛЛЮСТРАЦИЯХ

1. Варнек А.Г. Портрет полковника Н.К. Стюрлера . Новосибирский  государственный художественный музей. Х.м.62,2х52,0. Конец 1825 - начало 1826 гг. (уточненная датировка автора миниатюры). Портрет поступил в новосибирскую коллекцию в 1958 году из Павловского дворца - музея и находится в постоянной экспозиции НГХМ [1]. Никаких сведений о местонахождении портрета до его поступления в Павловский дворец – музей  найти не удалось.

2. Красочный рисунок неизвестного автора, изображающий кульминационный момент декабрьского восстания на Сенатской площади 14 декабря 1825 года. На переднем плане изображен император Николай I, приступивший к правлению вместо скончавшегося Александра I.

На коне за его спиной - граф Милорадович, санкт-петербургский  военный генерал-губернатор с 1818 по 1825гг., запечатленный в момент выстрела в него заговорщика  Каховского, находившегося в толпе (Стюрлер в эти минуты еще жив и вместе со своим полком подходит к площади).

Вдали виден в дымке правый берег Невы, на котором в хорошую погоду можно было бы увидеть здание Императорской Академии художеств.  Справа за ней три розовых дома, в одном из которых проживал в те времена  с семьей 43-летний педагог  Академии, художник-портретист Александр Варнек. Вечером этого трагического дня, перейдя через замерзшую Неву, он окажется  в известном доме Лобанова-Ростовского, ныне памятнике архитектуры, в котором его уже ждали. Здесь  находился смертельно-раненый  42-летний полковник Стюрлер, портрет которого должен был по указанию императора выполнить художник. 

История не сохранила подробностей выполнения портрета, и известно только то, что на следующий день полковник скончался, а художник успел сделать лишь наброски.

Но в дальнейшем  он довел свою работу до конца.  А спустя какое-то время  выполнил и копию с написанного  портрета для семьи, находящуюся у потомков Стюрлера во Франции.  Данную  информацию  я получил еще в 2013 году от одного из  потомков полковника Стюрлера, который прислал  мне и фотокопию данного портрета [2]. 

Со времени опубликования указанных работ  прошло более десяти лет, а также  появились отклики на них и статья с биографией  Н.К. Стюрлера в Википедии, из-за чего  мне захотелось вернуться к его портрету на «новом витке». Ниже приведена  достаточно полная биография  полковника, скомпонованная  из собственных  записей и интернетовских публикаций.

Стюрлер Николай Карлович (Николаус Людвиг), швейцарский немец, родился 13 февраля 1784  года в Берне. В 1811 году швейцарский подданный Лагарп, бывший воспитатель великого князя Александра Павловича, прислал его в Россию и письменно просил у своего воспитанника императора Александра I покровительствовать  земляку. В результате   Стюрлер 7 апреля 1810 года из капитанов Швейцарской службы был принят поручиком в Лейб-гвардии Семёновский полк, участвовал в войне 1812 года; а в 1814 году  был произведен в капитаны (?).

В апреле 1818 г. Стюрлер стал командиром  карабинерского полка, а с 8 декабря 1821 г. по 15 декабря 1825 г.  являлся командиром  лейб-гвардии Гренадерского полка. Это была высокая честь для иностранца, ведь в числе командиров данного полка значились до этого многие видные военачальники, в том числе герои Отечественной войны 1812 году.  Наиболее известными из них были  генералы Павел Александрович  Строганов  (1774 – 1817) и Павел Федорович Желтухин (1778 – 1829), портреты  которых находятся в Военной галерее  Зимнего дворца.

14  декабря 1825 года Стюрлер был смертельно ранен декабристом Петром Каховским во время восстания на Сенатской площади, а 15 декабря 1825 года полковнику было  присвоено свитское звание флигель-адъютанта, в знак особой благодарности за его действия на Сенатской площади [1].

Вот что сообщает о Стюрлере в своем дневнике один из близких друзей  Пушкина по лицею  Павел  Пущин [3], спутник жизни поэта и первый из российских авторов, упомянувших имя 30-летнего капитана  в своих воспоминаниях  [4]: 

«29 января 1812 года, среда.   Варшава и Пуавы  взяты третьего дня.  Полученное сегодня утром донесение, а также донесение о двух победах, одержанных под Данцигом,  привели нас в восторг, и при появлении государя  (Александра I)  на параде раздалось несмолкаемое «ура».

Затем, когда его величество возвращался после парада домой, окруженный почти всеми офицерами, появился старый фельдмаршал (Кутузов), то у всех внезапно, начиная с самого государя, вырвалось могучее «ура». Это была замечательная минута всеобщего энтузиазма, искреннего, без подготовки. 

После я отправился обедать к Арсеньеву, командиру конной гвардии, находившемуся  в расположенной в одной версте от Плоцка деревне Владыва.

Со мной был капитан Стюрлер. Нам так понравилась наша прогулка, что мы порешили возобновлять ее почаще,  как только представятся удобный случай и возможность. Но судьбе было угодно, чтобы эта прогулка стала  последней, потому что, как только мы улеглись, был получен неожиданный приказ выступить утром, который  положил конец нашим мечтам.

Капитан Стюрлер, произведенный вскоре в полковники и назначенный командиром лейб-Гренадерского полка нашего корпуса, родом швейцарец. 

Поступил в русскую службу до кампании 1812 года. Он, кровный аристократ, ненавидел французов. Его приняли поручиком в Семеновский полк. Мы с ним сильно сдружились, он был очень храбрый офицер. Раненый под Пирной, он уверял, что хорошо заметил стрелка, стрелявшего в него, сделал перевязку и, желая отомстить своему врагу, вернулся в строй, но раненный вновь, должен был выйти из строя.

Стюрлер принял от меня 9-ю роту после моего производства в полковники. Он изучил русский язык, но говорил неправильно, чем вызывал наш смех, например, когда хотел сказать  «равняйся в затылок», то говорил «равняйся потыльник».//
Другой «спутник» Пушкина Иван Якушкин [5], знакомый и сослуживец Стюрлера, также называет его замечательно храбрым и педантом по службе. По-видимому, в эти первые годы службы храбрость Стюрлера и была отмечена Георгиевским крестом 4-й степени [1].

Замечу, что скопировав приведенный выше фрагмент из своей ранней работы, сейчас не смог найти первоисточника,  где говорится о храбрости Стюрлера.  Вместо этого встретил имя полковника  в воспоминаниях Якушкина на сайте [6], касающихся  его действий  на Сенатской площади:

«…полковой командир Стюрлер шел со своим полком на площадь и не переставал уговаривать солдат вернуться в казармы. Когда лейб-гренадеры поравнялись  с Московским полком,  Каховский смертельно ранил его;  Стюрлер был природный швейцарец (….). Человеком он был неглупым и замечательно храбрым. По русски говорил он плохо и был невыносимым педантом по службе. Ни офицеры, ни солдаты не любили его, зато сам он любил деньги».

Замечу, что автор этих воспоминаний  И.Д. Якушкин в декабре 1825 г.  предложил обществу поднять восстание  войск Московского  гарнизона, но был арестован 9 января 1826 года и приговорен вначале к смертной казни, которая была заменена 20 годами каторги. Позднее срок сократили  до 10 лет.

Имя полковника Стюрлера упомянул однажды в своей исторической миниатюре «Два портрета неизвестных  и  Валентин Пикуль, рассказывая в ней о судьбе совсем забытого декабриста Ивана Петровича Жукова: «Поначалу Иван состоял адъютантом генерала Желтухина, но имел несчастье нарваться на ревностного службиста Стюрлера:

- Почему не спешите отдать мне честь?
-Извините, Николай Карлович, не успел.
-А почему воротник не застегнут доверху?
- Растерялся и не успел застегнуть.

- Так я вас во фронт поставлю, чтобы впредь успевали и честь отдавать высшим чинам, и крючки на себе застегивать».

Нужно сказать, что Стюрлер плохо владел русским языком, поэтому Валентин Саввич, похоже, несколько переборщил, приписав полковнику те слова, которые он якобы произнес в этом диалоге...

14 декабря 1825 г., в день восстания на Сенатской площади, полковник Стюрлер сделал свой выбор, присягнув Николаю I. Этот выбор стоил ему жизни, и в то же время имя полковника, благодаря этому, вошло в историю. Но вошло как-то негромко... 

В публикациях о восстании на Сенатской площади обычно рассказывается о том, как во время переговоров с восставшими декабрист Каховский смертельно ранил прославленного генерала и героя Отечественной войны 1812 г., военного губернатора Петербурга М. Милорадовича. Тут же упоминается и полковник Стюрлер. Погиб он, пытаясь остановить солдат своего полка, бегущих на площадь, которые собирались присоединиться к восставшим.

А вот как описано это писателем Дмитрием Мережковским в его трилогии «Царство зверя»: «Полковой командир Стюрлер, все время бежавший рядом с солдатами, умолял вернуться их в казармы. - Вы за кого? - спросил Каховский, подбегая к Стюрлеру с пистолетом в руках - За Николая! - ответил тот.
Каховский выстрелил. Стюрлер схватился рукой за бок и побежал дальше. Двое солдат со штыками за ним.
- Бей, коли немца проклятого!
Штыки вонзились в спину его, и он упал. Лейб-гренадеры соединились с московцами».

А вот как рассказывает о гибели полковника Стюрлера в своих мемуарах барон Модест Корф: «Встретив Стюрлера посреди самого скопища мятежников, у памятника Петра Великого, Каховский спросил его по-французски: «А вы, полковник, на чьей стороне?» —

«Я присягал императору Николаю и остаюсь ему верен», — отвечал Стюрлер. Тогда Каховский выстрелил в него из пистолета, а другой офицер закричал: «Ребята! Рубите, колите его!» — и нанес ему сам два удара саблей по голове. Стюрлер, смертельно раненный, сделал с усилием несколько шагов, зашатался и упал».

Так или иначе, но полковник получил смертельное ранение и был доставлен с площади в один из близких домов, принадлежавший князю А. Лобанову-Ростовскому. Дом этот с двумя львами у входа, построенный в 1820 г. архитектором Огюстом Монферраном, и сейчас является одной из достопримечательностей Санкт-Петербурга.

Как пишет Корф, в доме Лобанова Стюрлер скончался от ран на следующий день.
После гибели полковника осталась семья: жена Мария Ивановна, урожденная баронесса Зальца (1798—1883), и двое детей — дочери было три года, а сыну всего три месяца. Сын Александр Николаевич (1825—1901) сделал блестящую военную карьеру. Дослужился до чина генерала от кавалерии и входил в свиту императорского двора. Всю жизнь находился при императорских особах, имел множество высоких наград и титул графа.

Но вернемся к портрету погибшего полковника. Согласно одной из версий, новоявленному императору в тот момент времени были нужны герои, которые, не «щадя живота своего, защищали бы его законное право на царство». Поэтому он и решил запечатлеть на полотне облик одного из таких героев и направил к умирающему полковнику художника Варнека с наказом написать его портрет и непременно изобразить на эполетах вензель первой буквы его имени.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Варнек В.А. Портрет полковника Стюрлера. «Журнал Художественный музей». Сайт Новосибирского художественного музея. 9 июля 2010 г.
2. Варнек В.А. Портрет-двойник. «Журнал Художественный музей». Сайт Новосибирского художественного музея. 9 июля 2012 г. №17. С.199.
3. Вересаев В.В.. Спутники Пушкина. 392 портрета. Павел Сергеевич Пущин (1785 -1865).  Захаров. Москва. 2001. С. 213.
4. Дневник Павла Пущина. 1812-1814 гг.
5. Вересаев В.В.. Спутники Пушкина. 392 портрета. Иван Дмитриевич Якушкин (1796 -1857).  Захаров. Москва. 2001. С. 242.
6. И.Д. Якушкин. Сайт «Декабристы». Воспоминания о Стюрлере и его действиях на Сенатской площади  14.12.1825 г.           03.03.2025.