Оплаченные надежды?..

     Небольшая пьеса о некоторых надеждах сочинителей.

     Интерьер может быть крайне лаконичным и включать в себя только три стула: для Сочинителя, для крупноформатной, объёмной, проще сказать, - толстой книги, для Оценщика.

    Выходит, в совершенно грустном состоянии, Сочинитель. В руках у него толстая книга. Во внутреннем кармане - "наполненный" конверт.  В книге виден заложенный в неё листок бумаги. Сочинитель кладёт толстую книгу на сиденье стоящего посередине стула.

     Сочинитель
     (в зрительный зал)
     Мы, сочинители, надеемся, что наши тексты, хотя бы коротенькие, кто-то прочитывает полностью. Это тщетная надежда! Даже доброжелательные коллеги и внимательные читатели читают наши тексты выборочно. Не полностью. Не последовательно от начала до конца. Но нам самим, сочинителям, необходимо, чтобы то, чем отзываются на наши тексты, хотя бы чуть-чуть относилось именно к нашим текстам.

     Выходит Оценщик. С улыбкой смотрит на Сочинителя. Сочинитель садится на свой стул.

     Оценщик
    (в зрительный зал)
     Им, сочинителям, видите ли, не нравятся наши общие фразы. Им подавай адресный, индивидуальный, личностный подход к написанию отзывов и рецензий на каждый их текст. Это очень много: хотеть, чтобы, в наших отзывах на их тексты, помимо общих  фраз, было что-то ещё. Индивидуальное.  Хотят очень многого, а что они сами, кроме того, что "насочиняли" свои идиотские тексты, сделали для того, чтобы мы проявляли к ним индивидуальный подход?

    Оценщик садится на свой стул. Сочинитель, сидя на своём стуле,  берёт с сиденья среднего стула толстую книгу и протягивает её сидящему Оценщику.

     Сочинитель
     (протягивая толстую книгу Оценщику)
     Очень хочу, чтобы вы написали развёрнутую рецензию на эту мою новую книгу.

     Оценщик
     (взявшись одной рукой за книгу)
    Развёрнутую? И куда же я её должен развернуть? Думаю, что вы надеетесь на то, что я разверну свою рецензию в сторону благоприятной оценки текста вашей книги.

     Сочинитель
     (в зрительный зал)
     Конечно. Я надеюсь на благоприятную оценку моей книги.

     Рука Оценщика, под тяжестью книги так резко падает вниз, что Сочинителю едва удаётся и толстую книгу, и руку Оценщика удержать от падения у самого пола.

     Оценщик
     (в зрительный зал)
     А вы знаете, что и отрицательный, и положительный отзыв на конкретную книгу не хочется сочинять, прочитав всю книгу полностью? И ваша книга, - такая толстая, что мне совсем не хочется её читать!

     Сочинитель
     Я это понимаю. И очень уважаю труд литературных критиков. Я сделал выписки из книги. Вот тут, на листочке, который вложен в книгу. Действительно, вам не не надо возится со всем текстом моей книги. Возьмите только листок с выписками.

     Сочинитель снова кладёт толстую книгу на сиденье среднего стула. Достаёт из книги листок бумаги со своими выписками. И протягивает его Оценщику.

     Сочинитель
     Сверху на листке написаны мои фамилия, имя, отчество. И название моей новой книги

     Оценщик
     Очень любезно с вашей стороны. Вы не могли бы сами прочитать то, что вы "понавыписывали"?

     Сочинитель
     Могу. Хотя я не столько читатель, сколько писатель. Страница девятая. "Сочинители бывают разные. Одни пишут, когда у них что-то болит. другие - когда никак не могут отделаться от каких-то мыслей. Когда о чём-то неотвязно думают. Третьи записывают только то, чем других можно удивить".

     Оценщик
     Немного скучновато, но мне достаточно этого отрывка, чтобы написать рецензию, даже развёрнутую, на всю эту вашу новую книгу.

     Сочинитель
     Как, - достаточно одного этого отрывка? Так нельзя! Я ведь сделал ещё две выписки из книги.

     Оценщик
     Ну, хорошо! Читайте обе!

     Сочинитель
     Выписка вторая. Страница сто четвёртая. " Говорят: течение жизни. Но разве жизнь - это река? А вдруг жизнь - это озеро, в котором бывают волны, есть родники, бьющие  с самого дна, но нет никаких течений?".

     Оценщик
     (в зрительный зал)
     Забавно! Но непонятно: о чём это он? (Сочинителю). Ну и третий отрывочек, - зачитайте, пожалуйста!

     Сочинитель
     (в зрительный зал)
     Выписка третья. Страница двести шестьдесят пятая. "Самому человеку нужно определять смысл своей жизни? А, может быть, то, что обычно называют смыслом жизни, само определяет человека?". 

     Оценщик
     Глубокомысленно. Но слишком философски. Ничего. Я берусь написать на это развёрнутую рецензию. Сколько?

     Сочинитель достаёт из внутреннего кармана пиджака "наполненный" конверт. И протягивает конверт  Оценщику. Оценщик берёт конверт, открывает его. Заглядывает.

     Оценщик
     Хорошо. Будет у вас моя развёрнутая рецензия. Идите. Только книгу, пожалуйста, заберите с собой. Её внешний вид меня пугает.

     Сочинитель
     А листок с моими выписками?

     Оценщик
     Оставьте, конечно. Ведь я не смог запомнить весь этот ваш бр... Текст.

     Сочинитель, взяв книгу, и оставив на стуле листок со своими выписками, уходит.

     Оценщик
     (в зрительный зал)
     Меня не интересует, откуда он взял деньги для того, чтобы оплатить ими свои надежды. Но меня жгуче волнует вопрос о том, зачем писать толстые книги, если нам, рецензентам, достаточно трёх отрывков из всего текста? А этому чудику я рецензию, может быть, и не такую уж развёрнутую, всё-таки сочиню. Он мне чем-то понравился. Пойду, немного поработаю.

     Оценщик берёт со стула листок с выписками. И уходит, вместе с листком и конвертом с деньгами. Завершение этой небольшой, может быть, крайне маленькой пьесы, оказавшейся абсурдистской.

     P.S. Автор данной крайне маленькой пьесы просит читателей и читательниц не сообщать ему, что кроме наличных денег существуют и другие формы оплаты надежд. О других, современных и перспективных, формах оплаты надежд, он знает. Например, он знает о  переводах на карту или даже прямо со смартфона на валидатор. И, хотя автор совсем не претендует на сравнение себя с драматургами-классиками, он всё же напоминает читательницам и читателям, что при постановках на сцене пьес классиков, актёрами и актрисами часто никак не упоминаются не только смартфоны, но и сами пластиковые карты, давно уже ставшие традиционными.