Заброшенный город. Глава 7. Ремонт века

    Есть города, которые существуют вне времени. Они как старые фотографии в пыльном альбоме — вроде бы выцвели, но хранят в себе столько тепла, что согревают душу одним своим видом. Этот городок был именно такой — затерянный между «вчера» и «сегодня», застывший в той точке, где советские пятиэтажки мирно соседствуют с деревянными домиками, помнящими еще царские времена.
    Здесь время течет по-особенному. Оно не торопится, как будто постоянно прикидывает — а стоит ли вообще двигаться дальше? Может, лучше присесть на скамейку у подъезда, послушать, как баба Маня в сотый раз рассказывает про то, как в восемьдесят втором году у нее в палисаднике выросли помидоры размером с детскую голову?
    В таком городе и живут Гоша с Танькой. Гоша — мастер на все руки и главный специалист по «сделать как в телевизоре, только лучше». А Танька — его верная подруга, и по совместительству главный критик всех его начинаний.

    А началось все в прошлую субботу, когда их пригласили на новоселье к Славику из третьего подъезда. Славик недавно вернулся из Москвы, где три года работал охранником в торговом центре, и теперь всем рассказывал, как там «все по-другому». Первым делом он сделал в своей квартире ремонт «как в столице».
— Вот это я понимаю! — восхищался Гоша, разглядывая Славикову ванную. — Это ж как в отеле пять звезд!
    Ванная и правда впечатляла: плитка с узором «под мрамор», хромированный полотенцесушитель, даже специальная полочка для шампуней с подсветкой. Правда, лампочка в полочке почему-то мигала, как новогодняя гирлянда, но Славик уверял, что так и задумано — для создания особой атмосферы.
    — А сколько такое счастье стоит? — осторожно поинтересовалась Танька.
    — Да почти ничего! — махнул рукой Славик. — Всего-то две моих московских зарплаты. Ну и еще взял немного в кредит... на пятнадцать лет.
    По дороге домой Гоша был непривычно молчалив. Танька знала этот взгляд — так он смотрел, когда в его голове зарождалась очередная «гениальная» идея.
    — Нет, Гош, даже не думай, — сказала она, открывая дверь квартиры.
    — А что? — встрепенулся Гоша. — Я еще ничего не сказал!
    — Вот именно. Но я же вижу, как у тебя глаза горят. Ты сейчас скажешь, что мы тоже можем сделать такой ремонт, только лучше и в десять раз дешевле.
    — В пятнадцать! — гордо поправил Гоша. — Я пока мы у Славика были, все просчитал. Ну, примерно. Если покупать материалы со скидкой и делать все самим...
    Танька вздохнула и пошла на кухню ставить чайник. Она знала — спорить бесполезно. Когда Гоша что-то задумал, его может остановить только стихийное бедствие.
    На следующий день Гоша уже сидел на краю ванны, задумчиво разглядывая потрескавшуюся плитку. В голове крутились воспоминания о том, как в детстве они с дедом чинили старенький «Москвич». «Главное, внучок, — говорил дед, — не бояться. Руки правильные — остальное приложится». Дед был мастером от бога, в отличие от внука, который вечно что-то затевал, но редко доводил до конца. «Но сейчас все будет по-другому», — думал Гоша, представляя, как все ахнут, увидев его ремонт.
    — Евроремонт — это же просто! — заявил он за ужином, разглядывая журнал по дизайну интерьеров. — Сейчас в интернете все есть, я уже три видео посмотрел. Главное — материалы правильные купить.
    Танька подняла глаза от своего супа:
    — Гош, помнишь, как ты прошлым летом решил балкон в зимний сад превратить? Кактус до сих пор в себя прийти не может.
    — То балкон, а это ванная! — возразил Гоша. — Тут же все просто: плитка, клей, затирка. Что тут может пойти не так?
    — Все, Гошенька. Абсолютно все, — вздохнула Танька, но в глазах ее мелькнула теплота. Она знала — когда Гоша что-то задумал, его не остановить. Да и не хотела она его останавливать. В конце концов, именно эта его черта — браться за невозможное с детским энтузиазмом — и заставила ее когда-то в него влюбиться.
    На следующий день Гоша отправился в строительный магазин «Молоток», гордость районного масштаба, открывшийся в прошлом году в здании бывшего книжного.
    Продавец Михалыч, бывший прораб с опытом «от Брежнева до наших дней», как он сам говорил, встретил Гошу как родного.
    — О, Георгий Палыч! — воскликнул Михалыч, протирая очки. — За плиткой небось? А я как раз для тебя припас кое-что особенное!
    Гоша шел за Михалычем между стеллажами, вдыхая запах краски и штукатурки. Этот запах напоминал ему о детстве, когда они с отцом делали ремонт в их старой квартире. Тогда все казалось проще — может, потому что отец всегда знал, что делать?
    — Плитку со скидкой хочешь? Есть такая, импортная! — подмигнул Михалыч, ведя Гошу в дальний угол магазина. — Правда, разная она немного... по размеру и цвету. Но это же дизайн! В Европе сейчас так модно — чтоб все разное было.
    В этот момент мимо проходил сосед Валера, работавший в «Молотке» грузчиком.
    — Гош, ты чего это затеял? — поинтересовался он, глядя на коробки с плиткой.
    — Да вот, ремонт делать буду. Европейский, — гордо ответил Гоша.
    — Европейский? — хмыкнул Валера. — Ну-ну. Только ты это, когда плитка падать начнет, предупреди — я каску надену.
    Гоша купил. Еще бы не купить — такая скидка! Дома он разложил плитку на полу ванной, представляя, как все будет выглядеть. В его воображении уже рисовалась картина: вот приходят гости, ахают от восторга, а он скромно так говорит: «Да ничего особенного, сам придумал дизайн...»
    Правда, когда он начал выкладывать плитку на стену, выяснилось, что «немного разная» означало разницу в полсантиметра, а «разные оттенки» включали в себя все цвета от бледно-голубого до насыщенно-синего, с неожиданными вкраплениями песочного.
    — Это же как море! — пытался убедить Гоша Таньку, когда она вернулась с работы. — Смотри — тут волны, тут пена, а тут — песчаный берег!
    — Ага, после цунами, — вздохнула Танька, наблюдая, как очередная плитка медленно сползает по стене, оставляя за собой след из клея.
    На помощь пришла соседка, баба Шура, услышавшая шум от падающей плитки.
— А мой Петя в девяностом году тоже так ремонт делал, — начала она, присаживаясь на край ванны. — Только у него не плитка была, а линолеум. Так он его на стены клеил! Говорил, что так теплее будет.
    Через неделю, когда половина «морского пейзажа» оказалась на полу, Танька взяла дело в свои руки.
    — Будем красить, — заявила она безапелляционно. — Голубой краской. Раз уж ты про море начал — так хоть похоже будет.
    В хозяйственном они битый час выбирали оттенок.
    — Этот слишком яркий, — морщился Гоша.
    — А этот какой-то больничный, — отвечала Танька.
    В итоге взяли последнюю банку обычной голубой краски.
    — Хватит, — уверенно заявил Гоша, прикинув площадь стен на глаз. Не хватило. Одна стена осталась белой, как айсберг посреди голубого океана.
    — А что? — философски заметил Гоша, разглядывая результат их трудов. — Теперь у нас не просто ванная, а арт-объект. Вон у Петровича вообще обои в ванной. И ничего, живет.
    Он стоял посреди своего «арт-объекта» и думал о том, как странно устроена жизнь. Вот хотел сделать «как в журнале», а получилось как всегда — немного криво, немного косо, зато со своей историей. Может, в этом и есть какой-то высший смысл? Может, не надо пытаться быть как все, а просто быть собой?
    Даже Валера признал, что получилось «нормально так, креативно».
    — Главное, — говорил он, — что плитка больше не падает. А то я уже привык каску носить, когда мимо вашего окна хожу.
    — Может, и правильно, что так вышло, — говорила теперь Танька, принимая очередных гостей. — А то мы как все да как все. Пусть теперь будет у нас море. А если еще и с айсбергом...
    ...А через месяц их «арт-объект» стал местной достопримечательностью. Соседки специально напрашивались к Таньке «на чай», чтобы посмотреть на «европейский дизайн». Баба Маня даже записала их ванную в свой список «городских чудес», куда раньше входили только ее гигантские помидоры и голубь с белой головой, живший на крыше почты.
    Но настоящая слава пришла после того, как их ванную увидела Надежда Захаровна — жена главного архитектора города. Она тогда зашла к Таньке занять соли и так впечатлилась «морским дизайном», что рассказала всему городскому клубу любителей вязания. А там, как известно, собирались главные разносчицы новостей района.
    — Представляете, — говорила Надежда Захаровна, размахивая спицами, — а ведь это настоящий авторский дизайн! В столицах за такое бешеные деньги берут. А тут — чистое искусство, и главное — от души!
    После этого началось что-то невероятное. Сначала Валерка из третьего подъезда покрасил свою ванную в три разных оттенка зеленого, объявив, что это «лесная тема». Потом тетя Люся с пятого этажа оклеила стены обоями с попугаями, назвав это «тропическим стилем». А когда дядя Витя, бывший моряк, нарисовал на стене своей ванной якорь и написал под ним «Полный вперед!», даже самые заядлые скептики признали — в городе зарождается новое направление в дизайне.
    Гошу стали останавливать на улице и просить совета.
    — Георгий Палыч, — говорили ему, — а как думаешь, если я кухню покрашу в оранжевый цвет, а одну стену оставлю белой — это будет концептуально?
    Или:
    — Гош, глянь, я тут плитку купил разноцветную, как ты думаешь — пойдет для создания эффекта «северного сияния» в туалете?
    В строительном магазине «Молоток» даже появился специальный стенд: «Коллекция "Креатив" — для ремонта в стиле Георгия Палыча». Там Михалыч собирал все некондиционные материалы и остатки партий, уверяя покупателей, что именно так и рождаются шедевры.
    Славик из третьего подъезда, тот самый, что вернулся из Москвы, теперь немного смущенно объяснял гостям, что его «столичный ремонт» выглядит слишком банально.
    — Вот у Гоши — это да, это искусство! А у меня что? Типовой проект...
Танька только посмеивалась, глядя на эту суету.
    — Вот ведь как бывает, — говорила она как-то вечером Гоше. — Хотели как у всех, а получилось — как ни у кого. И ведь правда лучше вышло!
    А Гоша... Гоша теперь важно рассуждал о «концептуальном подходе к пространству» и «философии несовершенства в интерьере». Правда, когда его особенно хвалили, все равно смущался и говорил свое коронное:
    — Да ладно вам, ничего особенного. Просто руки из нужного места растут.

    В их городе теперь появилась новая традиция — если затеваешь ремонт, обязательно нужно оставить что-нибудь «не как у всех». Белую стену посреди цветных, например. Или окно в неожиданном месте. Или полочку для цветов там, где ее никто не ждет. И это уже не считалось ошибкой или недоделкой — это называлось «творческим подходом в стиле Георгия Палыча».
    Говорят, даже мэр города, когда затеял ремонт в своем кабинете, специально оставил одну стену некрашеной.
    — Для аутентичности, — объяснял он. Хотя все знали — просто краски не хватило. Но разве это важно? Главное — история получилась хорошая.
    И пусть столичные дизайнеры крутят носом, мол, провинциальный кич. Зато у них теперь в каждой квартире своя история, в каждом подъезде — свой шедевр. А главное — никто больше не переживает из-за неровных стен и неидеальной плитки. Ведь это уже не ошибки, а «авторский почерк». Вот такие они — маленькие радости маленького города, где даже неудачный ремонт может стать началом чего-то большого и прекрасного.
    В их городе, застрявшем между прошлым и будущим, такие истории случаются постоянно. Здесь каждый день что-то идет не по плану, но именно из таких внеплановых моментов и складывается жизнь — немного нелепая, немного смешная, но точно не скучная.
    А Гоша... Гоша уже планирует новый проект. Что-то связанное с «экологичным озеленением» балкона. Кажется, на этот раз он собирается вырастить помидоры размером с арбуз, «как у бабы Мани в восемьдесят втором». Танька только улыбается — она-то знает, что даже если помидоры не вырастут, зато будет новая история. А в их городе истории ценятся больше, чем какой-то урожай.