На распутье

Армалук твёрдо знал, что теперь его путь лежал на юг: там, на землях Рапанского побережья почтенное семейство Каулитов основало столицу своих владений — Агнарт. 

— Ромелия говорила… точнее, предположила, — размышлял вслух Армалук, когда он шёл пешком, оставив рыжего коня ещё в начале леса, — что Элоэль с Танархом ныне у Каулитов, в их столице. Много лет тому назад два моих наставника встретились в Агнарте, а теперь и мне суждено встретить друзей, правда, после. До него идти, как из Випельгала в Келлорн, и доберусь я «к середине саттеля». 

Армалук остановился глубоко в чаще, где не тронутая человеком трава стремилась ввысь и стали набирать цвет кустарники и молодые деревца. 

— Как-никак минуло лет десять. Узнают ли они меня? Я не изменился по важной причине. Узнаю ли я их? Элоэль уже не тот безусый мальчик, да и Танарх немолод, да приумножит опытом своё искусство. — Волна печали накатила на Армалука. — Но всё же как они были без меня?! Как для них прошли эти десять лет?.. 

Он хмыкнул, на душе появилась тяжесть. Слёзы наворачивались от разных мыслей, в горле застрял ком. 

— О, Элоэль! — прокашлявшись, заговорил Армалук. — Эти десять лет… не мог я тебя охранять!.. Никудышный из меня хранитель! Я, скорее, бродяга с мечом и магией… И откуда твоя девка знает, что ты выжил?! Я сражался с одним демоном, но в тени залов их могло быть с десяток!.. Увёл меня этот гад в подземелье, как знал, что я попаду в «дыру»!.. 

Армалук незаметно для себя вышел на узкую протоптанную тропинку. Он обрадовался: «Я ближе к людям!» — но грусть с каждым шагом захватывала его. 

— Как ты выживал без меня эти десять лет?! За это время тебя могли ранить, ты мог заболеть либо... А ещё встреча с самим… это сон или явь?.. 

Армалук судорожно хмыкнул.

— А если Элоэль погиб, то я… Я отомщу!.. Попадись мне они на пути — сразу перерублю!.. 

Он шёл, смотря под ноги, пока чутьё не зажгло голову. Армалук поднял голову и увидел, как перед ним вынырнули два молодца, которые неприятно улыбнулись путнику.

«Вас только не хватало! Ещё с вами разбираться!» 

— Гляди-ка, какой щегол пожаловал к нам! Отбился от компашки богатеев и к нам заскочил? — затараторили бандиты, подходя ближе к Армалуку. 

— Это не ваше дело, — тоскливо проронил он и хотел пройти дальше, но его окружили. Теперь грабителей стало пятеро. 

— Всё на этой тропе — наше! А за грубость надо доплатить! 

— Не трогайте меня, прошу вас. 

— Э, нет! За тобой грешок! Мы только возьмём что нам нужно. 

— Оставьте меня в покое! 

— За покой оплатишь либо кошельком, либо жизнью! 

— Что ж, вы сами напросились… 

Он яростно ударил ногой о землю. Ударная волна раскидала бандитов по кругу, одного даже переломило о вековую сосну. 

Для Армалука время будто остановилось. Он вынул меч, поднял валявшегося рядом грабителя и пронзил его. Не успел тот рухнуть, как Армалук принялся за другого. 

— Я говорил меня не трогать, а вы?! — ревел он на всю чащу. — Нечего теперь рычать и хрипеть, сами виноваты! Я проклинаю вас!.. То же мне, романтики с лесной тропинки!.. 

Его меч запылал огнём. Армалук снял пламя с лезвия и, глянув на трёх остолбеневших разбойников, немедленно бросил в них горящий сгусток. 

На всю округу раздались вопли. Один из «романтиков» повалился на землю, догадавшись так потушить горящую одежду, но Армалук зарубил его. С оставшимися его добронравие разобрался также. 

«О, нет! — замелькали одна за одной мысли, когда он любовался окровавленным клинком. — С чем боролся, на то и напоролся! Я отомстил, но кому? Им не повезло, они попали под горячую руку, но я… Я предупреждал их — и сорвался, как цепной пёс на воров!..» 

Армалук оглядел мёртвых грабителей.

— Это бывшие солдаты, — князь всмотрелся на обезглавленное тело, чьё туловище наполовину забрызгано кровью. — Гербы сорваны… Аскенаты выгнали со службы людей, и те пошли на разбой…

Его добронравие поспешил с места кровавой стычки.

— Я мучаюсь из-за него… Я не сдержался, и это мог прочувствовать Мефинтор. Гнусному старикашке только и надо совратить меня — так пусть выкусит! Это нехорошо, — Армалук глянул назад, где остались истерзанные и подгоревшие тела лесных бродяг, — признать надо, что была слабость, я поддался ей, а «человек невероятных сил и качеств» на слабости не поддаётся. А если оно так, то Мефинтор меня не схватит, и я смело иду на юг. Элоэль жив-здоров и живёт под крылом Танарха в замке Каулитов под Агнартом. Его любимая — хотя, может, спустя столько лет это и не так — Роми уверена: он спасён. Что поделаешь, поверю ей. 

Он шёл целый день и целую ночь, потому что очень не хотел слышать во сне противные увещевания Мефинтора или видеть его мрачный, угрожающий силуэт. Так Армалук шёл три дня по лесу, пока не рухнул в пустую нору. Привыкший к тёплой постели, он съёжился на непрогретой земле, и только змея и полуночный зверь тревожили его сон, из-за чего он просыпался от каждого шороха. 

Как оказалось, Мефинтор и не думал вторгаться в короткие армалуковы сновидения. Целую неделю держался Армалук, скитаясь по лесам, пока не вышел к ближайшей деревне, и там, изнеможённый, он залез в стог сена и заснул долгим сном. 

Ему снились те далёкие дни, когда он был маленьким и только-только познавал магическое искусство, когда он и его братья по общине, способные к обучению, привыкали к Эму Гранцу, только пришедшему на Випельгал. Поначалу они его опасались, но потом привыкли и с удовольствием ходили на его уроки, чтобы не только учиться, но и послушать о его похождениях, во время которых случалось разное и благодаря которым они узнавали, что «мир большой и полон всяческих чудес». 

«Когда они были живы!» 

Он видел Йорту и Нейю, которые забрались на самую высокую на плоскогорье ель, как наставник кричал им слезать. Нейа слез, а вот Йорта, испугавшись высоты, в панике замахал руками и сорвался с неё. 

Армалук собрался поймать братца, но не мог этого сделать: он словно окаменел, и только ему и оставалось глядеть за падением Йорты. 

Внезапно всё почернело. Тёмные силуэты, возникшие вместо Эма Гранца, падающего Йорты, Нейи, других ребят, тут же рассыпались в прах. 

Сжав кулаки, Армалук ждал, когда появится он. Из тьмы соткалась высокая фигура, которая плавно обретала человеческий вид. Старческое угловатое лицо с изуродованным левым глазом, тёмно-синяя мантия с золотыми узорами, золотой посох с синеватым драгоценным камнем. 

— Сколько лет, сколько зим! — противно улыбнулся Мефинтор. — Кто это возвратился? 

— Угадай с трёх раз, — процедил Армалук.

Страх переменился ненавистью, благодаря которой Армалук спокойно дерзил неприятелю. Он, хоть и напрягся, твёрдым взглядом смотрел на врага, готовый к противостоянию.

— Один из випельгальских бродяжек, который чудом выжил! 

— А ты ожидал, что я погибну? Не дождёшься! 

— Это верно, ты мне пригодишься живой! — демонически рассмеялся Фравонт. — Тебе нет и полувека, а уже в искусные воины годишься! Так храбро сражаться с демонами может не каждый! 

— Не нужна мне твоя похвала! Ещё перебью твоих подручных — будь здоров! 

— Прекрасный настрой! Такие, как ты, нам полезны, поэтому я окажу тебе великую честь: я оставлю тебя в живых, а ты пойдёшь ко мне в ученики. 

Армалук со словами: «Выкуси!» — показал неприличный жест. 

— Ты дерзок и своенравен, как многие люди твоего возраста. Ты перейдёшь на мою сторону, иначе тебя ждёт гибель. 

— Лучше погибнуть! Я готов отдать жизнь за мир и порядок, лишь бы ты заткнулся. 

Мефинтор хмыкнул, надменно подняв острый подбородок. 

— Юный, глупенький випельгалец! Ты остался один-одинёшенек, бежать тебе некуда. Как бы ты не прятался от судьбы, она тебя застигнет хоть в Випельгальской глуши, хоть за Великим океаном. 

— Даже если я и приду к тебе, — сердито говорил Армалук, — то только затем, чтобы срубить твою голову! 

— Твой гнев мне как бальзам на душу, и я знаю, в какое русло его можно направить. 

— Ты дорого заплатишь за братание с демонами! За убийства великого князя, моего учителя и моих братьев!.. 

Фравонт лишь рассмеялся: 

— Эх, несмышлёный мальчик! До сих пор ты веришь в эти глупые сказки, где добро сражает зло, и добрые молодцы живут долго и счастливо. К твоему сожалению, это не так! Тебе не из чего выбирать! 

— Не тебе решать, чёртов… узурпатор! Мало того, что ты, княжеубийца, лишил Элоэля престола, нет! Ты пошёл наперекор самому Властелину Всего, и за это будешь отвечать головой! 

— До чего ж вы глупы! — театрально возгласил Фравонт в чёрное небо. — Это я говорю о тех, кто вкладывал в твою голову «мир и порядок», о которых не имеют представления даже они. Сколько тебя ждёт разочарований, Армалук, — это я обещаю тебе!.. 

Неожиданно старик обратился в статую из чёрного стекла и с жутким грохотом распался на миллионы осколков. Армалук закрылся правой рукой, чтобы не дать вонзиться осколкам в лицо. 

Этого не произошло. Випельгалец почувствовал, как его кто-то дёргал за руку. 

— Ты живой, парнишка? — глухо донеслось до него. 

Армалук раскрыл глаза и глянул в сторону говорящего. Оказывается, его сон прервали крестьяне, которые разбирали сено и очень удивились, что нашли там его. Они поклонились, двое протянули руки и помогли выбраться из стога. 

— Виноваты перед тобой, господин! — молвил старший из крестьян. — Тебе нужна подмога? 

— А как ты понял, что я из господ? 

— Лицо у тебя светлое, как у людей благого рода. У нас говорят: «Светло лицо, у кого светла душа»… 

«Эх, добрые люди, вы бы так не сказали, если бы видели, как я живьём спалил тех бродяг!..» 

— Повторюсь, господин, тебе нужна подмога? С тобой беда случилась? 

— Благодарствую! К сожалению, это так. Отбивался от грабителей, они и завели меня в дремучий лес, так еле выбрался! Скажите, добрые люди, какой ближайший город, южный к вам?

— Вот там, на юге, — указал старший из крестьян, — будет дорога от нашей деревни. Пойдёшь по ней также, на юг, — так и выйдешь к городку, который называют Неппом. 

Так бы проходили дни и недели в задумчивых скитаниях по южной дороге, пока Армалук не вышел к городишку, который назывался Непп. Это был один из городков, состоящий из деревянных, в два-три этажа домиков, которые с незапамятных времён строились впритык друг к другу, образуя узенькие грязные улочки. 

Армалук долго бродил между домов в поисках пристанища; в это время дождь только собирался, и через несколько капель начался ливень. Пока переходил по мосту через водный канал, он весь промок. К счастью, обойдя старую каменную ограду, он завидел одноэтажную харчевню. У входа, как и полагается, висела табличка, на которой все слова были нечитаемы, кроме «…у Уотри». 

«В гостях» либо «Ужин». А… Не Уотриково ли это заведение? Ушёл от Аттернов, попал в плен, выбрался и начал мирную жизнь. Ну, одну букву убрал, хотя стоило ли? Зайду хоть, погреюсь». 

Он зашёл внутрь и оказался в маленьком помещении, где за прилавком сидел хозяин харчевня, а рядом мыли полы две девочки-служанки. 

«Нет, не Уотрик», — глянув на мужчину, с некоторым сожалением подумал Армалук и сказал: 

— Милостивый господин Уотри, разреши мне, далёкому страннику, погреться за монету серебром. 

Монетка звонко упала на прилавок. Хозяин с любовью поднял серебряник и улыбнулся Армалуку: 

— Проходи, путник! Погреться — в той комнате, — он указал на дверь слева от него. 

— Благодарствую, господин! 

Уотри со словами: «Проходи! Будь как дома!» — скрылся за прилавком. 

Армалук вошёл в помещение с огромной каменной печью посередине, у которой грелись двое; ещё три или четыре человека стояли поодаль от печи и что-то обсуждали, но Армалук не слушал их, а молча встал у скамьи печи и протянул руки. Бородатый мужчина, завидев Армалука встал со скамьи, уступив место. Армалук сел, и его обдало приятным теплом, и он зажмурился от удовольствия. Так, расслабившись, погрузился в думы, глядя в одну точку, не обращая внимания на разговоры, пока к нему не подошёл один из присутствующих. 

— Ты, видать, наёмник? 

— Может и да, может и нет, — вяло сказал Армалук. 

— Что это «и да, и нет»? Ты отвечай ясно!..

— Не приставай к парнишке, брат Овди, — сделал замечание уступивший место бородач. ¬— Не видишь, не в духе он. 

— То же мне, «не в духе»! — прикрикнул пьяный Овди. — Не тебе, Лангра, это решать… 

Лангра вздохнул и со словами: «Как знаешь!» — вышел на улицу. 

«Этому мерзавцу что-то от меня нужно, — искоса глядя на раззадорившегося пьянчугу, думал Армалук. — Ему приглянулся мой панцирь? Вероятнее всего, но он мне ещё пригодится». 

Армалук не обращал на возмущённое разглагольствование Овди и уже погрузился в печальные думы, но невежа стал злобно трясти за плечо: 

— Я с тобой разговариваю, клятая тихоня! Слышишь?! Чего молчишь?! Язык, что ли, проглотил?! 

Армалук очнулся, сбросил руку и, глядя в глаза вероятному противнику, сказал: 

— Вот что, мерзавец: денег у меня нет, панцирь мне нужнее — так что оставь меня в покое. Иди-ка своей дорогой! 

Остальные мужчины изумились поведению Армалука и стали наблюдать за сгорающим от злости сотоварищем; кто-то из них держал руку на поясе, чтобы в случае чего быстро вынуть кинжал. 

— Я мерзавец?! — вскрикнул грубиян. — Да это ты, мерзавец... не хочешь говорить по-хорошему! Так я тебя проучу!.. 

Он быстро выхватил тесак и уже замахнулся на Армалука, но тот вывернул ему руку. Перехватив выпавший тесак, Армалук рукоятью ударил Овди в висок, и тот, потеряв равновесие, растянулся на дощатом полу.

Один из сотоварищей Овди выбежал на Армалука с кинжалом, но тут же повалился с перерезанной глоткой. Сам Овди поднялся и хотел напасть со спины, но Армалук извернулся и ловко срубил ему голову. Затем Армалук ринулся к оставшимся и, не помня себя, в тумане ненависти порубил всех до единого.

— Уроды!.. — прошипел он, когда убил последнего. — Они заслужили смерть!

Армалук ненавистно пнул лежащую рядом изуродованную голову Овди, и та глухо ударилась об стену, оставив кровавый след. На стенах и печи засыхали брызги, доски пола стали багряного цвета, в некоторых местах натекли лужи крови. Кругом валялись отсечённые конечности да пару разбитых голов. 

— Я сделал всё правильно, — сказал Армалук, любовно глядя на стекающую с лезвия кровь. — Я не сдержал свой гнев, но как я его должен сдержать? Отмолчаться и терпеть унижения? Если бы я терпел, меня бы разорвало на части! 

Голова Овди безмолвно покоилась в луже крови.

— Теперь он наказан! Наказан так, что впредь не сможет вытворять гнусности! А как иначе? Я сильнее их! Я решаю, что будет с их жалкими жизнями! Я решаю, жить им или нет, пожалеть их или порубить на куски… 

Зверь, сидевший в его душе, вдоволь напился пролитой крови и насытился жестоким зрелищем. Постепенно он успокаивался, разум возвращался. 

Армалук огляделся и охнул, когда в глаза бросились окровавленные лица убитых: те, которые не были изуродованы тесаком, были перекошены, а в глазах застыл предсмертный ужас. 

На входе стоял Лангра. Встретившись взглядом с Армалуком, он попятился, затем развернулся и убежал. 

— Чем я лучше убийц?.. — Армалук глянул на кровавые лужи. 

Возникла следующая мысль: хозяин и слуги слышали вопли, бородач видел расправу, следовательно, они убежали звать хранителей порядка. 

«А чтобы избежать новых жертв, нужно свалить отсюда!..» 

Армалук выбежал с места расправы на улицу, кинул тесак в водный канал, ловко махнул через ограду и растворился в ветвящихся улочках Неппа.