Куратор и старосты первой группы

Из рукописи автора второго тома романа "Вспоминая жизнь, похожую на романную"

Из других преподавателей техникума хотелось бы остановиться на личности Ефима Абрамовича Фишера, куратора первой группы. Это был такой импозантный еврей, польского происхождения, преподаватель английского языка. Говорил он по-русски с большим акцентом, но этот акцент был даже приятным для слуха. На занятиях, как рассказывали студенты его подгруппы, он часто повторял им, что во время войны служил переводчиком в штабе то ли у маршала Рокоссовского, то ли у Малиновского. Студенты поначалу спрашивали:
- Но вы ведь преподаете английский, а там нужен был немецкий язык?
- Я знаю немецкий и польский язык еще лучше английского, - бодро отвечал Ефим Абрамович.

Егору не удалось лично у Ефима Абрамовича изучать английский язык. Дело в том, что группа была разделена то ли на две, то ли на три подгруппы. Егорка не попал в его подгруппу. Но отлично помнит его как куратора. Все-таки в течение четырех лет быть куратором и не оставить никакого следа в душах подчиненных тебе людей невозможно. Хотя в целом группа была дисциплинированной, но в ней случались всякие отклонения от норм, как тогда говорили социалистической морали, на которые приходилось реагировать, прежде всего, куратору. Так, например, староста группы Нестеренко Петр неожиданно в конце первого семестра женился и решил перевестись на заочное отделение, причем, в Краматорский машиностроительный техникум, поскольку он был родом из этого города, где на первом месте были металлургия и машиностроение, а не горное дело. Поэтому встал вопрос о замене старосты группы.

Ефим Абрамович, видимо, до конца не продумал вопрос с кандидатурой старосты. Он решил назначить куратором Жору Колесова, как самого уже взрослого студента с 1925 года рождения – еще участника Великой отечественной войны. Студенты не возражали, хотя относились к Жоре как к не особенно ответственному человеку. Внешне он имел весьма представительный вид, больше походил на преподавателя, чем на студента. К тому же он был из местных городских жителей, не проживал в общежитии, а все дела и нарушения дисциплины совершались именно здесь в общежитии, где молодые люди были предоставлены сами себе, где каждый вел себя в соответствии со своим характером и пониманием собственных норм морали.  При каждом нарушении дисциплины в общежитии, когда это становилось достоянием куратора, собиралась группа обсуждать тот или другой проступок, Жора обычно молчал, потому что не знал ничего о нарушении или не хотел знать об этом, поэтому выступал лишь куратор и отслужившие в армии ребята. Чувствовалось, что он не хотел вникать в общежитскую жизнь. Разговаривал ли после собраний с Жорой Ефим Абрамович о том, что надо выступать на собраниях и давать оценку проступкам нарушителей, об этом никому было не известно. И стоило самому Жоре оступиться, как в конце первого года учебы Ефим Абрамович поставил вопрос перед группой, кого бы студенты хотели видеть старостой. Тут же куратор организовал собрание. Заслушали Жору, который сообщил, что подрался с каким-то парнем из города, был выпившим, а в техникум поступила «депеша» на него, он признал свое недостойное поведение, обещал, что дальше ничего подобного больше не случится. Но встал куратор Ефим Абрамович и твердо сказал, что он не верит в раскаяние Колесова.
- Ви, Колесов, больше не староста. Ви не можете руководить группой. Я вам не верю – с польским акцентом горячо говорил куратор.

Он предложил группе старостой назначить Травкина Николая,  бывшего сержанта Советской Армии. Он был моложе Колесова всего-то на два года. И понятно, уже не участник прошедшей войны, но это не помешало ему стать отличным старостой группы.  Все поаплодировали этому предложению, потому что такого веселого человека, отличного аккордеониста, фотографа и даже художника вряд ли можно было найти не только в группе, но и в других группах техникума. Учился Николай хорошо и отлично. Обладал легким каким-то особым веселым нравом, но был человеком слова. Всем нравился, так как всех бесплатно фотографировал, играл в художественной самодеятельности. Знал много анекдотов и умел быстро знакомиться  девушками и женщинами Сталино. В общем, без него ребятам в общежитии бы было очень скучно жить. Это назначение оказалось очень удачным, и Травкин руководил группой до конца ее выпуска. Егорке посчастливилось последние два года жить с Николаем в одной комнате, поэтому он считал, что группа не просчиталась, выдвинув его в старосты.   

Где-то в конце октября студентам первого курса выдали специальную форму горного техникума. В нее входили шерстяной черный костюм, который состоял из кителя в виде обычного пиджака, но с более широкими отворотами и с петлицами, на которых вверху была блестящая пуговица, а ниже эмблема горняцкого труда, в виде двух скрещенных молотков. Все пуговицы кителя были блестящими, что придавало кителю особую привлекательность и блеск. Брюки были чуть расклешенные книзу и тоже довольно приличные, форменная фуражка с блестящим черным козырьком и синим кантом, шинель, тоже, как и костюм, с петлицами и блестящими пуговицами, которая спасала студентов в зимнее время. Так что их одели очень прилично по тому времени, и все стали выглядеть более красиво и привлекательно. В техникуме всячески приковывали внимание студентов к гордости за свою горняцкую форму. И вспоминается, как форма Егорки привлекала внимание не только парней, но и девчат у него на родине в Кировской области, и конечно, в Донбассе.

Погода зимой в Донбассе стояла не очень холодная. Но бывали и холодные дни где-то не более минус 20 градусов. От холодов спасали шинели и шапки. Но так как шапка не входила в комплект горняцкой формы, то ее приходилось покупать студентам на собственные деньги. У кого из них лишних денег не было, поэтому те обходились даже в зимнее время форменной фуражкой. Форма была не совсем бесплатной. Но цена была льготной, растянутой на два года и ее вычитали из стипендии частями, поэтому это было не так заметно.

Таким образом,  Ефим Абрамович выдвинул старостами группы за четыре  года  троих  студентов, двое из которых оказались достойными и ответственными, а один Жора Колесов не оправдал надежд . Он отделался строгим выговором дирекции техникума, но окончил учебу достойно, наравне с другими студентами группы.