Канха и его друзья. 1 глава

Канха и его друзья

Хари, Хари,
Приди, приди!
Демонов гони!
Солнце покажи!
Нараяна,
на Лакшми укажи!

Глава 1
Канха со всех сил подтянулся и, ловко закинув ногу на корягу, забрался на каменистый уступ холма. Выше него карабкался его старший брат Баларама. Холм Говардхан был непрост для подъёма, но всё же таил в себе столько загадочного, что они каждый день, приведя коров к его склонам пастись, исследовали его тайны. Казалось, что только что найденный ими огромный валун исчезал и появлялся совершенно в другом месте, а ручей вдруг превращался в пещеру. Много странного здесь происходило. Вот и сейчас они лезли наверх, желая обнаружить нечто новое, неизведанное. Неожиданно нога Канхи соскочила с песчаной насыпи, и (о чудо!) под ней оказалась голова забиравшегося позади него Судамы. Тот вскрикнул, а Канха засмеялся и, чуть наступив на неё, оттолкнулся и полез выше. Судама ухватился за корягу, которая только что помогла его предшественнику, и стал подтягиваться. Канха поднял голову и увидел, что брат, забравшись, уже исчез из виду. Холм поднимался выше, но там была небольшая площадка, и через мгновение Канха поднялся и тоже пошёл вперёд. Баларама заходил в пещеру, и тень уже опустилась на его и без того тёмно-синие одежды. Канха за ним. Судама позвал друга на помощь, и Канха, обернувшись, протянул ему руку. Потом они вместе помогли остальным мальчикам и целой командой отправились за Баларамой в таинственную пещеру.
Ещё вчера они танцевали в лесу с девочками и облака цветной окраски окрашивали их волосы, ладони и лица, а проливной дождь с молниями и громом приносил такое облегчение их сердцам, а сегодня они уже жаждали новых приключений и, казалось, вот-вот что-то произойдёт.
Баларама шёл первый, и свод пещеры давно сомкнулся над ним. Он давно заприметил этот таинственный вход, но он был на такой высоте, что Баларама просто боялся за младшего брата, что тот не сможет забраться на такую высь. Но сегодня страхи покинули его, и он повёл всю ватагу ребят, чтобы разведать эту таинственную пещеру. Он шёл, осматривая, нет ли следов тигра на песке. Всё было чисто, лишь отпечатки птичьих маленьких лапок повсюду. Он прошёл уже шагов сто, и стало довольно темно.
— Баларама, стой, давай зажжём лампы! — окликнул его шедший позади вместе с другими мальчиками Канха и стал доставать из мешка лампы с масляными толстыми фитилями. Баларама организовал огонь и запалил фитили. Канха, Баларама и Судама, взяв лампы, двинулись вперёд. Пройдя ещё метров сто, они упёрлись в тупик: огромный камень, казалось, закрыл весь проход.
— Ну вот! — расстроился Шридама.
— Я так и думал! — сказал скептически Судама, пнув по валуну.
Канха огляделся и вдруг как будто провалился сквозь левую стену. Баларама за ним. Тут все мальчишки поспешили проверить, что это. Здесь оказался узкий проход куда-то влево и немного вниз, достаточный для того, чтобы пройти полубоком. Ребята шли друг за другом и, казалось, слышали, как стучат от волнения их сердца. Ход всё сильнее и сильнее клонился вниз, и они уже шли, согнув колени и присев. Вдруг откуда ни возьмись целая стая летучих мышей с писком пролетела у них над головами, как будто желая прогнать нежданных гостей. У ребят волосы встали дыбом.
— Что это было? — остановился Баларама, приглаживая волосы, будто желая убедиться, что ни одна из этих чёрных тварей не запуталась в них.
— Может, вернёмся уже? — сказал кто-то, но никто не ответил, а ход постепенно стал расширяться, и спустя ещё около получаса он стал большой и широкой пещерной комнатой. Канха присел рядом с Баларамой на камень, облокотившись на его сильную спину.
— Как здесь волшебно! — воскликнул Судама, обводя взглядом стены и высокий свод. Дышалось легко, и был тонкий аромат влажных кварцевых камней. Мальчики взяли лампады и пошли вдоль стен. Сталагмиты — каменные столбики, образованные от капающей соли, — стояли повсюду, а сверху — сталактиты, большие сосульки из того же самого минерала, местами они соединялись и образовывали настоящие колонны. Слышно было, как где-то капает вода и шелестят какие-то крылья. Канха подошёл к стене и заметил, как что-то искрится среди камней. Он потёр краешком дхоти корявую поверхность, и в его руки упал отколовшийся кусочек породы. Он поднёс его под свет лампы и тут же пришёл в восторг:
— Мы нашли настоящий клад! — объявил Канха. Это был розовый кристалл, похожий на тот, что дарила ему Радхика. Тут же все бросились отколупывать драгоценные кусочки. Они сияли при свете огня, и казалось, будто огонь внутри них плавает между гранями.
— Мы станем богачами! — ликовал маленький Витала, а Арджуна постарше, отковыривая кусочки, заметил:
— Лучше подумай, во что всё сложишь.
— Я построю огромный дворец до самого неба! — радовался ещё один мальчик.
— У меня всё равно будет выше твоего! — хвастался Витала, отколов большой розовый кристалл.
Набрав пригоршни драгоценных камней, они пошли назад, желая как следует рассмотреть их при свете солнца. В обратную сторону было сложнее идти, ведь надо было не спускаться по узкому проходу полубоком, а подниматься, к тому же неся с собой клад и горящие лампы, но, к счастью, они вскоре достигли проёма, после которого начиналась большая пещера, в конце которой уже виден был свет. Судама неловко стукнулся о проём плечом, и несколько камней посыпалось под ноги. Ребята пошли дальше на свет и вскоре загасили лампы. Становилось всё светлее, и вскоре они заметили, что камешки, которые они захватили из пещеры, были удивительными тёмно-зелёными изумрудами и розовым кварцем. Настроение у них поднялось ещё больше, когда они вышли наружу и увидели, что коровы, которых они оставили внизу на свой страх и риск, никуда не разбрелись, а спокойно паслись у подножия. Солнце всё так же сияло, а вот они добыли сокровище! Ребята переглянулись, и вдруг Баларама, вращая головой во все стороны, вскрикнул:
— А где Витала? Он же шёл с нами!
— Похоже, он отстал, — ответил Канха, оглядываясь на тайную пещеру, слегка прикрытую зарослями дикой ежевики. Стайка маленьких пташек уже оккупировала вход и сновала туда-сюда в поисках насекомых.
— Я шёл последним и видел, что зал с камнями остался пустым, — сказал растерянно Судама.
— Ребята, идите к коровам, а я пойду искать друга Виталу, — сообщил Канха и, похлопав по плечу приосанившегося Судаму, быстро пересыпал свои камешки под куст и побежал в пещеру. Баларама красноречиво всплеснул руками и тоже побежал за ним. Остальные посовещались и решили исполнить наказ Канхи, пошли считать коров. Баларама догнал брата:
— Думал, я тебя брошу?
Канха в ответ широко улыбнулся, и вскоре их поглотил мрак пещеры. Они добрались до поворота в узкий проход и зажгли лампу. Баларама шёл первый и освещал спуск. Второй раз было не так страшно идти, но переживания за Виталу не давали им покоя.
— Куда он мог деться? — возмущался Баларама.
— Может, мы не заметили его, когда собирали кристаллы? А он увлёкся и не заметил, что все уходят? — Канха и сам не очень верил в то, что сейчас говорил.
— Да и лампы у него не было, мы бы заметили, что свет остался, так? — продолжал Баларама. Ход тем временем стал ещё сильнее спускаться вниз.
— Немного осталось, сейчас мы его найдём, — вдохновился Канха.
Вскоре спуск прекратился, и ребята зашли в широкую залу изумрудов. Лампа не освещала её целиком, и мальчики подожгли вторую лампу. Их тени плясали на кварцевых сверкающих стенах, как жуткие призраки, желающие напугать своих гостей.
— Витала! — позвал Канха, и они прислушались. В ответ была тишина, и только шорох крылышек летучих мышей возвещал о том, что они здесь не одни.
— Витала! — покричал Баларама.
— Давай оглядим пещеру, может, он уснул здесь? — предложил Канха и пошёл меж возвышающихся соляных столбов. Драгоценные камни уже не восхищали его сердце, он обрадовался бы только одному — если бы их маленький друг нашёлся. Витала был на три года младше остальных и не так хорошо ориентировался в пространстве. Зато громче всех кричал. Его всегда просили позвать кого-то, если надо было позвонче крикнуть. Казалось, что звук его высокого голоса способен разрезать камни, если надо будет. Баларама тоже стал оглядывать все большие валуны, но нигде его не было. И вдруг, обернувшись, он увидел, что Канха тоже пропал. Это было уже чересчур, и Баларама закричал:
— Канха!
На этот его крик где-то посыпались камни, и тут же голова Канхи показалась из-за стены с отломанным сталагмитом.
— Я нашёл ещё один ход, братишка! — сказал Канха и нырнул во тьму.
Баларама выдохнул и поспешил туда же и увидел, что щель в стене скрывалась за сломанным соляным столбом. «Вероятно, Витала там!» — подумал мальчик и поспешил за младшим братишкой. Вскоре он его догнал, и так они пробирались ещё около получаса. Стены то сдавливали их, то расходились. И вот, наконец, какой-то удивительный голубоватый свет еле заметно забрезжил впереди. Коридор закончился, и ребята вышли в ещё большую, чем предыдущая, пещерную залу с небольшим окошком-трещиной где-то высоко наверху. Они погасили лампы и тут наконец заметили своего спящего друга. Витала, сидя, облокотившись спиной о кварцевую, покрытую розовыми кристаллами стену, спал, и уже высохшие слёзы перепачкали пыль на его бледных щеках.
— Витала! — оба брата бросились его обнимать. Мальчик проснулся, подпрыгнул и с радостью закричал:
— Почему так долго?
Где-то загрохотали камни. Раздался писк мышей, и стайка ворвалась к ним чёрной тучей, барахтаясь в пространстве светлой комнаты. Потом они так же быстро куда-то пропали, и всё затихло.
— Но почему ты пришёл сюда? Мы же потеряли тебя именно поэтому! — не могли понять друзья.
— Когда все стали возвращаться, я замешкался, потом оглянулся, а вас уже нет. Света у меня не было, и я нащупал этот коридор, через который и вышел сюда. Я думал, вы здесь. Потом понял, что не туда вышел, и, боясь вообще потеряться, решил побыть здесь. Думал, найдёте меня.
— Ну вот, нашли же! — не переставал радоваться Канха. Он обнял друга и чуть строже сказал:
— Не отставай больше!
— Надо торопиться. — Баларама огляделся по сторонам и, не найдя больше ничего примечательного, двинулся назад, зажигая на ходу фитиль лампы.
— Пойдёшь между нами! — приказал Канха и подтолкнул друга Виталу вперёд, а сам отколол от стенки несколько тёмно-синих камушков и, быстро догнав друзей, пошёл позади них. Они быстро преодолели коридор и следующую пещеру и стали подниматься по узкому проёму. Вскоре лампа погасла, и пришлось идти наощупь. На сердце всё равно было радостно, будто сама птица счастья залетела в него и теперь, хлопая крыльями, порхала внутри. Через какое-то время, когда ноги уже не могли больше идти, настолько усталость одолела ребят, и они должны были уже выйти в широкую часть пещеры, Баларама стукнулся лбом о стену впереди себя. Искры полетели у него перед глазами. Удар был не такой сильный, как неожиданный.
— Что такое? — закричал шедший позади всех Канха.
— Баларама стукнулся головой! — сказал Витала. Канха на ощупь добрался до плеча брата и стал ощупывать его голову.
— Ничего! — сказал, потирая лоб, Баларама. Потом попытался найти проход, но сколько он ни щупал, там были лишь стены из камней.
— Проход исчез! Его, похоже, завалило, друзья. — Он был в растерянности.
— Как? — вскрикнули мальчики и стали тянуться, чтобы нащупать стену из камней.
— Так, ребята, сейчас я попробую её сломать! — вдруг объявил Баларама. — Ну-ка отойдите на два шага назад.
Мальчики отошли, а Канха сказал:
— Давай, брат, ты сможешь!
Тут же послышался глухой удар и посыпались камни. Но мощная стена всё-таки не поддалась. Баларама решил попробовать ещё раз, а потом третий. И вдруг что-то посыпалось и стало сдвигаться, под ноги вниз по коридору покатились валуны, и ребята увидели небольшой просвет. Лёгкий сквознячок пошёл через образовавшуюся щель вверху проёма.
— Я попробую вручную, — прокряхтел Баларама, вытаскивая валун из проёма. Через мгновенье камень уже катился вниз по коридору. Потом следующий. Не прошло и полчаса, как завал был расчищен и ребята, счастливые и уставшие, выбрались в последний коридор. Они крепко обнялись и счастливые побежали к свету, туда, где их ждала ежевичная поляна и спуск с холма. Они даже думать не хотели о том, что могло бы случиться, если бы Баларама не разрушил стену. Когда они спустились вниз, ребята с коровами играли в салочки, гоняясь друг за другом и телятами. Солнце светило радостно, птицы пели, всё было прекрасно и счастливо, и только драгоценные камушки в узелках напоминали о тёмной мрачной пещере, которая могла стать их темницей.
— Мой брат самый сильный! — хвастал Канха чуть позже, когда они сели подкрепиться под старым тутовым деревом. — Он один проломил стену из огромных камней, когда нас завалило.
Баларама только хмурился в ответ, его плечо немного побаливало после ударов о камни, но он не хотел в этом признаваться.
— Главное, что все целы! — сказал он.
— И на свободе! — добавил Витала.
— А почему камни посыпались и завалили проход? — пытался понять Судама, который всегда мыслил глубоко и не оставлял не разгаданной ни одну загадку. Все переглянулись, и Канха, отбросив кудри со лба и вытерев лоб, с улыбкой посмотрел на Виталу:
— Конечно, холм вздрогнул, когда Витала закричал от счастья, что мы его нашли! Это же Витала! Он так кричит!
И тут все расхохотались.
Солнце заходило за холм, когда ребята, уставшие и довольные, гнали коров домой. Канха играл по дороге на флейте, отчего мальчики пританцовывали на ходу, а телята старались бежать поближе к музыканту, весело подняв большие пушистые уши и размахивая задорными хвостиками в такт песни.
Когда завели и закрыли на ночь коров и телят, мальчики побежали в дом, крича и хохоча на ходу: каждый из них хотел первым показать родителям свою находку. Перед порогом, как всегда, стоял таз и кувшин с водой и полотенцем. Ребята присели на ступеньки и, наспех окатив пыльные ноги тёплой водой и чуть коснувшись полотенцем, бросились босиком в дом. Баларама чуть обогнал в коридоре младшего брата и, стремглав влетев в зал, первым вытряхнул сокровище из своего узелка на стол перед отцом, тут же подскочил, и Канха тоже добавил своё богатство и синие камешки. Они с гордостью и радостью ждали от папы похвалы. Нанда Махарадж встал с тахты и подошёл ближе.
— Боже мой! Дети! Откуда такие драгоценности? — глаза его расширились. В тёмно-зелёном халате с ожерельями на шее Нанда выглядел как царь, управлял разумно, и все считали его царём пастухов во Вриндаване, он также знал цены таким прекрасным минералам и сейчас был поражён, как много их принесли ребята, да и откуда им здесь было взяться, ведь такие камни находят в пещерах Гималаев, далеко на севере, но не здесь.
В комнату вошла мама, она поспешила к семье посмотреть, что происходит, и её глаза тоже округлились:
— Баларама, откуда это?
Мальчики радостно затарахтели в два голоса, но отец их осадил, приказав говорить Канхе.
И Канха поведал им всю историю без утайки, скрыв, правда, рассказ о потерянном и найденном Витале и завале, который пришлось разбивать его могучему брату, боясь, что им запретят там играть. Нанда Махарадж, выслушав его длинный, полный описаний шумов и запахов, слегка приукрашенный появляющимися призраками рассказ, взял синий камешек и поднёс к глазам поближе.
— Дети, это сапфир. Драгоценный камень. Такими украшена корона Камсы в Матхуре. Только такое положение, как у него, может дать ему право носить такие драгоценности. Это очень дорого!
Мама Яшода позвала вошедшую маму Рохини и, протянув ей зелёный кристалл, сказала:
— Гляди, дорогая, что наши дети нашли в пещере Говардхана.
Та взяла кристалл и, приложив к правому глазу, посмотрела на просвет. На её лице отразился зелёный свет камня.
— Ого! Изумруд! — только и смогла вымолвить изумлённая Рохини.
— Мой господин, — обратилась Яшода к Нанде, — сможем ли мы теперь оплатить дань всей деревни Камсе?
— Да, моя драгоценная! — воскликнул радостно Нанда. — Я тоже об этом подумал! Завтра поеду на базар в Матхуру и попробую продать камни. Возможно, хватит пяти или семи сапфиров или изумрудов.
— А розовые кристаллы? — спросил Канха.
— Розовые — это, скорее всего, розовый кварц, он попроще, и его вы оставьте себе на память. А вот синие и зелёные помогут всему Враджу.
— Ура! Наше масло и сливки не надо будет отправлять царю Камсе! — обрадовался Канха и обнял маму Яшоду.
— Отец, там ещё очень много осталось, — сказал Баларама.
— Отлично, завтра соберу с утра весь совет Враджа и придумаем, как наладить добычу. Завтра покажете, где эта пещера, хорошо? А сейчас давайте на кухню — и спать.
Отец склонился, рассматривая чудесные кристаллы, переливающиеся в лучах заходящего солнца и отбрасывающие разноцветные блики на белый мрамор стола.
Мальчики пошли на кухню. Мамы поспешили за ними, торопясь узнать подробности приключения и, конечно, накормить уставших ребят.
Канха с упоением выпил сливок с перетёртыми специями, и его губы украсили белые усы. Он, зная это, специально посмотрел на маму и широко улыбнулся, очаровывая карими глазами. Она улыбнулась в ответ и протёрла его вышитой салфеткой. Когда мальчики легли, мамы ещё долго обсуждали их похождения, сидя на скамейке во дворе, прислонившись спинами к нагревшейся за день стене дома. До засыпающих братьев ещё долго доносился их тихий разговор, смешанный со стрекотанием вечерних цикад и замолкающими трелями птиц в саду.