Невероятная находка

                1.

Молодой тридцатилетний майор приехал в родной город к родителям в отпуск в середине июня, в обеденный час, когда город задыхался от тополиного пуха и расплавленного пекла сорокаградусного дня.

Тротуарный асфальт прогибался под сапогами, как молодой лёд, истыканный женскими каблуками. Даже ветерок улёгся в тень мягкой травы и затих, не шелохнувшись. Он, Алексей Жаров, любил свой город, в котором по причине службы не был три года, и вот наконец вырвался – он дома!

И он быстро идёт, не ощущая потного зноя. Поджарый, со смуглой от природы кожей, черноволосый, с голубыми глазами, с бровями и такими же пышными чёрными усами – вразлёт. Майор инженерных войск, командир сапёрного батальона танкового полка Забайкальской дивизии радостно спешит к родительскому порогу, где ждут его в нетерпении отец-ага и нежная, родная апай-матушка.

Так уж пожелала природа – родиться ему от русского отца и матери-казашки. Причём не женат и никогда таковым не был, и не по той причине, что он метис: он больше обличием походил на цыгана, чем на казаха. От мамы ему досталась смуглость кожи и чернота волос, от отца – голубизна глаз. Да и хапнул он всего-то от тюрка малость и столько же от славянина. Правда, по казахскому обычаю, был обрезан.

Но неповторимый баланс красоты был налицо. Он спешил от железнодорожного вокзала пешком, и хоть идти было не близко, такси брать не стал: ему хотелось пройтись, как в детстве, исколесившем этот район, по пыльным улицам босиком.

Сейчас же лежал асфальт, дышавший парами, а по тротуарам кое-где ещё оставалась брусчатка. Дом родителей был на краю города, и за этим домом лежала сказочная с детства степь.

Строительство высоток сюда ещё не дошло, и пахло здесь степным ветром с приправой емшана, скошенным сеном и парным молоком с румяными баурсаками. Уже подходя к окраине, он потянул носом, приятно ощущая знакомый запах.

И вот он, дом: новый, высокий, с мансардой, два года назад отстроенный отцом и в котором Алексей ещё не был. Он осторожно открыл калитку и вошёл во двор, огляделся. За новым домом оставался стоять старый, не снесённый, приземистый саманный дом с плоской крышей – дом детства Алексея, превращённый в сарай, где, как писали родители, содержалось с десяток баранов, одна корова и выводок гусей. Алексей глубоко вдохнул и через крыльцо шагнул в дом – попал к чаю.

– Алла бисмилля! – воскликнула мать, протягивая к сыну руки, не в силах подняться; из глаз брызнули слёзы.

Алексей кинулся к ней, снимая фуражку и припадая на колени, уткнулся головой в белый кимешек – головной убор в виде платка, ниспадающего на грудь:

– Салем, апай! (Здравствуй, матушка!) – произнёс он, безвольно отдаваясь любви матери – Алтыншаш-апай (матушка-золотой волос), которая с радостными словами, в слезах, целовала взрослого сына, нюхала его голову, прижимая к груди, и снова целовала. Отец приподнялся из-за круглого низкого стола, стоял с опущенными растерянно руками. Приезд сына для всех был неожиданностью. Алексей оторвал голову от груди матери, вытирал ладонью её слёзы и вместе с ней улыбался. Наконец мать произнесла:

– Онау торь отыр, сынок (вон на почётное место присядь, сынок), – и, посмотрев на мужа, добавила: – подай ему «белого козлёнка» (творог с каймаком), он там, в своей жерсибир (Сибири), давно такого не пробовал. – И посмотрела с улыбкой на сына, спросила: – Дуруспа, сынок? (Правильно, сынок?)
– Дурус, дурус! (Правильно, правильно!) – засмеялся Алексей и посмотрел на отца.

– Токта! (Подожди!) – отозвался муж на слова жены. – Дай я с сыном обнимусь! Алексей с улыбкой подошёл к отцу, и тот, обнимая сына, всё повторял:
– Ну здравствуй, здравствуй, мой балапан! (Мой цыплёнок!)
– Салем, карасакал-агатай! (Здравствуй, чёрная борода, папа!) – И хоть у Матвея Ивановича голова была уже седа, борода всё ещё оставалась чёрной.

Они обнимались и целовались, смешивая русские и казахские слова, в счастливом восторге друг от друга.
– Присаживайся! – говорил отец. – Щай щимис (чай пей), а я пойду барашка зарежу, гулять будем!

За чаем незаметно летело время, разговорам не было конца. А тут ещё подошёл старший брат с женой-казашкой – женеше (почтительное обращение к жене старшего брата) и десятилетним сыном Кияспаем (Кияспай – Упрямец), который, поцеловав бабушку, сел за круглый столик, поджав под себя ноги, и с любопытством разглядывал своего родного ага (дядю).

Сергей – старший брат, и дома все родственники называли его Серикпай, а его жена, миловидная казашка с длинной чёрной косой – Карагуль (чёрный цветок), до того она была смуглой, но с яркими чувственными губами, что без улыбки смотреть на неё было невозможно.

Серёга ушёл помогать отцу и забрал с собой Кияспая. Теперь за столом остались две женщины – апай и женеше-Карагуль, которая внимательно следила за Алексеем и наполняла очередное его кесе чаем, ближе подсовывая ему каймак в вазе и румяные баурсаки. Алексею за столом было тепло и уютно от бережливого внимания родных.

Постепенно собирались гости – родичи матери из рода Аргын. Сидели, пили чай, вели с Алексеем разговоры, интересовались Забайкальем, людьми, их бытом и жильём. Отец давно вернулся и сидел со всеми вместе, а в котле варилось мясо, и запах его аппетитно щекотал ноздри.

А Алексей рассказывал и отвечал на заданные вопросы. В другой комнате женщины накрывали такой же круглый низкий стол для себя.

На коврах вокруг стола были разбросаны небольшие подушки, и, облокотившись на них, распаренные чаем мужчины слушали Алексея в ожидании бесбармак (национальное блюдо), лениво потягивая хмельной кумыс.

                2.

Уже неделю Алексей купался в любви матери и отца и в уважении родичей. Они не выпускали его из своих тесных объятий, наперебой приглашая в гости. А сегодня он решил побродить по городу, отдохнуть от обильных застолий, пройтись по берегу пляжного Ишима, полюбоваться прохожими, показать себя.

При выходе с моста он с улыбкой наблюдал за купающимся людом и, спустившись к пляжу, чуть отдалившись от основной массы, сам окунулся в прозрачную воду реки.

Жара стояла жуткая, и расплавленный, ослепительный шар солнца даже в воде, казалось, обжигал тело. С удовольствием приняв природную прохладительную ванну, Алексей вышел на берег.

Воздух, утомлённый зноем, висел в ожидании заката. Идя по тротуару одной из центральных улиц, которая пролегала мимо заводского сквера, при выходе из него, на лавочке сидела лет трёх девочка с мягкой игрушкой в руках и тихо плакала.

Алексей присел рядом, участливо посмотрел на яркую красоту девочки, спросил:
– Тебя как звать и почему ты плачешь?
Девочка подняла белокурую головку в кудрявых колечках и посмотрела, с дождливыми глазами, на Алексея, ответила:
– Я такая одинокая оттого, что потерялась. А вы кто, милиционер?

– Нет, я военный, офицер армии, – отозвался Алексей и тут же спросил:
– А где твои родители?
– У меня нет родителей, только мама.
– Ну хорошо, а где ты живёшь, адрес назвать можешь?
Девочка отрицательно покачала головой, ответила:

– Я же говорю, что потерялась.
– Как тебя звать?
– Я маленькая девочка, и имя моё Леночка. Так мама моя поёт.
– А фамилию свою ты назвать можешь? – снова спросил Алексей.
Девочка посмотрела доверчивыми, лазурными глазами, слёзки уже подсохли, ответила:

– Моя мама ещё говорит, что меня звать «разорвать», а фамилия – «лопнуть»!
– Та-ак, – слегка протянул с улыбкой в голосе Алексей и опять спросил: – А как звать твою маму, ты хоть знаешь?
– Да! – уже бодро ответила Леночка. – Мою маму звать мама Катя.
– А где ты потерялась?
– Здесь, в скверике.
– Ты была с мамой?
– Нет, мама на работе, я была с девочками, а они убежали.
– И сколько было девочек?
– Много.
– Сколько много? Три, пять, десять?
– Много, – снова ответила Лена.

– А почему они тебя бросили? – Алексей внимательно посмотрел на девочку, а та, пожав плечами, сказала:
– Мы здесь гуляли, а я ловила бабочек и не заметила, как они ушли.
– А девочки откуда, ты их хорошо знаешь?
– Да они с нашего двора.
– И где это?
Девочка пожала плечами, посмотрела тоскливо вдоль аллеи, сказала:

– Я пить хочу.
– Пойдёшь со мной? – спросил Алексей.
– Куда?
– Купим в киоске воды, и ты попьёшь. Согласна?
– Да, – согласилась Леночка и подала Алексею хрупкую ручонку.
Они вышли из сквера и, взявшись за руки, зашагали по тротуару вдоль улицы к киоскам.

Напоив ребёнка лимонадом, он спросил:
– А пойдёшь ко мне в гости?
– Я бы пошла, но я домой хочу, к маме.
– Хорошо. Ты хотя бы расскажи мне: там, где ты живёшь, что есть такое, что тебя больше всего впечатляет, нравится?..
Девочка задумалась и, улыбнувшись, ответила:

– Там рядом есть садик, куда я хожу. Он под металлической оградкой, и на ней много разноцветных бабочек.
– Это уже хорошо! – согласился Алексей и дополнил: – А ещё что есть замечательного?
– Ещё… – Леночка сморщила красивый, слегка курносый носик, поблуждала взглядом по проезжей части, где сновали автомобили, и произнесла: – Там есть большая школа, где учатся врачи. Вот!

– Умница! Какая ты молодец! – Довольный хоть такой памятливостью девочки, Алексей соображал: «Это мединститут, где учатся, в её понятии, врачи. И он знал, где этот район находится: он был недалеко от сквера, где сейчас они стояли вместе с Леночкой. А там легко можно найти детский садик с оградой в бабочках, и хоть сегодня выходной, адрес девочки в садике узнать будет можно». Он, довольный, поцеловал Леночку, и они двинулись от киосков.

Ещё не доходя до медицинского института, Алексей увидел ограду детского садика в разноцветных бабочках, и Леночка воскликнула, узнавая район:
– Вот, вот мой садик! А вон, через улицу, мой дом!
– И ты узнаешь свой подъезд и квартиру? – спросил у Леночки Алексей.

Но девочка, не отвечая на вопрос, сокрушённо отозвалась:
– А знаете, я оставила там, на лавочке, свою игрушку…
– Какую игрушку?
– Моего мягкого медвежонка.
На что Алексей ответил:

– Я думаю, что мы не будем возвращаться, тем более что игрушки твоей там уже нет. Я куплю тебе новую, и она будет не хуже. Согласна?
Леночка кивнула в ответ.
– Ну тогда показывай, где ты живёшь.
Они, взявшись за руки, перешли улицу на зелёный свет светофора и вошли во двор Леночкиного дома. И сразу же попали в гущу взволнованных соседей, которые кинулись к ним с расспросами:

– Ты где была?! Мама твоя в истерике! Где вы её нашли?!
На что Алексей ответил:
– Она одиноко сидела в скверике, а ваши старшие девочки её бросили. Нехорошо!
– Девочки уже наказаны!
– Сидят по квартирам!
– Здесь такой переполох! Но слава богу, нашлась!
– А где же её мама? – спросил у толпы Алексей, не выпуская руки девочки.

– Так с милицией уехала на поиски!
– И больше никого нет?
– Так они вдвоём живут, мать – вдова.
К Алексею почти вплотную подошла полная женщина, сказала:

– А вы пройдите с дочерью в квартиру. Она не заперта, Катерина кинулась на поиски и в спешке не закрыла её. Там и подождёте хозяйку.

Алексей кивнул, соглашаясь. Он даже не заметил, что легли первые сумерки и от уснувшего за горизонтом солнца стало легче дышать. Вместе с Леночкой, сопровождаемые женщиной, они поднялись на второй этаж пятиэтажного дома и вошли в квартиру.

                3.

В комнате висел полумрак. Девочка спала, едва головой коснулась подушки. Алексей сидел в кресле у детской кроватки, сняв фуражку и расстегнув ворот гимнастёрки. Уже прошёл час в незнакомой однокомнатной квартире, а хозяйки всё ещё не было.

И сам Алексей слегка подрёмывал, сидя в кресле, не закрывая глаз. С резким шорохом ветра в комнату вбежала молодая, взволнованная женщина, и даже в полумраке лунного света её влекущая неотразимость молодости и изящных женских форм невольно притягивала взор. Женщина громко воскликнула:

– Где моя дочь? – торопливо подбегая к детской кроватке.
Алексей приподнялся с кресла и, приложив палец к усатым губам, произнёс:
– Тсс! Она спит.

Женщина быстро подошла к дочери, с взволнованной нежностью посмотрела на неё, слегка прикрыла одеяльцем и, присаживаясь в кресло, где только что сидел Алексей, заплакала. Алексей, не говоря ни слова, молча наблюдал за этой трогательной сценой, неловко чувствуя себя совершенно посторонним человеком в этой лунной комнате.

Тишину нарушила вошедшая женщина, та, что проводила Алексея с ребёнком сюда. Она тихо произнесла:
– Ну чего ревёшь, Катерина? Радоваться надо! Да военному спасибо сказать, отблагодарить.
Екатерина прижала платок к глазам, вымачивая слёзы, взглянула на Алексея, виновато улыбнулась, поднялась и, пройдя на кухню, включила свет. Женщина и Алексей прошли следом. Екатерина набрала из крана воды в чайник и поставила на газ. Оборачиваясь к Алексею, сказала:
– Простите, совсем растерялась. Как вас звать-величать?
– Алексей Матвеевич, а для вас – Алексей.
– Вы служите? Где, если не секрет? – спросила пришедшая следом женщина.
– Да. Но далеко отсюда, а я здесь в отпуску, приехал навестить родителей.
– А кто у вас родители? – снова спросила женщина.
– Пенсионеры.
– Вы проходите, садитесь за стол, сейчас чай пить будем, – обратилась к Алексею Екатерина, сноровисто передвигаясь от стола к буфету и назад.

– Благодарю! – отозвался Алексей. – Я пойду, поздно уже, да и вам отдохнуть надо, нанервничались.
– Это я вас благодарю за дочку! – не согласилась Екатерина. – Останьтесь, чаем с тортом угощу, сама пекла.
– Да-да, оставайтесь! – поддержала Екатерину женщина. – Она действительно отменные торты печёт. Это я пойду, это мне надо идти! – И она, улыбнувшись, быстро вышла из квартиры.

– Расскажите, как и где вы нашли Леночку? – попросила Алексея Екатерина. – Мы здесь облазили все дворы с теми девочками, которые по невнимательности оставили её, а где – и сами не могли вспомнить. А потом уже с милицией, пока не позвонила Любаша, которая только что вышла, и сообщила, что дочь нашлась.

– Я увидел вашу дочь в скверике, она сидела на лавочке и плакала. Хорошо ещё, что мы с ней разобрались, откуда и где она живёт. А то я хотел уже её к себе забрать, а на завтра дать объявление о находке.

– Ой, спасибо, Алексей! – с взволнованной радостью говорила Екатерина, разливая по кесе чай и нарезая небольшими кусочками торт, угощая Алексея, и сама присела за стол.
– Расскажите о себе, – попросила она.
– Да у меня жизнь солдатская, ничего интересного. Где приказали – там служу, куда послали – туда иду. Приказ есть приказ.

– Вы к родителям семьёй приехали? – снова спросила Екатерина.
Алексей улыбнулся, дожёвывая торт и допивая чай, ответил:
– Нет. У меня семьи нет с юных лет.

– Так сколько же вам лет?! – удивлённо спросила Екатерина.
– Тридцатник стукнул, – с улыбкой ответил он, отодвигая кесе и в благодарность прикрыв его рукой. – Простите, я пойду.

Алексей встал, попросил Екатерину принести из комнаты его фуражку и, когда надел её, приложил ладонь к козырьку, ответил:
– Честь имею! – И, не оглядываясь, вышел.

                4.

А дома опять были гости, и пришлось сесть за стол и вести серьёзные разговоры, от которых просто хотелось отмахнуться и побыть с мамой, поделиться с ней впечатлениями сегодняшнего дня.

Рассказать о маленькой девочке, о её маме, которая странным образом, неведомым ощущением вошла в его сердце…

Нет, как у всех молодых парней, у него были женщины, и он, как и все, в свободное время практиковал взрослые игры, но не более того. Просто с ними было хорошо, пока было хорошо. И он не ощущал к ним того ликующего всплеска души, который впервые глубоко торкнул по сердцу, торкнул и тепло, мягким шелестом растёкся по душе.

И этим новым ощущением он хотел поделиться с мамой, со своей дорогой и любимой апай, а пришлось сидеть с умным лицом и беседовать с аксакалами (пожилыми, уважаемыми людьми). Кое-как досидел и, проводив гостей, ушёл, поднявшись в мансарду. Быстро разделся и лёг, как бы утонул в мягкой перине. Ему не спалось, мысли витали возле волнующе очаровательной Екатерины. До слуха долетел скрип лестничного марша: кто-то тяжело поднимался к нему. А через несколько секунд в дверях показалась мама. Алексей включил бра и приподнялся в постели, прикрывшись одеялом. Мать не спеша подошла к его постели, медленно присела на небольшой пуфик, стянула с головы кимешек, и по плечам рассыпался густой пепельный волос. Она пригладила его гребешком, оставляя его в волосах на затылке, сказала:

– Рассказывай, что ты хотел сказать?..
Алексей удивлённо взглянул на мать, слегка смутился от догадливости матушки и как бы неуверенно произнёс:
– Апай, я сегодня встретил красивую женщину, и она меня взволновала…
– Женщину или девушку? – вопросительно спросила мама.
– Женщину. У неё есть дочь, маленькая, три годика, но красивая, как степной тюльпан.
– У неё есть муж?
– Нет, она вдова.
– Она русская?
– Да, и очень красивая! Я ещё таких не встречал.
– Вообще-то тебе жениться давно пора! Но, может, лучше тебе взять девушку из нашего рода Аргын?
– Матушка! Это ты из этого рода, а я, как и отец – славянин, русский.
– Ты тоже аргын, мой мальчик. И я не буду тебе мешать, бери в жёны кого хочешь, но не забывай: ты тоже аргын. А эту женщину приведи, познакомь.
– Апай, а откуда наш род Аргын взялся, ты знаешь?
– Знаю. Наш род пришёл из Монголии, из племени Кият. К этому племени принадлежал сам Чингиз хан, и наша прародина – это берега реки Аргын. Русские называют её Аргунь, приток Амура.
– Значит, мы не казахи, а монголы?
– Нет, казахи – Средний жуз, это история длинная. Мы на одном уровне с Найманами, Кереями, Уаками, они тоже выходцы из Монголии. Я тебе потом подробно всё расскажу, а девушку приведи.
– Я это сделаю завтра же! – воскликнул с радостью Алексей, услышав практическое благословение любимой матушки.
– Не спеши. Подумай, тебе с ней жить, не ошибись. – И мать поднялась с пуфика, нашёптывая, удалялась:
– Астагфиралла, астагфиралла! (Прости, господи!)
А Алексей под счастливые мысли почти сразу же уснул.

                5.

Следующий день Алексей провёл в беготне по магазинам: искал для маленькой девочки мягкую игрушку – обещал ведь. Посетил не один товарный магазин с отделами игрушек и даже побывал в специальном магазине для детей – «Детском мире».

Но нигде более или менее подходящей мягкой игрушки не находил. Были, но совсем не то, что он искал. Его поиски увенчались успехом. На отшибе города, в районе нефтебазы, в каком-то замызганном магазине, который и магазином-то назвать было трудно, он обнаружил смешного мягкого Чебурашку. Продавец, упаковывая игрушку в коробку, сказал:

– Этот зверёк вообще неизвестно какой национальности: не то медвежонок, не то пингвин. И вообще, с какого зверька его лепили?..

Алексей, расплатившись, довольный покупкой, быстро покинул это странное торговое заведение. Он решил в сегодняшний выходной день обязательно посетить Екатерину, подарить её дочери покупку, а самой Екатерине преподнести золотой перстень, купленный для неё в ювелирном.

Он был настроен оптимистически, решив сегодня сделать полюбившейся ему женщине предложение. Причём по окончании отпуска увезти её с собой, вместе с дочерью, к себе в гарнизон, в Забайкальские кущи. Он не знал, как она воспримет его предложение, ведь практически они не были знакомы и только нелепый случай свёл их.

Но Алексей не терял надежды, ведь он был воин-солдат, да ещё из самого могучего и сильного племени Кият, рода Керей, воины которого никогда не отступали.

У Екатерины он появился во второй половине дня, ближе к шести часам вечера. Как всегда, при погонах, с большим букетом цветов и таким же пакетом провизии.

Перед поездкой к Екатерине он заехал на базар, а восточные базары, как известно, очень богаты продуктами садов и огородов, и закупил всего понемногу: одну крупную дыню, виноград, яблоки и груши, бутылку шампанского и мандарины, коробку конфет. И на лестничной площадке с волнением позвонил в дверь.

                6.

Дверь открыла маленькая девочка и радостно воскликнула:
– Мама, папа пришёл!
В прихожей быстро появилась Екатерина и в смущении произнесла, обращаясь к дочери:
– Ну какой папа? Леночка!
– Ну ты же сама сегодня говорила, что он хороший и тебе понравился!
– Что?! – опешила от такой непосредственности дочери, которая с чистыми мыслями высказала слова мамы, сказанные сегодня соседке Любаше.

– Ну ты ещё сказала, что лучшего папы для меня не нашла бы! – повторила дочь. – А он мне нравится.
– Ах ты проказница! – пряча смущение в улыбке, произнесла Екатерина. – Подслушала! И, развернув дочь, выпроводила её из прихожей на кухню. С улыбкой и покрасневшим лицом обратилась к Алексею:
– Не слушайте её, болтушку, фантазёрку! То, что взрослые говорят в шутку, она принимает всерьёз. Вы проходите.

– Подождите, – остановил Екатерину Алексей. – То, что высказала сейчас Леночка, я тоже воспринимаю всерьёз. – И он вынул из кармана военных бриджей коробочку, открыл её и протянул Екатерине со словами:
– Будьте моей женой.

Екатерина долго смотрела на перстень в маленькой шкатулке широко открытыми глазами, на которых выступила чистая роса...
– Вы не согласны? – спросил в длительном ожидании Алексей.
За спиной Екатерины раздался звонкий голос дочери:
– Мама, соглашайся!..

                Конец.