SOUL OJJO

На кануне дня рождения своей подруги Морковы, Творец задумался о подарке. Воздух вокруг наполнился странным трепетом, словно само время замедлилось, прислушиваясь к его мыслям. Творец закрыл глаза, идея повисла в пространстве, словно невидимая звезда, готовая вспыхнуть новым светом. Его пальцы слегка дрогнули, будто уже предвкушая прикосновение к чему-то уникальному, ещё не существующему. Он смотрел на холст с предвкушением, он сам не знал, что получится. Но он начал чувствовать тепло "Cолнца души" Морковы.

В этот момент время замедлилось, а реальность стала плавиться от тепла, словно воск. Творец закрыл глаза и представил, как каждое движение его рук может стать началом чего-то совершенно особенного - подарка, который будет не просто вещью, а отражением  через призму его собственной души.

В то самое мгновение, когда молекулы замерли в причудливом танце, и марафон суеты растаял эхом в тишине, все эти обстоятельства сплелись в неразрывный узел, и Творец коснулся карандашом холста. В этот самым миг время остановило свой бег – и с этого момента стал появляться образ. Его лицо, возникшее от соединения всего сущего, проступило на границе между реальностью и грезами, существуя одновременно во всех измерениях: от атомной точки до бескрайних глубин Вселенной. Линии были отражением диалога человека с природой, шепотом вечности с мирозданием и пока ещё тайной для самого Творца.

Сначала появились глаза - или, точнее, их силуэт, потому что это были ветви Древа Знаний. Это дерево символизировало мудрость и внутренний рост, а его листья усеивали тысячи маленьких глаз, шептали легенды и казались окнами в бесконечность, где каждый листочек видел своё собственное время, свою реальность, сплетённую из прошлого, настоящего и будущего.

Два больших глаза на стволе дерева смотрели прямо на Творца. На самом деле, это были два глубоких озера, чьи воды хранили в себе целые небесные просторы. Их блестящие блики, подобные луне, наблюдали за каждым, даже тогда, когда никто не замечал их взгляда. В них скрывалась особая тайна: знание того, что видеть можно не только глазами, но и через прикосновение к собственной душе, которую каждый находит во тьме своих зрачков.

Как только появилось древо знаний с глазами, Творец заметил, что уже не он управляет руками. Он ощутил что-то похожее на магнитное поле, которое как варежки, были надеты на руки , и они стали руками марионетки, которые дергал за ниточки невидимый кукловод. Руки потянулись к краскам. Он уже не чувствовал своих пальцев, руки слились с кисточкой, и следы от цветных линии поглотили его внимание, погружая в гипнотический транс.

Оно само рисовало себя, линию за линией, деталь за деталью, а Творец мог лишь наблюдать, как его руки двигались сами по себе, будто одушевленные тайным дыханием. Силуэт стал походить на какой-то одушевленный объект, рождающийся прямо на холсте реальности.

Вместо рта была бабочка. Большая, с крыльями, переливающимися фиолетовыми и алыми оттенками, она парила там, словно символ того, что всё находится в постоянном состоянии перехода. Бабочка эта была как бы метафорой жизни, которая всегда меняется, всегда становится чем-то другим, словно живой символ четырёх фаз человеческой жизни. Её существование олицетворяло путь от зарождения до преображения: яйцо - зачатие и начало, гусеница - детство и погружение в мир опыта, куколка - юность и период внутренних превращений, бабочка - зрелость и раскрытие истинной сущности. Бабочка-метаморфоза, которая говорила: «Всё меняется, и ты тоже».

В этом едином пространстве лица, под глазами, простиралось розовое море, чьи волны плавно перекатывались, словно дыхание засыпающей реальности. Каждый блик на водной глади таил в себе отблеск бесчисленных рассветов и закатов, а глубина моря поглощала свет так, будто скрывала в своих недрах все несказанные слова мира. Между этим морем и небесными просторами глаз протекала золотистая граница - не линия, а скорее поток времени, который тек одновременно вверх и вниз, как будто связывая прошлое с будущим через настоящее. Этот поток был связан с высшим Я, где луч света соединялся с солнцем души, создавая вечный круговорот бытия.
Зелёные и золотые завитки, обрамляющие лицо, казались материализованным потоком энергии. Они были одновременно и ветром, и светом, и чем-то ещё, чего человеческий язык не мог выразить. Эти завитки пульсировали, словно живые существа, связывая всё воедино.

А в правом верхнем углу и сияло это солнце души - символ внутреннего света, который каждый носит в себе. Его лучи расходились во все стороны, создавая эффект, будто само пространство вокруг искажалось от их силы.
Это солнце души, ощущал Творец всем телом, как будто он смотрел на отражение в себе, и оно действительно была картой какой-то другой реальности, где природа и человек, время и пространство, реальное и воображаемое переплетались в причудливый узор. Картина говорила о том, что внутри каждого из нас есть свой собственный мир, населённый странными существами и явлениями, и что этот мир может быть столь же безграничен и удивителен, как любое измерение за пределами нашей повседневной реальности.

Отдельную пикантность придавали усики бабочки, слегка закруглявшиеся вниз, подобно вопросительным знакам над загадочной историей картины. Они казались в стиле усов "Эль Кюр Пуро"- изысканного детектива, тихо нашептывающего намеки о скрытой тайне, словно приглашал зрителя присоединиться к расследованию, где каждая деталь картины становится ключом к разгадке.

Строение образа получилось естественным, но удивительным образом - чем дальше Творец работал, тем больше создание начинало напоминать живое существо. Казалось, что оно дышит своими контурами, пульсирует цветами, словно каждый оттенок был ударом сердца, а линии превратились в невидимые жилы, по которым текла энергия творения.

Оно было одновременно и реальным, и призрачным - существом из грёз, которое вот-вот могло бы шевельнуться, открыть глаза или даже заговорить.
Карандашный эскиз - стал скелетом создания - тонкими линиями он вычерчивал основу, словно кости, дающие форму невидимому существу. Краски наполнили его мышцами и плотью, придавая объем и жизнь, превращая чертеж в нечто осязаемое. А когда Творец взял сухую пастель, она легла на поверхность подобно замшевой кожи, бархатной, будто шерсть древнего зверя, который когда-то бродил по грани снов и реальности.

Каждый штрих пастели добавлял новую грань к тактильной картины. Это была уже не просто текстура, а живая оболочка, которая могла чувствовать прикосновения, хранить воспоминания и дышать вместе с тем, кто её создал.

Когда работа была завершена, Творец опустился на стул и очнулся, его взгляд замер на созданном образе. Перед ним предстал удивительный силуэт, который невозможно было описать словами. Это был тот самый OJJO, хотя Творец еще не осознавал этого. Творец тогда ещё не осознавал, что этот OJJO собрал себя сам, как калейдоскоп, через отражение Солнечной Души Морковы и призму его собственной души.

Теперь, глядя на картину, Творец чувствовал, как его внутренний свет отражается в каждом изгибах линий, в каждом переливе цвета. Этот образ был не просто рисунком - это был портал, соединяющий его с чем-то большим, чем он сам мог себе представить.

Так OJJO начал свою собственную жизнь. Он побывал во многих местах, участвовал в сотнях историй, становясь свидетелем самых разных моментов. Пять пространств стали его домами: где-то он жил как часть коллекции, где-то - как источник вдохновения для других. Однажды его даже пригласили на выставку в Новую Третьяковку, где он нашёл новых зрителей и новые смыслы.

Сейчас у OJJO есть свой сайт, где он продолжает существовать, рассказывая свои истории. Он так же всё ещё наблюдает за нами, а мы - за ним.

Возможно, искусство здесь выступает мостом между тем, кто создаёт, и теми, кто готов видеть и слышать, напоминая о вечном диалоге между создателем и его произведением, когда творение и творец остаются неотъемлемой частью единого целого.

Автор картины: OJJO
https://t.me/art_ojjo