Азбука жизни Глава 7 Часть 339 Время изменения

Глава 7.339. Время изменения

Я начала с чистоты, с той первой, детской ноты, что звучит в сердце, когда мир ещё не тронут злом. Но как после этого подхватил красиво Эдик — что-то глубокое и личное, что живёт где-то в самой глубине души. Душа буквально таяла в звуках его рояля. Но и Парижская группа не уступала — мощной, всепоглощающей волной чувства, криком «Я живу тобой!». Ксюшей, которая рядом со мной сейчас в зале! И тобой, Александр Андреевич, находящийся сейчас в прекрасном зале под Санкт-Петербургом, который построил твой сыночек. И мой любимый дядя Дима! Как же я всегда гордилась его знаниями и способностями, особенно когда училась в университете Санкт-Петербурга. Никогда не мог понять, для чего я тратила время на университет. Но твоей племяннице повезло. Университет дал свободу. Никогда твоя любимая племянница ни от кого не была зависима. Разве это плохо?

Иду переодеваться, а ребята исполняют что-то зовущее, настойчивое. «Зову тебя»! Я выхожу в сиреневом платье и любимой шляпе для очередной зрительницы. Ах, как нежно звучала следующая мелодия — о счастье тех, кому дано любить. Да, «Те, кто любит», счастлив. Но вот выходит на сцену Эдик, и я растворяюсь в музыке и в его исполнении — будто он играл весь тот мир, который мы знали и помнили, тот мир, который знали наши старшие поколения! Как же Эдик пел! Даже забыла о платье сиреневого цвета. Мой дизайнер уговорила, несмотря на то, что я этот цвет не принимаю для себя, как бы он ни был моден в этом сезоне. Но зрители довольны, хотя заметила, что мои девочки, особенно Настенька в Питере, сидящая в зале возле своего красавца и моего деда, не поняли. Но наряд не помешал исказить моё выступление, когда я увидела в зале прихорошенькую девочку, тут же передала с удовольствием эту шляпу, видя, как она невольно протянула ко мне руки, зная мою привычку дарить зрителям очередную шляпу.

Ребята красиво переходят на что-то медленное, интимное — танец при свете только двух свечей. Нет моего партнёра Алекса. Но не беда, ребята перешли уже на что-то дерзкое, бунтарское, будто говорящее «не буду оправдываться». Да, не буду оправдываться перед своими подружками, сидящими сейчас рядом со мной в зале нашего ресторана в Лиссабоне, за то, что я уже в чёрном брючном костюме и прекрасной шляпе амазонки. Нет, эту пока оставлю в своём гардеробе, видя, как с восторгом восприняли мой наряд, понимая, что это мой стопроцентный образ. Да, прекрасно, когда ты через красоту тела, которую тебе подарили твои предки, и вкус Дианочки, как и желание Николеньки и Эдика, достойно предстаёшь перед зрителями. Каждый из них вносит свою лепту в мой очередной костюм, поэтому я к их выбору почти не касаюсь, чаще люблю обыгрывать через музыку.

Вот и сейчас ребята понимают, как и зрители в Московском нашем ресторане показывают жестами, что я должна исполнить что-то страстное, немецкое по духу. Ребята из оркестра вошли во вкус, а мы с Эдиком поём уже что-то мощное, театральное, будто сошедшее со сцены мистического театра. Ребята боятся прервать красоту концерта и абсолютное единение с залами, звучит уже в моём исполнении что-то трогательное, итальянское — об украденной слезинке. Эдик следом начинает исполнять что-то ностальгическое, полное тёплой грусти — «ради старых времён». Браво зрителям, как они его встретили! Но и мне достаются аплодисменты, когда звучит мой рояль во время его исполнения. Сколько нежности в пении дружка и благодарности. Конечно, ребята не успокоились. И мы поём уже с Эдиком что-то лёгкое, прыгучее, упругое. Но вот полное расслабление, когда подключились ребята из Сан-Франциско и Нью-Йорка, мои американцы всё же скучают по своим друзьям. Ах, как звучит что-то космическое, парящее — будто кружишь вокруг планет! Как всегда я за клавишными, если Парижская группа исполняет эту композицию. Без меня она у них сейчас и не звучит. Но вот выходит на сцену мой принц. Как же сейчас хорош Эдик. И звучит простое, прямое признание — «просто скажи, что любишь её». В залах Нью-Йорка и Сан-Франциско, как и в Московском и Питерском, все встали. Но я с ребятами продолжаю, после ухода дружка со сцены, под сильным впечатлением зрителей, звучит что-то переломное, финальное — об изменении, о том, что время пришло. Да, «Время изменения»!