Пятнадцать лет
Прошло пятнадцать лет с тех пор, как со мной случилась беда.
История очень грустная. Она разрезала меня пополам — почти в прямом смысле слова.
Если в двух словах: я умер на несколько дней, а очнулся на шестой — полностью парализованный.
В тридцать девять лет — неплохая перспектива, скажу я вам.
Несколько месяцев я лежал на больничных матрасах как растение. Руки и ноги были словно трава: сколько её ни поливай — не растёт. Самое страшное заключалось в том, что мой характер и образ жизни совершенно не предполагали «сидячего» существования, а тем более «лежачего». Я — смесь сангвиника с холериком.
Однако остатками ещё не совсем поражённого мозга я прикинул: надо как-то выкарабкиваться. У меня планы. Столько ещё не сделано. И как любит говорить моя дорогая подруга: «У нас вся жизнь впереди!»
Признаться, я не сразу понял, что делать со своей незавидной участью и с кусками плоти на простыне, разящими дерьмом, мочой и пролежнями. Нет, за мной, конечно, ухаживали мои родные и любимые женщины. Но как ни протирай и ни посыпай детской присыпкой гноящиеся язвы — в палате всё равно будет стоять этот ни с чем не сравнимый запах тлена и безысходности.
Я лежал и смотрел, как меняются люди в нашей палате для обречённых. Какое-то время даже вёл статистику: кто выходит на свободу своими ногами, а кого выносят ногами вперёд, с закрытой простынкой на лице.
Результат, надо признаться, малоутешительный. 80 на 20.
Не в пользу пациентов-оптимистов.
Все мои женщины уже на том свете. А я — вот, слава Богу, пишу этот отчёт за пятнадцать лет.
И последнее — о грустном. Из всех неподвижных членов первым зашевелился только половой.
— Аллилуйя! — радостно воскликнул я среди ночи и разбудил медсестру на посту.
Подумал: основной поднялся, теперь дело за малым.
«Малое» заняло ещё несколько тяжёлых месяцев кропотливой работы и невероятного усердия.
На этом пока всё. Рука устала писать.
В следующий раз расскажу смешное — как я попал в кружок художественной самодеятельности для инвалидов.
Свидетельство о публикации №225031001302