Машинистка из Йоникса

    Машинистка из Йоникса
    Юрий Ржепишевский

   (Рассказ-валентинка из 70-х годов, что-то вроде небольшой офисной love-story. Словом – такое вот чтение для дам, любовный жанр :))



    1.

    На световом табло у входа в лифт зажглась стрелочка «вниз». Слышно было, как кабина приблизилась и остановилась, дверки разошлись. Оливия вошла в лифт и обнаружила, что она здесь не одна, а в компании какого-то молодого интересного мужчины. Он в длинном велюровом пиджаке и в джинсах, густые черные волосы в живописном беспорядке, на щеках – элегантная щетина, намёк на бородку. Мужчина определённо похож на какого-то актёра, которого она недавно видела в кино.
    – Добрый день! – говорит вдруг Оливия. Слова эти вылетают у неё неожиданно, словно воробей из кустов. Сами по себе.
    Дверки закрылись, и лифт плавно отправился вниз.
    – Здравствуйте. – Мужчина, похоже, удивлён. – Как поживаете?
    От собственной смелости Оливия пришла в страшное смущение. Но отступать уже поздно, нужно что-то говорить.
    – Хорошо. А вы?
    – Я? Ничего... Вполне себе неплохо.
    Он всматривается в ее лицо, и затем спрашивает с извиняющимся жестом:
    – Мы знакомы?
    – Наверно, нет. Просто... я здесь работаю… в машинописном отделе...
    – В машинописном? А в какой фирме? — спрашивает незнакомец. – Здесь в Галилео их сколько!
    – В "Йониксе"… «Йоникс и Партнеры»...
    Мужчина смотрит на неё недоуменно.
    – В "Йониксе"? Я тоже оттуда. Что-то я вас не припоминаю. Вы давно у нас?
    – Недавно, всего пару месяцев.
    – Ах, вот оно что! – Незнакомец окидывает девушку взыскательным взглядом, – Пару месяцев.
    У него приятный мужской тенор, лет ему, наверное, около тридцати.
    – Живём рядом, и не подозреваем об этом, – он приветливо улыбается Оливии.
    – Вроде того.
    – И как вас зовут?
    – Оливия... Оливия Чеччини.
    – Меня – Эспио. Будем знакомы?
    Мужчина, кажется, не прочь поговорить с ней ещё, однако лифт останавливается, и ему нужно выходить.
    – Что ж, хорошо... Чао, синьорина, увидимся!
    Он уже вышел из кабинки, но затем снова оборачивается.
    – Да, кстати! Я работаю в художественном отделе. Захотите пообщаться – приходите. Галилео, корпус «Б», комната 35. У меня там отдельный кабинет. Буду рад.   
    С обезоруживающей улыбкой он кивает ей и тут же исчезает в закоулках коридора.
    Оливия с трудом переводит дух. Это надо ж, она заговорила с мужчиной первой – трудно поверить! Такое с ней, кажется, впервые.
    Какой интересный, – думает она. – Вежливый, не нахальный… Сразу видно – культурный человек. Пригласил к себе. И она работает с ним в одной фирме! Как удачно! Эспио... надо запомнить. Художественный отдел. В самом деле, может, придётся ещё как-нибудь…
    Она нажимает кнопку лифта, и кабина мягко падает вниз.

    2.
   
    «Йоникс и Партнёры» – преуспевающая торговая контора; оптовая торговля бытовыми приборами, а также реклама – всё такое. Находится она в центре Рима, в одном из зданий современного комплекса "Галилео-центр", в двадцатиэтажной высотке (это основной корпус «Галилео» – корпус А), на 14-м этаже. Оливия – её полное имя Оливия Бьянка Чеччини – работает здесь, как мы уже знаем, простой машинисткой. Она уже не так молода, – по её мнению, – ей скоро исполнится девятнадцать.
   
    Оливия в Риме недавно, приехала сюда из южной Калабрии, из Реджио. По совести говоря, она самая настоящая провинциалка. В Йониксе она всего два месяца – вроде всего ничего, но, с другой стороны, с того момента, как она здесь появилась, кажется, прошли столетья. Народу вокруг крутится уйма, каждого не запомнить. Только тех, с кем она сталкивается непосредственно по работе, не перечесть. Несмотря на всё это, Оливия временами чувствует себя одинокой. Особенно по вечерам, когда возвращается к себе домой, в квартирку, которую она снимает в районе Ре ди Рома. Квартирка совсем крошечная – комната и кухня с чуланом, да ещё душевая, в мансарде двухэтажного частного домика в глубине двора. Телевизора у Оливии нет, для неё это пока дорогое удовольствие, зато есть проигрыватель и несколько пластинок с популярными песенками. Ну, а захочется развлечений – всегда можно вечером погулять или сходить в кино, на новый цветной фильм с Аленом Делоном или Брижит Бардо. У себя дома она чувствует себя совершенно независимо, полной хозяйкой. У неё есть даже свой отдельный вход, причём вполне представительный: круглая наружная лестница ведёт прямо к увитому виноградом балкончику у её двери.

    В служебном кабинете, где Оливия сидит перед своей пишущей машинкой (электрическая, IBM, последняя модель!), в компании ещё шести таких же, как она, девушек-машинисток, дверь открывается часто. Во-первых, то и дело приносят всевозможные бумаги на распечатку: счета, номенклатуры, описания изделий и тому подобное. Во-вторых, у каждой из них есть подружки в других отделах, которые прибегают сюда поболтать, пользуясь любой удобной возможностью. И правда – не всё же сидеть, уставившись в клавиши! Ну и, в-третьих... В-третьих, к ним заглядывают мальчики. Ну да, которые работают в этом же комплексе, в Галилео. Кавалеры. К Рамоне, например, ходит Кармело, интересный молодой человек с ярко крашеными волосами, – он с девятого этажа, из отдела маркетинга какой-то австрийской фирмы. А к Эвелин – крутой такой стриженый бамбино из таинственной организации под названием МАС, что на самом верху здания.
   
    К Оливии пока никто не приходит. Заглядывает, правда, к ней тут один синьор, но причины у него, похоже, чисто деловые. Это работник фирмы, зовут его Альберто Паничони. Он не так уж молод, ему уже, наверно, под сорок, и он вроде какой-то важный босс – Оливия точно не знает. Приносит ей доверенности и другие важные бумаги на распечатку. Мужчина он обходительный, корректный, не то что некоторые. Плотного телосложения, волосы густые, с проседью, карие глаза... От него приятно пахнет мужским одеколоном, рубашки с жемчужными запонками, на руке модный золотой браслет (наверняка презент от супруги!). Бывает, подарит ей шоколадку или какой-нибудь забавный пустячок, вроде канцелярского зажима в виде Микки-Мауса. Это, конечно, ни о чем еще не говорит – такие вещицы здесь преподносят любой из них. Однажды предложил даже посидеть с ним в кафе – просто так, за компанию. Ей пришлось тогда отказаться, была занята. А может и не хотелось. Кто знает, что на уме у этого синьора? Девушке в её возрасте следует быть осторожной.

    Так что пока Оливия одна. И это несмотря на то, что она безусловно привлекательна. У неё тёмные каштановые волосы, чуть наивные зеленовато-карие глаза, стройные ножки. Роста она небольшого, но вполне может ещё подрасти. Чуть заметно сутулится – вероятно, это такая защитная реакция, признак, что девушка слегка комплексует. И правда, держится Оливия скромно, особняком. Хотя на самом деле характер у нее вполне компанейский, любит она и поболтать, и от души посмеяться.

    Впрочем, подружка у неё всё же имеется. Это Джанетта Солари, сотрудница из этой же фирмы.
    Джанетта работает этажом ниже, в отделе оптовых закупок и сбыта. Там же находится служебный кафетерий, в нем они однажды и познакомились, столкнувшись подносами. Джанетта старше Оливии, ей уже двадцать пять. Она со вкусом одевается, предпочитает короткие стрижки и брючные костюмы. Это типичная римлянка – энергичная, живая, иногда довольно бесцеремонная – с теми, кто бесцеремонен с нею. Одним словом, полная противоположность нашей милой тихоне-провинциалке.
    Джанетта относится к Оливии покровительственно, как старшая. И в самом деле, разве та не нуждается в покровительстве? Взгляните на неё: наивна и доверчива как ребёнок!
    Оливия, в свою очередь, готова во всем полностью подчиняться Джанетте, верить в любую чепуху, какую бы та ни изрекла, — в общем, целиком и полностью предпочитает ходить у неё на поводу.   
      
    3.

    Наступили выходные. Ещё в пятницу наши подруги договорились встретиться в воскресенье в городе и поразвлечься. В воскресенье, правда, в Риме всё закрыто — и большие магазины, и универмаги — но для Оливии с Джанеттой это и к лучшему, иначе бы их оттуда просто не вытащить.
 
    День выдался солнечный, с утра нежаркий, по небу бежали редкие растрёпанные облака. Вообще, начало июня — для Рима самое лучшее время. Они прошлись по Трастевере, потолкались среди туристов на пьяцца Навона, съели по мороженому у фонтана Треви, полюбовались тут и там древними базиликами и церквями, священными развалинами, покатались на осликах вокруг Колизея. (Колизей! У Оливии это титаническое сооружение вызывает по какой-то причине суеверный ужас). Дважды к ним в фарватер пытались пристроиться какие-то нагловатые туристы, а может, совсем и не туристы, а какие-нибудь авантюристы, и оба раза им удалось успешно ускользнуть с помощью отвлекающих манёвров.
После чего они обосновались в тени акаций у жёлтого Тибра, за столиком одного из открытых кафе на набережной.
 
    Джанетта достаёт из сумочки зеркальце и придирчиво разглядывает себя в нём, – Оливия делает то же самое, – что бы ни происходило, а выглядеть нужно на все сто. 
Затем Джанетта щелкает зажигалкой, закуривает. 
    – Ну и как тебе эти парни, у Колизея, – говорит она, посмеиваясь и выпуская дым. – Только представь себе их напуганный вид, когда мы исчезли прямо у них на глазах. 
    Оливия тоже заулыбалась.
    – Да-да! Исчезли, словно призраки! Мальчики были в шоке, наверняка. 
    – А модные какие!.. 
    – Самоуверенные...
    – Ну, это еще не так плохо. Хуже, когда робкие. Тебе они, кстати, как? – интересуется Джанетта. – Понравились?   
    – Да так, не знаю. Парни как парни.
    – И всё?
    – Ну, вполне себе, нормальные.
    – Да нет, что ты, ребята классные были! А клеились как, ты подумай!
    – А что тут странного, – шутливо замечает Оливия, – ты красивая, тебя трудно не заметить. Вот и клеились.
    Джанетта рассмеялась.      
    – А ты сама что же? Некрасивая? На тебя они тоже смотрели.   
    – Это все моя короткая юбка. Вот и смотрели.    
    – Ой, да не скромничай, – возмущается Джанетта, – ты вполне привлекательная! И в этой одежде, и в любой другой. И  лицо у тебя интересное. К слову, самый сейчас популярный тип. Слушай, а как у тебя на этом фронте? – неожиданно интересуется она.
    Оливия опешила. 
    – Ты о чем?
    – Я имею в виду, как у тебя с мальчиками обстоит? 
    – У меня? С мальчиками? С какими? У нас в офисе?
    – В офисе или где-то ещё. На кого-нибудь успела глаз положить?
    – Да нет же, – отвечает Оливия, смущенно смеясь, – с чего ты взяла!
    – А все-таки?
    Оливия пожимает плечом. Какое-то время она молчит, но высказаться ей, конечно же, хочется.
    – Не знаю, не видно таких пока.
    – Ну, знаешь ли, нужно и самой что-то делать. Просто сидеть на попе – этого мало.
    Оливия не отвечает – она отвернулась, заглядевшись на реку, на проходящий мимо разноцветный пароходик, битком набитый туристами.      
    – Парни не против знакомиться, – говорит она наконец, – но только чтобы без отношений. Не знаю, может, я что-то неправильно делаю...
    – Значит, есть и такие, которые интересуются?   
    – Да, интересуются, но как? Первое, что тебе предлагают, это отправиться к ним домой, познакомиться с мамочкой. «Моя мама очень тебя полюбила бы!» Прямо вот так, с ходу, представляешь? Такое со мной было уже раз пять.
    – Раз пять!
    – И это только пока я здесь, в Риме.
    – Совсем неплохо. Стоит ли жаловаться?
    – А что хорошего? Что им нужно на самом деле?.. Как будто я даю им повод. Но я ведь ничего специально не делаю. Или, может, причина все-таки во мне? 
    – Ну, это вряд ли, милочка. 
    – Главное, я всегда вижу, когда парень не думает ни о чем таком... серьезном. Делает комплименты или хочет увести куда-нибудь, где нас никто не увидит. Словом, такие очевидные вещи.
    – Да-да, это как раз очень типично, – осторожно поддакивает ей Джанетта.
 
    Подходит официант, чтобы принять заказ, и разговор умолкает. 
    Когда официант ушел, Джанетта интересуется как бы между прочим:
    – Ну и что, ни один из них так и не подошел?
    – Не знаю... Были, конечно, и милые. Вполне.
    – Мужчины очень красноречивы, – энергично кивая, говорит Джанетта, – когда им это нужно. Очень убедительны, приходится быть начеку.
    И, помолчав, добавляет:
    – Впрочем, какими их на свет произвели, такими они и будут. Лучше не становятся, не надейся. Поэтому смотри на вещи проще. Если хочешь, чтобы парень тебе понравился, принимай его со всеми его причудами и заморочками. А иногда стоит быть и посмелей. В этом смысле...
 
    Оливии неожиданно вспоминается та самая встреча в лифте. Что ж, надо сказать, в тот момент она повела себя довольно смело... Но как же его звали, того забавного чудака? Эспио?
    Она доверительно наклоняется к подруге.
    – Джанетта, послушай! 
    В нескольких словах она рассказывает о том, что с ней недавно случилось.
    – Симпатичный… а с другой стороны, совсем обыкновенный, простой. Представляешь, он тоже из Йоникса.
    – Погоди-погоди, – говорит вдруг Джанетта, – как, ты говоришь, его зовут?
    – Эспио.
    – Эспио?.. Невысокий... мм... черные волосы, на щеках щетина, замшевый пиджак?
    – Да-да, примерно!
    – Так это же Эспио Кавона, из художественного отдела, – говорит Джанетта.
    – Точно, оттуда! Ты его знаешь?
    – Ну конечно, ещё бы не знать! Он художник-график. Мы с ним, собственно говоря, были одно время… – Джанетта на момент умолкает, – ...ну, как бы друзья, знакомые.
    – Правда?
    Оливия сильно удивлена – надо же, совпадение. Ко всему, оказывается, Эспио ещё и художник!
    – Я его не видела последнее время, – продолжает Джанетта. – Так что, он пробовал к тебе подъезжать?
    – Нет вообще-то. Но я бы, наверно, не возражала, — говорит Оливия с улыбкой. – Может, нас познакомишь? Тебе, наверное, нетрудно… 
 
    Между тем Джанетта удивлена не меньше. Что ж, так и есть, она в самом деле знакома с этим Эспио. Но это еще не всё. Было дело, у нее случился с ним... как бы сказать поточнее?.. романтический эпизод. К счастью, длилось это недолго и ограничилось двумя-тремя встречами на природе и в городе, совместными посиделками в кафе. На том и расстались. При всем при этом они действительно остаются друзьями. Ну, или почти. При встрече он всегда дружелюбен, здоровается. Она отвечает ему тем же – а что ей остается? Да и по чести говоря, из-за чего тут, собственно, долго расстраиваться? Или дуться. Мы же современные люди! 
 
    Минуту-другую Джанетта молчит, надеется отыскать какие-то нужные слова. 
    – Что тебе сказать, – говорит она наконец, втискивая погасший окурок в пепельницу и зажигая новую сигарету. – Могу, конечно, и познакомить, нет проблем. Если ты действительно этого хочешь.
    – Хм, конечно! А в чем дело?
    – Не знаю. На твоём месте я была бы поосторожней.   
    – Поосторожней? А что такое?    
    – Ну… Ты же его совсем не знаешь...
    – Это как? 
    – Очень просто. Не стоит заводить романы с кем попало. Во-первых, он старше тебя. 
    – И что у него за возраст? Для меня – вполне подходящий.
    – Нет-нет, ошибаешься! Он СЛИШКОМ взрослый... И у него свои интересы. 
    – А у меня свои. Что из этого? 
    Джанетта делает нетерпеливый жест. Похоже, Оливия просто не желает ее понимать.
    – Хм. Ладно, неважно. – Джанетта вздыхает. – Я хочу сказать, есть же кроме него и другие!
    – Какие другие? А Эспио? Он-то чем нехорош?
    – Скажи, тебе кто нужен, – приводит Джанетта последний решающий аргумент, – надежный мужчина, на которого можно положиться, или жизнерадостный оболтус?
    – Ты хочешь сказать, что... – Оливия улыбнулась. – Ну, если с ним не скучно... – Внезапно ее осеняет догадка. – А почему тебя это так волнует? У тебя с ним что-нибудь было? 
    – Ну конечно! – Джанетта язвительно усмехается. – Не хватало только этого. Уж как-нибудь перебьётся! А то, что я тебе говорю, это для твоей же пользы.
    – Было? Нет, правда, скажи! 
    Джанетта бормочет что-то невразумительное, и Оливия в конце концов отступает.
    – Ты какая-то странная сегодня! – говорит она. – Если было, то почему не сказать? Ты, вроде, сердишься... Нет? Ну ладно. Не хочешь знакомить, дело твоё. В любом случае у него наверняка уже есть кто-то. Может, даже невеста...
    Джанетта собирается что-то ответить, но тут подходит официант, приносит заказ: салат по-французски, рёбрышки по-гречески, экзотический десерт – безе со сливочным кремом и фруктами, лёгкое вино в бокалах и минералку. Всё это на двоих. 
    Глотнув минералки, Оливия обводит взглядом стол, уставленный всеми этими восхитительными вещами.
    – Красота! 
    Она пододвигает к себе тарелку с салатом и начинает с аппетитом его уплетать. 
Джанетта молча гасит сигарету в пепельнице и тоже принимается за еду.   

   
    4.
   
    Эспио Кавона – талантливый художник-график. Занимается рекламой, разрабатывает логотипы. Хоть Эспио и сравнительно молод, в Йониксе он – работник из самых многообещающих. Божий дар налево-направо не раздаётся, так что Эспио тут ценят. Ни один важный проект не реализуется без его участия. Дирекция не может с ним не считаться, а его босс, Паскуале Винченцони, при каждом удобном случае подчёркивает, какая это находка для них – Эспио Кавона.
    Ко всему, Эспио, как мы уже могли заметить, – привлекательный мужчина. Ему двадцать восемь лет (на них и выглядит), он среднего роста, спортивной комплекции, и, что особенно важно, умеет с толком приодеться – (а без этого в наше время – никуда, согласитесь). У него своя квартира в уютном квартале недалеко от центра, он сам отделал ее и обставил по своему вкусу.
   
    О чем мы не упомянули, так это о том, что Эспио – заядлый фотограф-любитель. У него камера кодак-оптима, не самая последняя модель, но вполне приличная. Да и снимать он умеет, бывает, приносит в отдел свои фотографии, показать, похвастать. Чаще всего на них, конечно же, девушки. Черненькие, рыженькие или светленькие, в пейзаже или в интерьере. И не обязательно совсем без одежды.

    Джанетта об этом, конечно, знает. Но сейчас есть у неё одна идея и ей требуется хороший фотограф. Выбрав подходящий момент, – послеобеденное время – она заходит в помещение, где Эспио трудится. Это просторная комната со стеллажами вдоль стен и заваленная художественными папками и макетами – по сути, мастерская, где кроме него работает ещё пара человек.
    Оглядевшись, Джанетта подходит к старому, замызганного красками чертёжному столу, где Эспио корпит над каким-то рисунком.
    – Эй, господин профессор!   
    Эспио отрывается от своего занятия.
    – Джанетта, ты?! Вот это да! Каким ветром тебя занесло?
    Эспио не видел Джанетту едва ли не с тех пор, как они расстались. Точнее с того момента, когда она решила бросить его. Такие вещи не проходят бесследно для мужского самолюбия, поэтому ясно, что ее появление не оставляет Эспио равнодушным.
    Он окидывает девушку долгим внимательным взглядом.
    – Чудесно выглядишь, милочка! Как будто только что с курорта.
    – Правда? Спасибо... – Джанетта делает вид, что тронута, хотя комплимент Эспио не из особо оригинальных. – Ну, как твои успехи? Чем занимаешься?

    Эспио занят сейчас новым набором реклам для компании, выпускающей домашние бытовые приборы – тостеры, утюги, электроплитки; его часть работы – художественное решение, графика, всё такое. О чем он в двух словах и рассказывает Джанетте.
    – Успеваешь к срокам? – спрашивает она.
    – Надеюсь. Если всё пойдёт хорошо.
    – Можно взглянуть?
    – Конечно! – с энтузиазмом говорит Эспио. – Давай, присаживайся.
    Он находит на полке рядом папку с готовыми рисунками, раскладывает их на столе, демонстрирует Джанетте.
    – Ну, что скажешь? – говорит Эспио, когда осмотр закончился. – Как тебе в целом?
    – Прекрасно! Замечательно! Разве только немного смягчить гамму... сделать ее помягче, потеплее...
    – Считаешь?
    – Будет определенно лучше, – говорит Джанетта, – привлекательней и в тему. Приглушенные краски, пастельные тона... Женщинам такое нравится больше – ведь они в конце концов все это покупают.
    Эспио задумчиво потёр подбородок.
    – Но решать, разумеется, тебе самому! – добавляет она поспешно. – А в целом, конечно, – супер!
    Эспио польщён. Всё-таки толковая она, эта Джанетта! Но что за причина привела ее сюда? Неужели она решила одуматься и теперь пытается заново наладить с ним отношения?
   
    Тем временем Джанетта переходит к главному.
    – Послушай, амико… Есть одно маленькое дело.
    Она вздыхает и разворачивается на своем вертящемся табурете в сторону Эспио.
    – Я тут пересматривала как-то на днях твои фотографии, – те, что ты снимал в Альбано. Помнишь? Ты мне их как-то подарил.   
    – Ну как же не помнить...
    – Отличные снимки, ты был тогда в ударе. Кстати, а как у тебя с фотографией сейчас? Не забросил это дело?
    – Ну что ты! Нет, конечно.
    – Дело в том, что… Словом, есть у меня одна знакомая. Молодая девочка, симпатичная, приятная, всё, как говорится, при ней. Внешностью не обижена. У неё есть мысль попробовать себя в качестве модели. Я имею в виду, на подиуме, манекенщицей. Да, да, она вполне могла бы! Головой ручаюсь. Конечно, никакого портфолио, никаких приличных снимков у неё пока нет. Я подумала, если бы ты взялся…
    Эспио разочарован: речь, оказывается, совсем о другом, у Джанетты к нему просто какое-то дело. Хотя пофотографировать ещё одну симпатичную мордашку ему всё равно будет приятно. Да и потом, кто знает, возможно, Джанетта просто придумала всю эту историю, чтобы с ним помириться. Если это так...

    Выслушав просьбу, Эспио сначала мнётся – скорее, конечно, затем, чтобы не показать, что он слаб и уговорить его – пара пустяков.
    – Не знаю… Последнее время я очень занят…
    – Правда? Очень жаль! Я так на тебя надеялась...
    – Хотя снимать, конечно, снимаю, – торопится он добавить.
    – Прекрасно! Значит, тогда договоримся? – ловит его на слове Джанетта. – Это ведь не составит труда? Всего лишь несколько фотографий. И учти, всё будет оплачено, можешь не сомневаться.
    – Ну что ты, Джанетта! Речь совсем не о деньгах!
    Похоже, он всё ещё колеблется.   
    – Может, и меня заодно поснимал бы, – говорит Джанетта как бы между прочим.
    – Тебя?
    – Ну да, меня! А что?
    На ее лице возникает вопросительная улыбка, в которой просвечивает, между прочим, и легкое женское кокетство.
    Эспио оживляется. Кажется, он прав – Джанетта решила еще раз попытать с ним счастья. 
    – Ну конечно, о чем разговор! Сделаем все, что нужно. Когда бы ты хотела?

    Итак, договорились встретиться в этот же выходной у отеля «Палаццо Империале», близ Кампо де Фьори. К двенадцати Эспио подъедет туда на машине. Можно будет устроить пикник где-нибудь на природе – разумеется, если погода позволит.   
    Она и не предполагала, что всё окажется так просто. Джанетта даже слегка расстроена: ну конечно, вот так всегда – когда стараешься для других.

     5.

     В назначенное время Эспио поджидал, прохаживаясь у своего фольксвагена рядом с отелем. Небо заволокло тучами, начинал накрапывать дождик. Площадь перед отелем была почти совсем безлюдной.

    – Ну и погодка! В самый раз для пикников!.. – раздражённо бормочет Эспио, забираясь обратно в сухую кабину. – Да и девчонки скорей всего не придут. Стоило отрывать задницу с дивана ради какого-то дурацкого портфолио? Да ещё в воскресенье! С утра! Что за странная идея?

    Минуту или полторы спустя он видит две женские фигуры в плащах и под зонтиками, спешащие по мокрой мостовой. В руке у одной из них – корзинка для пикников.
    – Ага, вот и они!
    Эспио вновь выгружается из авто и машет им рукой.
    – Сюда, эй!
     Они приблизились – Джанетта со смехом, на лице второй девушки – смущённая улыбка.
    – Доброе утро!
    – Привет-привет, дамы! Ну как? Не очень вымокли? Давайте, залезайте скорей в машину.
    Так или иначе Эспио рад компании, рад снова увидеть Джанетту.   
    – Так что мы будем делать? Куда направимся? – спрашивает он, когда обе девушки, отряхнув волосы и сложив зонты, устроились в его маленьком фольксвагене. – Денёк, как видите, не для прогулок.
    – Да, не везёт так не везёт! – говорит Джанетта. – В самом деле, что теперь? Планы рухнули. Остаётся разбежаться по домам…
    – Думаю, не стоит, – говорит Эспио после минутного размышления, – что-нибудь придумаем. – Он оборачивается к девушке на заднем сиденье. – Не переживайте, вам нужны снимки – будут снимки.
    Взгляд его задерживается на ее лице, оно кажется ему знакомым.
    – Э-э, да я вас, вроде бы, знаю… Постойте...

    Эспио пытается сообразить: это обман зрения или он действительно уже где-то её видел? Причём, совсем недавно…
    Заметив его недоумение, подружки с улыбкой переглядываются.
    – Не помните? В лифте, в Галилео… – напоминает Оливия.
    – Ах да, конечно!.. Вы та самая синьорина в лифте!.. Ха-ха! Решили меня разыграть?
    Девушки смеются – конечно, это был розыгрыш. И кажется, он вполне удался.
    Джанетта представляет подругу:
    — Это Оливия, прошу любить и жаловать.
    – Точно, теперь вспомнил! Оливия!.. А я Эспио. – Он протягивает ей руку. – Очень приятно.
    Итак, знакомство состоялось, на этот раз уже официально.

    – Кажется, я знаю одно неплохое местечко, – говорит Эспио, заводя двигатель. – У одного моего знакомого есть фотостудия, у себя дома оборудовал. Думаю, вам понравится. Вполне сможем провернуть там все наши дела.
    Он включает дворники на лобовом стекле и жмёт на газ. Фольксваген делает бросок вперёд, затем выравнивает бег.
    – Крутая у тебя машина, – говорит Джанетта. – Только чуть тесновата.
    – Да ладно! – возмущается Эспио. – Я и сам знаю, что давно пора её менять. Старая развалина!
    Однако развалина бегает ещё хоть куда. Едва оказавшись на магистрали, Эспио тут же выруливает в левый ряд и быстро набирает скорость.
    – А теперь слушайте, – говорит он, – расскажу вам свежий анекдот. Мужчина заходит в бар и заказывает выпивку...   

    Держится Эспио непринуждённо, выглядит, как обычно, уверенным в себе, но на душе у него неспокойно, ведь рядом Джанетта! Эта девушка всегда вне конкуренции. Да и эта, вторая, тоже собой недурна…
    Тогда как Оливия чувствует себя как на иголках – и не удивительно, это же её первая настоящая встреча с Эспио. Пусть и не наедине, но всё же! Она смотрит с заднего сиденья на его стриженый плотный затылок и думает – какой же Эспио всё-таки классный! Она нисколько не разочарована. Ведь так нередко бывает: при первом взгляде очаровывает, при втором – разочаровывает. Но тут – нет, ничего такого.   

    6.

    На больших круглых часах над дверью в коридор – одиннадцать тридцать, до обеденного перерыва еще целых полтора часа. Оливия за своим столом роется в каких-то бумагах, вид у неё озабоченный.
    В проеме дверей возникает Джанетта, углядев Оливию, она лёгкой походкой приближается к ее рабочему месту.
    – Привет, подруга! Вся в трудах?.. Как насчёт того, чтобы устроить передышку?
    Как раз в это время, в половине двенадцатого, машинисткам разрешено минут десять-пятнадцать уделить своим личным проблемам – навестить дамскую комнату, поправить косметику, взять бутерброд из автомата и тому подобное. Некоторые умудряются даже в кафетерий сбегать.
    – Думаешь, пора? – Оливия бросает взгляд на часы над дверью.
    – Ну конечно!
    – Вообще-то у меня сегодня масса дел, – говорит Оливия, продолжая копаться в столе.
    – Ладно-ладно, бросай, есть для тебя кое-что интересное.      
   Вид у Джанетты таинственный, интригующий, к тому же и положенное время как раз подошло – стрекот пишущих машинок затихает, и все девчонки-машинистки как есть устремляются к выходу.
    – Ну хорошо, идём.

    В дамской комнате Оливия с любопытством разглядывает новый наряд Джанетты: темно-лиловая блузка, с едва заметной фактурой фротте, поверх серых, в мелкие квадратики, брюк. Блузка длинная, свободная, с пояском, выглядит шикарно.   
    – Обновка? – спрашивает Оливия. – Я её не видела у тебя. Недавно купила?
    – Да, в "Гиганте", в отделе ТЫ и Я, – говорит Джанетта. – Нравится?
    – Здорово, правда. Нет слов!
    Оливия восхищённо качает головой. Красивые вещи – половина счастья.
   
    У Джанетты в руках какая-то папка, Оливия только сейчас ее разглядела.
    – Это твоё, – говорит Джанетта.
    – И что там?
    Джанетта молча протягивает ей папку: мол, посмотри сама.
    Оливия открывает папку – она полна фотографий, именно тех самых, для её мнимого портфолио. Большие, глянцевые!.. Обалдеть! Вот она в полный рост… вот крупным планом… А вот они вдвоём с Джанеттой…

    Оливия тут же захлопывает папку – это не для посторонних глаз. Они ведь не одни здесь, вокруг народ!
    – Эспио... Он к тебе заходил? – спрашивает она.
    – Да, вчера заходил, в конце дня.
    – Вчера?.. Ладно… Так я могу взять их с собой?
    – Ну конечно! Я же говорю, это лично для тебя.
    – Лично? Так он и сказал?
    – Я тебе говорю.
    – И бесплатно?
    – Бесплатно, бесплатно.
    – И больше ничего?
    – А что бы ты хотела?
    Оливия пожимает плечом.
    – Ничего…
    Она вздыхает – неужели Эспио ни разу так и не вспомнил о ней? А ведь она так старалась произвести на него впечатление! Неужели ей это не удалось?

    – Брось, не притворяйся! – усмехается Джанетта. – Я же вижу, ты в него по уши влюбилась.
    – Что?! Я – влюбилась? Ну что за глупости!
    – Это у тебя на лбу написано, – говорит Джанетта со снисходительно-насмешливым видом.
    Оливия непроизвольно проводит ладонью по лбу, словно хочет смахнуть эту предательскую надпись.
    – Не знаю, с чего ты это взяла, – говорит она. – И в мыслях не было...
    – Да-да, конечно! Только и мечтала о том, чтобы поближе с ним познакомиться.
    – Но это же ничего не означает! Познакомиться – это другое.
    – Да-да-да...
    – Знакомиться можно, чтобы... ну, мало ли с какой целью? С совсем другой...   
    – Ну конечно, с другой... – в голосе Джанетты слышится что-то вроде укоризны. – Ладно, подруга, не спорь, я все поняла. Когда человек влюблен, это можно увидеть сразу, невооруженным глазом.
    – Что, правда? – испуганно осведомляется Оливия.
    – Ясное дело!

    Оливия обескуражена этим неожиданным обстоятельством. Она ведь и сама была не вполне уверена в том, что влюблена. А тут ей заявляют об этом прямым текстом.
    Так или иначе, она взволнована, к тому же ей не терпится увидеть фотоснимки. Она готова тут же бежать к себе, в свой рабочий кабинет, чтобы достать их там, разложить в выдвижном ящике стола и внимательно рассмотреть.

    – Постой, – говорит Джанетта, — это ещё не всё. Есть небольшая новость.
    Она достаёт из сумочки сигареты, закуривает.
    – Ты, наверно, знаешь, – говорит она, – нашему главному на днях исполняется шестьдесят лет... Да-да, нашему директору, Кармело Риччи, кому же ещё? Так вот, сегодня вызвал меня Паничони, – вроде как по делу, а потом...
    – Паничони? – удивлённо переспрашивает Оливия.
    – Да, Альберто Паничони, ты ведь его знаешь?
    – Ну... – Оливии не хочется выглядеть полной недотёпой. – Не очень.
    Джанетта делает нетерпеливый жест.
    – Это же мой непосредственный начальник. У Риччи он первый заместитель, его правая рука. А фактически – второй директор. Короче, в "Йониксе" он главный по торговой части. Всё насчёт купить – продать. Ты, наверно, уже видела его где-нибудь у нас – видный такой мужчина. Хорошо одевается, у него шикарная машина, американская…
   
    Вон оно что, думает Оливия, Альберто Паничони – заместитель директора! Большая шишка, однако... И она только теперь об этом узнаёт.
    – Американская машина? И кого же он на ней возит? Жену?
    – Тебе хочется знать, женат ли он? Нет, не женат. Была у него жёнушка, да они развелись. Уже два года как. Впрочем, есть у него одна мамоха...
    – Кто-кто?
    – Ну, любовница, Розалия. На прошлой неделе укатила куда-то за границу… кажется, на Мальдивы. Неплохо, скажи? Развлечься, попутешествовать, за его же деньги.

    Оливия молча взирает на подругу. Да, по части осведомлённости она мало чем может похвастать – столько на свете вещей, о которых ей стоило бы знать.
    – Да… Так о чем это я?.. – рассеянно продолжает Джанетта. – Вызвал меня, значит, Паничони и говорит: так, мол, и так, директор собирается праздновать день рождения в своём кругу – семья, друзья, родственники... ну, может, кто-то из нашей фирмы, из тех, кто больше достоин... – Она умолкает, затягивается сигаретой и наконец выдает свой главный козырь: – И вы, говорит, тоже приглашены.
    – Что? Тебя пригласили?.. – с улыбкой переспрашивает Оливия.
    – Да, так он и сказал: вы приглашены тоже. Будем рады вас видеть! Смотри, вот приглашения. Тебе и мне.   
    Оливия едва не поперхнулась.
    – И мне? С чего это вдруг?
    – Не знаю. Вот, смотри.
    Джанетта протягивает ей именные карточки-приглашения. На лоснящихся плотных, сложенных вдвое листках со всеми эмблемами юбилея, от руки, красивым почерком вписаны имена: на одном – *Джанетта Солари*, на другом – *Оливия Чеччини*.
    – Паничони спросил, нет ли у меня какой-нибудь симпатичной подруги или знакомой, чтобы мы вдвоём могли, так сказать, украсить праздник присутствием. Ну, и вспомнили о тебе. Кстати, всё обслуживание заказывалось в ресторане «Скарлет». А сам банкет состоится на загородной вилле директора, в Пантано.
    Оливии потребовалась минута, чтобы усвоить информацию. Конечно, приглашение, что ни говори, супер, очень соблазнительное. Она рада... Но это же Паничони! Его происки...
    – Ты знаешь, – говорит она Джанетте, – вообще-то мне кажется, что он видел нас где-то вместе.
    – Кто видел? Когда?
    – Раньше. Нас с тобой. Синьор Альберто.

    Оливия объясняет, в чем всё дело. Рассказывает, что Паничони с некоторых пор – её непрошеный ухажёр, всюду её подстерегает, стоит ему встретить её, как он тут же просит о свидании.
    Джанетта не верит своим ушам.
    – Что-что? Паничони? Вот это дела!.. Ты серьёзно?!
    Она потрясена – за Оливией ухлёстывает замдиректора Паничони, её шеф! Ну и девчонка!.. Шустра! И когда только успела?
    Она на минуту умолкает, чтобы прийти в себя.
    Затем говорит:
    – Выходит, что синьор Альберто отлично тебя знает? И знает, что мы с тобой знакомы…
    – Так получается.
    Джанетта качает головой. Значит, и приглашения эти – не просто приглашения, а тонкая интрига Паничони.
    – Ладно, что теперь делать, – говорит она, – отступать поздно. Ты ведь пойдёшь со мной на этот директорский юбилей? Или нет?.. Давай-давай, соглашайся! Красивые девушки нигде лишними не бывают.
    Оливия только пожимает плечами в ответ.

    7.

    На часах в главном вестибюле Галилео-центра – половина пятого. Здесь царит оживление – как это всегда бывает в конце рабочего дня. Работают все лифты, то и дело выпуская из своих дверей стайки офисных служащих, больше половины из которых – девушки. Снаружи, в некотором отдалении от центрального входа легко заметить Эспио. Он стоит рядом со своей машиной, явно поджидая кого-то. Одет он, как обычно: джинсы, голубая рубашка, светлый летний пиджачок. Кого же он здесь высматривает? Джанетту? Скорее всего.
   
    Завидев в толпе, высыпавшей из входных дверей, Оливию, он тут же поворачивается к ней спиной. Однако она успела заметить его – и, конечно, обрадовалась.
    – Эспио!
    Хочешь не хочешь, а приходится обернуться. Он радушно улыбается ей, всем своим видом показывая, что он здесь совершенно случайно.
    – Это ты, Оливия?.. Привет! Как успехи?
    – Хорошо, спасибо. – От волнения она вся зарделась. – А как у тебя?
    – Грех жаловаться. А ты успела стать ещё красивей!
    Банальность, конечно, но надо же сказать девушке что-то приятное? Тем более, что так оно и есть на самом деле. На ней симпатичный, открытый сверху комбинезон на шлейках, светло-розовая блузка с короткими рукавами. Выглядит Оливия свежо и привлекательно, хоть и пришлось трудиться весь день в поте лица.
    – Да ну, прям-таки!.. – смущенно возражает она. – Но все равно спасибо. И за фотографии тоже. Очень здорово получились.
    Эспио делает пренебрежительный жест – да чего там, пустяки!
    – Ждешь кого-то?
    – Да нет, не особо. Так, просто...
    Эспио окидывает Оливию оценивающим взглядом. С момента их последней встречи у него была возможность рассмотреть эту милую особу самым внимательным образом, во всех деталях – на своих же фотографиях.
   – Я тут на машине. Если хочешь, можем прокатиться по городу.    
   – Не знаю... боюсь, не получится, – говорит она.
   – А что такое? Или могу тебя подвезти. Куда тебе? Домой?
   – Нет-нет... Мне тут нужно кое-куда заглянуть... по дороге.
   Конечно, согласиться сразу было бы не совсем прилично. Но с другой стороны...
   Эспио на минуту задумывается.
   – Послушай, не хотела бы прогуляться со мной как-нибудь вечерком? – интересуется он. – В кино там... или в ресторанчик. Просто так, расслабиться?
   – Не знаю...
   Такая встреча для Оливии – предел мечтаний! У нее даже дыхание перехватило. Однако, принять приглашение вот так, с места, не будет ли это проявлением слабости?
   – По будням я обычно занята, – говорит она. – Хожу вечером на курсы...
   Снова чистая импровизация.
   – Занята? Ну что ж, тогда...
   – Может, как-нибудь в конце недели? – поспешно говорит она.
   – Ладно. Хорошо.
   – Например, в воскресенье.
   – Идет, договорились. – говорит Эспио. – Приходи на то самое место к двенадцати. К «Палаццо Империале».
   – Ладно, приду.
   – И захвати с собой что-нибудь для пикника. Может, съездим куда-то.

   Но вот подошло то самое воскресенье…
   Оливия была сама не своя – первое их свидание это ведь не шутка! Оделась очень тщательно, продумала каждую мелочь...
   Эспио решил свезти её к морю на своей маленькой машине. Она забросила свою сумку назад и устроилась рядом с ним на переднем сиденье.
   - Ну, куда хотела бы поехать?
   - Не знаю. Решай сам.
   - Можно в Фьюмичино, это недалеко. Бывала там?
   - Нет, еще не была.
   - Место интересное - аэропорт, масса ресторанов, и вообще… но, скорей всего, там будет много народу. А на пляже так вообще не протолкнешься. Не хочется, знаешь ли, толкаться. Лучше поехать в Санта-Маринелла.
   -  Далеко это?
   - Примерно час езды. Но там классно - древние руины, крепости… Романтика! Нравятся тебе развалины?
   - Не знаю...
   - Любому нравятся. И пляж там отличный, можно искупаться.
   - Хорошо, поедем туда.
   - А купальник ты захватила?
   - Ну конечно!

   Когда добрались до Санта-Маринелла, была уже середина дня. Им удалось найти уединенный галечный пляж, окруженный скалами – дикое, живописное местечко. Народу почти не было, несмотря на выходной. Они с Эспио побродили по каменистому берегу, потом разделись, чтобы позагорать и выкупаться.
 
   Оливии, чтобы надеть купальник, пришлось зайти за скалу. Когда она снова появляется из-за нее, держа в руках снятую одежду, то видит, что Эспио тоже успел переодеться. К тому же он держит в руках фотоаппарат.
   - Ты что, собираешься меня снимать?
   - Ты же не против?
   - Против!
   - Почему?
   Да, действительно, почему? Она и сама не знает. Но как-то вот так, сразу, без предупреждения...
   Он направляет на нее камеру и несколько раз щелкает.
   – Стесняешься? Купальничек, между прочим, клёвый.
   Она задумчиво бросает одежду на расстеленный плед.
   - Ах, вот как! – внезапно Оливия хватает полотенце и награждает Эспио шуточным шлепком.
   - Эй, эй, синорина!.. Полегче!
   - Это ты полегче!..
   Однако она все еще чувствует себя довольно-таки напряженной. Почему-то. Может, в самом деле - стесняется?

   Потом они купались, плавали. Сначала Эспио заявил, что она, дескать, боится холодной воды. А может, даже плавать не умеет. Чтобы доказать, что это не так, Оливия первая бросилась в набегающие на берег валы.
   Он и тут ухитрился сделать с нее пару снимков. После чего бросил фотоаппарат и присоединился к ней.
   - Эй, девушка тонет! Надо спасать!
   Вода была изумительная. Движение, свет, плотная прозрачная масса, охватывающая тебя с ног до головы и заставляющая колебаться вместе с нею…

   Потом они лежали на берегу, мокрые, грелись на солнце, о чем-то болтали... Море тихо плескалось под палящими лучами, и Эспио рассказывал что-то такое, простое и легкомысленное, так что Оливии совсем не трудно было соответствовать. Во всяком случае - чувствовать себя глупой или неразвитой. Конечно, Эспио – римлянин, и как любой римлянин, он немножко сноб, немножко о себе воображает… Когда он рассказал ей пару анекдотов – разумеется, очень смешных, - она окончательно расслабилась. Но в то же время подумала, что он ни в чем не выше её. Зато как он красив, как мужественен!.. И ей ужасно – ну просто ужасно! - хочется до него дотронуться…

   Известно, любовь с первого взгляда столь же ненадежна, как врачебный диагноз по первому (и единственному) прикосновению. Но что об этом знает Оливия? Ее чувство пребывает пока в самой ранней стадии – восторга, оно не было еще омрачено ничем, ей хочется видеть в Эспио одно только совершенство. И ей так хочется думать, что он ее любит. Ну, хотя бы чуть-чуть…

   В какой-то момент Эспио наклоняется к лежащей навзничь Оливии и пытается ее поцеловать. Оливия застигнута врасплох, стала его отталкивать. Играя, он обхватил ее и, легко смеясь, приник всем телом. Она попробовала сбросить его с себя – куда там! Такой тяжелый, сильный!.. Прижался к ней так, что она едва дышит.
    – Пусти, Эспио! Пусти! Об этом уговора не было.
   Все напрасно!.. Зажал ее, как в тисках, мнет, целует... И ведь оба они почти голые!
    – Эспио, хватит! Здесь же люди...
    – Какие люди? Кругом никого, кроме чаек.
    – Все равно неприлично.
    – Что здесь неприличного? Оливия, что естественно, то прилично.
    – Да-да, конечно! Мужчины все так говорят.
    Эспио смеется и отпускает ее.
    – И часто это тебе говорят мужчины?
    – Да уж...
    Он взглянул на нее внимательней.
    – Имела дело с мужчинами?
    Оливия все еще не может прийти в себя. А тут еще такие вопросы.
    – Может, поедим? – предлагает она.
    Эспио подмигнул ей, и, решив не обострять, отправился за припрятанной в тени корзинкой. После чего очередь дошла до бутербродов с сардинами, сыра и вина.

   Над краем нависающего над пляжем обрыва виднелось какое-то непонятное сооружение - высокая каменная стена с башенками и бойницами. Судя по всему, развалины старинной приморской цитадели. А может быть, замка.
   Эспио указал на него Оливии:
   - Не хочешь посмотреть, что там такое? Вроде, какая-то древность…
 
   Оливии было абсолютно все равно, что там за древность, древности ее не интересуют. Вряд ли там окажется что-то захватывающее. Но если Эспио хочет…
   Они переодеваются, складывают вещи в сумки и начинают взбираться наверх.

   Это действительно оказался замок. У него даже был свой страж-хранитель. Он продал Оливии с Эспио пару входных билетов и заставил прочесть правила для туристов и других посетителей, висящие прямо у входа.
   - Ну, проходите! Целоваться - это у нас разрешается, а вот мочиться в помещениях… категорически нет! – заявил он им с ехидной улыбкой.
   Эспио рассмеялся, а Оливия покраснела.

   Замок, хоть и был настоящим, древним, но работы по реставрации, похоже, его не затронули. Во многих помещения отсутствовали окна в проемах, везде лежала пыль, какой-либо мебели или характерных для замков украшений не было. Только парочка рыцарей в латах по углам, несколько чугунных пушек на деревянных тележках да каменные картуши с гербами над дверными порталами. По коридорам гуляло эхо, редкие посетители вздрагивали, встречая в переходах кого-то еще.
   В какой-то момент, поднявшись по лестнице наверх, они оказались в круглой, с бойницами, башенке, словно подвешенной на углу здания. Узкие окошки без рам смотрели во все стороны, из них открывался широкий вид на окрестности и на бескрайнюю морскую даль.

   Оливия задумчиво остановилась у одного из окон. На серебристой глади воды можно различить приклеившийся к ней крошечный пароходик. В некотором отдалении от него другое такое же судно идет ему навстречу. Береговая линия тянется влево и вправо, виден как на ладони весь приморский городок с изогнутым дугой городским пляжем и копошащимися на нем людьми.
   Хм, интересно, почему это Эспио не повез ее туда?
   - Нравится? – Он стоит сзади, совсем почти положив подбородок ей на плечо.
   - Нравится, - бормочет в ответ Оливия.
   Он положил ей руки на талию. Она не шелохнулась.
   - Ну вот, а ты говорила!..
   - Что я говорила?
   Эспио обнимает ее и начинает целовать в ухо и шею.
   - Что ты это делаешь! – смеется она.
   - Старый хрен сказал, что можно.
   - Какой еще… Что - можно?
   - Этот, внизу. Целоваться.
   Так что они стали целоваться. Оливия, хоть целовалась не впервые, но с Эспио почувствовала себя новичком.
   
    Обратная дорога в Рим пролетела быстро. И в основном в молчании – под легкую музыку из приемника и шелест шин по шоссе. К моменту, когда машина остановилась у ворот её дома, были уже сумерки. Оливией овладели новые, неясные чувства. Так что же, теперь они с Эспио друзья насовсем? Или не просто друзья?.. Конечно, за этот день многое произошло. И как же было чудесно провести его с Эспио!
    Выйдя из авто, она обернулась, чтобы попрощаться. Протянула Эспио руку – что ж, на этом, кажется, и все... И что теперь? Она снова останется одна? Одна в темной, пустой квартире... Как же ей этого не хочется!
    Но вот Эспио поднимается с нею по круглой лестнице к самому порогу, целует ее. Постепенно объятия становятся все тесней, поцелуи все жарче. Да, сейчас им определенно не разойтись!
    Кажется, Оливия уже наперед знает, что произойдет этой ночью.


    8.

    Всякий раз, как Паничони заходит к ним в отдел, Оливии приходится выдерживать настоящую осаду — выслушивать от него любезности и комплименты, приглашения пойти с ним в ночной клуб или ресторан. Оливия до сих пор отнекивалась, но боится, что скоро ей придётся уступить, неудобно всё время отказывать. Один раз она встретила его в кафетерии этажом ниже, когда завтракала там. Он подсел к ней за столик, стал говорить какие-то несусветные вещи, что он, мол, восхищается ею, потерял покой и прочее… Было страшно неловко.
    Вот и сегодня он опять появился с какими-то бумагами в руках, возник рядом, словно джин из бутылки, — она и не заметила, как он подошел. Оливия даже вздрогнула от неожиданности.

    — Это что, фотографии? Ваши? Со дня рождения?
   Снимки, к несчастью, лежали прямо на столе.
    — Нет, это так... — смущенно бормочет Оливия, — личное...
   Она сгребает фотографии и пытается побыстрее засунуть их в ящик стола.
    — Постойте, постойте... — протестует синьор Альберто — можно мне посмотреть? Если не возражаете.
    — Отчего же, пожалуйста...
   Оливия протягивает ему фотографии. А что делать, не будешь же его отталкивать — как-никак это босс!
   Синьор Альберто берет их, неторопливо перетасовывает.
    — Прекрасно, прекрасно... А это же синьорина Солари!.. Чудно, прекрасно...
   В своем кресле Оливия не знает куда себя девать от смущения.
    — Чудные фото!.. Не согласитесь сегодня со мной поужинать?

    Синьор Альберто без пиджака, рукава рубашки у него чуть закатаны, и Оливия видит тёмную загорелую кожу, покрытую густыми светлыми волосками, словно шерстью. На запястье — тяжёлый, отливающий платиной браслет — кажется, такой же она видела недавно в каком-то журнале.
    Мужчина стоит совсем близко, его руки буквально в двадцати сантиметрах от носа Оливии. Какие же они огромные, прямо лапищи!
    "Обхватит тебя этими щупалами..." — думает Оливия. От этой мысли ей становится не по себе, дыхание прерывается, в голове образуется странная пустота. Даже воздуха стало как будто не хватать.
   Секунду-другую Оливия пытается совладать с собой...
   — Простите, я на минутку...
   Она срывается с кресла и выбегает из кабинета. От неожиданности синьор Альберто застывает на месте — с выражением глубокого недоумения на лице.

   Глупый этот инцидент не помешал однако поужинать им вместе этим же вечером. И притом в весьма приличном заведении — в ресторанчике «Мирабель» на площади Испании. Синьор Паничони отвез ее туда в своем роскошном «кадиллаке».
    Здесь говорили вполголоса, по столам горели маленькие лампы под шелковыми абажурами, на стенах висели старые фотографии Рима, а официанты двигались почти совсем неслышно.
    Они пили вино, пробовали разные экзотические блюда, о которых Оливия раньше и не подозревала. Синьору Альберто явно не терпелось потрясти её ресторанными изысками. Да и язык у него оказался подвешен будь здоров: хоть Оливия больше слушала, чем говорила, ни разу не возникала за столом неловкая пауза. Заместитель директора был забавен, остроумен, временами даже — чего уж там! — не слишком пристоен. Рассказывал о своей жизни, о своих занятиях. Мол, был женат, но два года назад развёлся, не сошлись характерами с мадам. (Все правильно: Джанетта говорила ей то же самое. Хотя любовницу ни словом не упомянул!)

    — Расскажите о себе, — неожиданно попросил он Оливию.
    — О себе?
    — Ну да. Всё, что хотите.
    — Не знаю… Рассказывать в общем и нечего.
    — Как это? Что-то не верится.
    — Почему?
    — Ну, были же в вашей жизни какие-то события? Хоть вы и молоды, но… у каждого они бывают. Давайте-ка, вспоминайте!
    Оливия невольно рассмеялась.
    — Да, конечно! События… Ну, вот вам… Жила себе спокойно в Реджио, и вдруг — на тебе — в Риме! Как это произошло, сама не поняла. Но тут действительно все по-другому. 
    — Должно быть, непривычно?
    — Пока непривычно, синьор.
    — Скучаете по дому?
    — Иногда.
    — Но обратно не собираетесь.
    — Нет... Я ведь сюда приехала работать.
    Паничони едва заметно усмехнулся.
    — Серьезная девушка! Думаю, со временем вам здесь понравится.
    — Пока еще не знаю. Но многое — да, нравится.
    — Рим, прекрасный Рим!
    — Да, Рим прекрасен.
    Паничони расплылся в самодовольной улыбке. Подлил ей вина в бокал.
    — Молодые ребята наверняка пробуют с вами знакомиться?
    — Мм?..
    — Имели дело с ребятами? Ну... с мужчинами.
    Вопрос застал Оливию врасплох. И почему это всех так интересует?
    — Мм… вроде бы.
    — И что же?
    — Ничего.
    — Совсем ничего?
    Она смущенно пожала плечами.
    — Обычно всё заканчивается очень быстро.
    — По чьей инициативе?
    Оливия замялась.
    — Наверное... по моей.
    — Стало быть, вы очень разборчивы?
    — Нет, совсем нет.
    — Тогда в чем дело?
    Некоторое время она молчит. Сказать что-то?.. не хочется выставить себя дурочкой.
    — Да, завидую я молодым! — глубокомысленно покачав головой, вступает Паничони. — Они могут выбирать. Для них открыты все двери. Хочешь? Иди и пользуйся, нет проблем! Просто иди и бери. Многие этого не понимают. Да, теперь для молодежи возможностей — море. Не то что для нас, стариков. Хотя, с другой стороны, я все же им не завидую, — неожиданно заключает он. - Нет, не завидую.
    Оливия удивилась.
    — Почему?
    — Как вам сказать? Все самые сильные удары и разочарования достаются человеку именно в этом возрасте. Не верите? В ранней молодости. Странно, но факт…
    — Неужели?
    — Да. Не хотелось бы искупаться в той же речке вторично.
    — Правда? Вам так не везло?
    — Сначала везло, потом — не везло. По-всякому. Да, молодость… Она и прекрасна, и тяжела. Но и времена были другие. Часто приходила мысль — да когда же это все кончится? — Паничони грустно огляделся, остановил взгляд на девушке и усмехнулся. — Кажется, синьорине это не интересно?
    — Нет-нет, что вы, — поспешила возразить Оливия. — Совсем наоборот.
    — Правда? — Он печально покачал головой. — Не думаю. Вы говорите это потому, что хорошо воспитаны.
    От этих слов ей почему-то стало не по себе.
 
    Впрочем, синьор Альберто скоро оправился от грустных мыслей и снова обрел свой обычный, слегка самоуверенный вид. Он чистосердечно признался, что он человек простой, ничем не примечательный и, как у всякого подобного смертного, у него имеются слабости, и если конкретно — то это море и яхты. Якобы у него есть свое собственное парусное судно, приписанное в Чивитавеккья. И еще одно — на восточном побережье. (Что? Две яхты?! Оливия была впечатлена. Совсем неплохо для простого смертного!). Иногда он даже участвует в соревнованиях. Дома у него куча всяких кубков и грамот. Да и вообще он мужчина хоть и немолодой, но далеко не бедный. И это он говорит не для того, чтобы похвастать, а чтобы между ними не оставалось каких-то неясностей.

    "Немолодой, но далеко не бедный..."
    Оливия смотрит на синьора Альберто и думает: вот ведь как сложно составить правильное представление о человеке, когда его совсем не знаешь. И насколько же этот мужчина, сидящий рядом с нею, отличается от Эспио! Тот славный, дружелюбный, простой — действительно простой! — но... как бы это сказать... слишком простой, слишком дружелюбный. Тогда как синьор Альберто…
    Она смотрит на его большие загорелые руки, умеющие вязать морские узлы, управляться с вёслами, ставить парус, и в ней рождаются какие-то другие, хотя и весьма сложные чувства.

    После ресторана синьор Альберто предложил проводить её, отвезти домой на своей американской машине с водителем. Было уже довольно поздно, и, поскольку добираться было далеко, на другой конец города, Оливии пришлось согласиться.
    В машине они ехали молча, сидели рядышком на заднем сиденье, синьор Альберто держал её руку в своей. Таким джентльменским отношением Оливия была даже удивлена. Ей-то казалось, что едва они окажутся в машине, как он тут же набросится на неё, станет обнимать, мусолить поцелуями, трогать тут и там — как это иной раз бывает. Однако нет, все было очень даже благопристойно.

    9.
   
    Со времени первого свидания Оливии с Эспио прошло уже несколько дней, однако с тех пор он почему-то так и не появился. Она не знает, что ей и думать – может быть, с ним что-то произошло? Мог хотя бы позвонить к ним в контору. Личные звонки здесь не слишком приветствуются, но случай-то, возможно, исключительный! Она волнуется, переживает, и этого трудно не замечать. От Джанетты, во всяком случае, это не могло укрыться. Так что мало-помалу все случившееся с Оливией становится известным и ее подруге.

    – А я ведь тебя предупреждала! – говорит ей Джанетта с упрёком. – Согласиться на первом же свидании, ну как это можно! Так и залететь недолго! И куда торопиться, бог ты мой! Это что, спорт такой, где надо прибежать быстрее? Неужели не хватило терпения подождать? Все взвесить... А Эспио, ну ты подумай! Что за прохвост!.. Я уже начинаю жалеть, что вас познакомила.
    Упрёки горькие и справедливые, Оливии нечего на них возразить. Она выслушивает Джанетту молча, вся как-то сникла. Да и вид у той довольно-таки неприязненный, словно она ей больше и не подруга вовсе. Почему-то Джанетта так сердится, у нее такой огорченный вид, что можно подумать, это ее лишили невинности, а не Оливию.
    Такое отношение, не совсем справедливое, заставляет бедняжку страдать еще больше. На глазах у Оливии слезы, еще немного – и она готова разрыдаться. Неужели Эспио и вправду такой прохвост, такой негодный обманщик? Она так расстроена, что у нее пропали все желания, всякий интерес к жизни. И когда Джанетта напоминает подруге о вечеринке – дне рождения директора Риччи, она заявляет, что вряд ли туда пойдет.

    – Ну, это уж совсем глупо, – говорит Джанетта. – Как раз теперь и не стоит отказываться. Конечно, я понимаю, приятного мало, тебе сейчас нелегко. Но подумай сама – зачем кукситься и разводить сырость, когда можно отлично встряхнуться, гульнуть и забыть все неприятности. Слезами горю не поможешь! К тому же на вечеринке может оказаться и Эспио. Думаю, он точно там будет. Вот и покажи ему, что ты просто пришла повеселиться, потанцевать и совсем о нем забыла. Можешь даже высказать ему все, что о нем думаешь – я на твоём месте так бы и поступила!

    Мысль о том, что на вечеринке она сможет встретить Эспио и объясниться, приводит Оливию в чувство. Действительно, говорит она себе, зачем понапрасну мучиться, когда можно увидеть человека и откровенно с ним поговорить. Наверняка он объяснит ей своё непонятное поведение.
    Что ж, иногда надежда – это единственное, что у нас остаётся. Хорошо, если в таких случаях есть кто-то, кто тебя понимает, человек, которому можно поплакаться, и который тебя хоть как-то поддержит. Так или иначе, Оливия немного воспряла духом и с нетерпением ждёт теперь упомянутого события.

    Но вот наступил, наконец, и день ожидаемого юбилея.
    Увы, как раз Эспио на нем и не оказалось. Обидно, конечно, но в окружении весёлых гостей, оркестра, танцев, всевозможных развлечений Оливия на время забыла о своих горестях. Тем более, что они с Джанеттой пользовались немалым успехом – ни одного пропущенного фокстрота или танго, ни одного пропущенного бокала шампанского и множество комплиментов вдобавок. Альберто Паничони тоже приложил немало усилий, чтобы Оливия не скучала. Он постоянно маячил где-то рядом, не упускал возможности поболтать с ней и даже потанцевать. Словом, доставил ей удовольствие одним своим присутствием – она ведь так нуждалась в чьей-то искренней поддержке. Именно МУЖСКОЙ поддержке. Она прямо оттаяла вся. Для девушки в ее положении такая поддержка и такое внимание – как бальзам на душу.

    10.

    И вот мы снова видим Эспио у комплекса «Галилео», с улицы, у центрального входа. Похоже, ему захотелось здесь кого-то увидеть. Кого же, Джанетту? Или, может, какую-то другую девчонку? А может быть, даже Оливию? Если так, то долго же он собирался – с того их жаркого воскресенья прошла не одна неделя!
    Как раз закончился рабочий день, и из дверей здания повалили сотрудники.
    Среди них он видит Джанетту, она его заметила и не спеша направляется прямо к нему. Эспио расплывается в улыбке.
    – О, Джанетта, это ты! С работы? Рад тебя видеть!
    – Эспио?.. Что ты здесь делаешь? Кого-нибудь ждёшь?
    – Мм… Да нет, так просто…
   Джанетта смотрит на Эспио с ироническим прищуром.
    – А я уж думала…
    – Ты одна, не с Оливией? – спрашивает Эспио словно между прочим. – Как она там?
    – Оливия? А почему ты спрашиваешь?
    – Да так... Вы же подруги, так что естественно спросить.
    – Только поэтому? Что ж, она в порядке. Что ей сделается?
    – Не видно ее.
    – Ну, ещё бы! Ее здесь больше нет.
    Физиономия Эспио удивленно вытягивается.
    – Как это? Совсем нет?
    – Совсем.
    – Почему?
    – Она здесь больше не работает.
    – Не работает? С чего это вдруг?
    – Есть на то причины, – говорит Джанетта, напуская на себя загадочный вид.
    – Заболела? Или уехала?
    – Ни то, ни другое.
    Это странное поведение Эспио интригует Джанетту. Что это с ним – все выспрашивает да выспрашивает. Или он действительно запал на её подружку?
    В то время как Эспио смотрит на неё подозрительно – что-то дамочка темнит, да и вообще какая-то странная.
    – В чем дело, наконец? Можешь ты объяснить?
    – Хм… все очень просто. Она вообще может теперь не работать – ни здесь, ни где-то еще. Нет необходимости.
    Эспио недоумевает. Оливия ушла из "Галилео"? И зарабатывать на хлеб ей больше не нужно? Чудеса! Тут явно что-то не так.
    – Минуточку! Не хочешь ли ты сказать…
    – …что у Оливии появился богатенький папочка? Да, именно так.
    – Ты серьезно?
    – Вполне. Хочешь знать, кто это?
    – Гм, интересно.
    Джанетта какое-то время тянет с ответом, чтобы помучить Эспио подольше, а затем триумфально объявляет:
    – Альберто Паничони, заместитель директора.
    Эспио ошеломлен, он не может этому поверить. Оливия, эта тихоня! Странное дело, он чувствует что-то вроде мучительной обиды за себя.
    – Невероятно! Быть такого не может!
    – Оказывается, может.
    – Ты, наверно, выдумываешь, признавайся. Это же смешно: он вдвое старше ее. А она вдвое его моложе. К тому же такая скромница. Нет, она не могла так поступить! Ничего не говори – я тебе не верю.
    – Но придётся!
    Эспио трясет головой, словно это поможет ему быстрее прийти в себя. Откровенно говоря, он жестоко уязвлен.
    – Паничони… Этот старый дурандас!.. И что, у них серьёзные планы?
    Джанетта пожимает плечом.
    – Можешь не сомневаться! Помнишь тот юбилей? Директорский? Так вот, он там от неё ни на шаг не отходил. Ну, а сейчас... Сейчас они не прячутся, не стесняются, ходят повсюду вместе. Разъезжают вдвоем на этой его шикарной машине. Ездили, между прочим, в Чивитавеккью, на яхте кататься. Вот так. Стало быть, всё серьёзно.
    – Получается, Паничони хочет на ней жениться? – спрашивает Эспио. – Ты же её подруга, должна быть в курсе.
    – Возможно. А может, и нет, кто тебе скажет?

     Джанетте безумно приятно, что ей удалось задеть Эспио за живое. Кажется, он расстроился не на шутку. Что ж, помучайся немного и ты, предатель!
    Тогда как к Эспио приходит мысль, что он ведёт себя не по-мужски. Переживает, волнуется как ребёнок. И с чего бы? Это уж совсем никуда не годится! Нельзя быть таким эмоциональным, это, в конце концов, неприлично.
    Он внутренне встряхивается и принимает вид этакого обаятельного римского оболтуса-ветрогона.
    – Ладно, всё это пустяки. Ты сейчас домой? Могу тебя подбросить, – говорит он Джанетте.
    – Нет, зачем же! Доберусь сама.
    Он окидывает ее внимательным взглядом.
    – Послушай, что ты скажешь насчёт... словом, не хотела бы сегодня поужинать со мной?
    Джанетта скептически хмыкает. Ведь только сейчас Эспио трепал ей нервы с Оливией… Кто же ему на самом деле нужен?
    – Ну, не знаю... Сегодня? Нет, сегодня вечером я занята.
    Она поворачивается, собираясь уйти. Похоже, на этом они и распрощаются.
    – Сегодня занята? Тогда скажи, когда сможешь, – торопливо говорит Эспио.
    – Не знаю. Все очень сложно.
    – Почему сложно? Может, в воскресенье?..
    – Ну… хорошо. Может быть, в воскресенье.
    – Договорились, – поспешно говорит Эспио. – И где?
    – Приходи на то же самое место к двенадцати.
    – А!.. Приду.
    – Не забыл, где это?
    – Ну как же! Там, где... ну да, помню...
    Джанетта улыбается. Искренне или нет, неизвестно.
    Эспио расцветает улыбкой в ответ.
    – Тогда до встречи?
    Из входа в здание появилась еще одна стайка спешащих по домам клерков. Они проходят мимо Эспио и Джанетты, некоторые с любопытством оглядываются.
    – Может, да, а может, нет, – говорит Джанетта. – Чао, пока!
    Она машет на прощанье Эспио рукой и удаляется.
    Эспио не успевает ничего ответить. Улыбка его потихоньку гаснет, и он, сделав некий неопределенный жест, означающий что-то вроде «ладно, поговорили и разошлись», садится в машину и исчезает с ней в потоке уличного движения.

    11.

    Почти месяц прошел после всех этих событий. Был выходной день, пасмурный, холодный, с неба сыпал мелкий надоедливый дождь. Эспио сидел дома и смотрел телевизор. Программа скучная, виденная, настроение паршивое, планов никаких, идти никуда не хотелось.
    Вдруг раздался звонок у входной двери. Эспио неохотно поднялся с кровати и поплелся открывать.
    И кого же он перед собой видит? На пороге – Оливия, собственной персоной. С мокрым зонтом в руке, с сумкой на плече и еще с каким-то чемоданчиком.
    – Ты?!.. – изумленно бормочет он. – Вот так сюрприз!   
    – Добрый день! – говорит она каким-то особенным, приподнятым тоном. – Я не помешала?
    – Да нет, не помешала... С чего бы ты могла помешать? Ну, заходи, что ли.
    Оливия аккуратно отряхивает у порога зонт и входит в прихожую. На ней красивая твидовая юбка, чулки в сеточку и белая блузка-фротте с кокетливыми рюшами на вороте и рукавах. Прическу она изменила, накрутила повыше, и кажется, сама стала повыше ростом. К тому же и туфли у нее на каблуках. Выглядит она потрясающе – настолько, что Эспио едва не теряет дар речи.
    Она ставит зонт в корзину для зонтов, чемоданчик – рядом. Странный какой-то чемоданчик, совсем небольшой, округлый. Дамский, что ли?
    – Можно, я сниму туфли? – спрашивает она. – Мокрые насквозь. Не хочется у тебя здесь в мокрой обуви...
    Эспио согласно кивает, и она тут же сбрасывает туфли. Прямо у него на глазах. Но как же она сексуальна!
    – Можно их как-то подсушить? Иначе им конец.
    – Конечно. Давай их сюда.
    В подсобке рядом он достает небольшой электрический обогреватель, включает его и ставит туфли перед ним, прямо на пол, в струю теплого воздуха.
    – Неплохо выглядишь, – говорит Эспио, окидывая девушку неуверенным взглядом,– совсем… большая уже, однако!.. Так что тебя привело? И вообще, как ты здесь оказалась?
    – Просто решила зайти. По дороге. Есть небольшое дело. Ну, мы ведь не чужие… Ты удивлен?
    – Еще бы! Конечно, удивлен. Разузнала мой адрес… Интересно, у кого?
    – Узнала и все... Тебе это неприятно?
    – Да нет, ничуть! Ладно, пойдем уже в комнату, не стоять же здесь вечно.
    Эспио проводит ее в гостиную и жестом предлагает присесть. Потом выключает телевизор. Оливия, тщательно подобрав юбку, располагается на диване, после чего осматривается.
    – Ох, какая у тебя квартира! – говорит она восхищенно. – Настоящие апартаменты. Покажешь?.. А что это? 
    Она указывает на несколько сильно увеличенных снимков, заключенных в рамки и "художественно" развешанных по стенам. На них изображены окраины Рима на рассвете – пустынные улицы, сонные дома, – хотя, вполне возможно, это окраины каких-то совсем других городов. На одной из стен – большое цветное фото красивой молодой девицы, позирующей в весьма откровенном виде.
    – Фотографии, – апатично отвечает Эспио.
    – Что за фотографии? Твои?
    – Ну... да, это я снимал.
    – Здорово!
    Минуту-другую Оливия завороженно разглядывает снимки.
    – Какой же ты молодчина! – говорит она наконец. – У тебя большие способности.
    – Спасибо, – все так же апатично отвечает Эспио. – "Способности" – это ты хорошо сказала. Спасибо, я твой должник.
    – Но я не шучу! Действительно, так и есть! Ты не пробовал предлагать их в журналы?
    – К сожалению, такое в журналах не публикуют.
    – Правда? А жаль.
    Оливия вздыхает и, оторвавшись от снимков, переводит взгляд в глубину квартиры. Там, в коридоре, загадочно светится большой проём – то ли выход на лоджию, то ли в модерновую ванную комнату.
    – А там у тебя что?
    – Спальня, гардероб, ванная, вот такое всякое…   
    – М-да, ничего не скажешь.
    – Так и живем, – снисходительно хмыкает Эспио.
    Действительно, квартира просторная, современная, да и обставлена прекрасно. Эспио ведь художник-график, должен разбираться в таких вещах. Да и вообще, что такое для молодого мужчины квартира? Это просто первая необходимость. Как же человеку без нее?
    – Я на тебя немного сержусь, – продолжает между тем Оливия, особым кокетливым образом сложив губы. – Ты не подавал никаких признаков жизни… Я имею в виду, не искал меня.
    Эспио пожимает плечами. Он все еще старается понять, что означает этот неожиданный визит. Вероятно, Оливия все-таки его не забыла. Во всяком случае, не совсем... Подумать только – отыскала его как-то по адресу, явилась одна, без приглашения… Для этого должны быть причины!
    – Хм, с чего бы я стал тебя искать? Ты ведь мне больше не звонила. Да и все эти обстоятельства… Я имею в виду – твои обстоятельства. Зачем бы я стал портить тебе жизнь? Ты ведь теперь не одна? – Эспио неожиданно для себя самого вздыхает. – Но если я тебе нужен…
    Оливия смущенно опускает глаза.
    – Хм… Собственно, я как раз хотела…
    – Ну-ну, говори. У тебя какие-то проблемы?
    – Не так чтобы очень серьезные, но... – Она, похоже, колеблется. – Могу я рассчитывать на тебя?
    – Конечно. Если это в моих силах.
    – Да, думаю, ты мог бы меня выручить.
    Оливия излагает свое дело, оно касается ее проигрывателя; кажется, он вышел из строя. Не то чтобы совсем замолчал, но что-то с ним не то. Прямо-таки катастрофа! Между прочим, она захватила его с собой. И вся надежда теперь только на него, на Эспио.
    Ага, теперь понятно, соображает он, чемоданчик в прихожей – это проигрыватель.
    – Ты ведь сможешь его починить? - спрашивает Оливия.
    – Починить?
    У Эспио, к сожалению, нет такой уверенности. Ремонт проигрывателей – это не по его части.
    – А ты не пробовала просто отдать его специалисту, в ателье? Починят быстро и без проблем.
    Оливия вздыхает.
    – Боюсь, это долго. Может, ты хотя бы взглянул?
    – Хорошо, нет вопросов. Давай его сюда.
    Она приносит проигрыватель из прихожей. Эспио открывает его, включает в сеть…
    Не работает.
    Эспио наклоняется над агрегатом, щелкает переключателями, дергает проводки.
    Никакого эффекта.
    – Знаешь, - говорит он, – отнеси-ка ты лучше его в мастерскую. Там быстро решат, в чем причина... Да, между прочим! У меня же есть друг радиотехник! – вспоминает он. – Думаю, он запросто с этим разберется, сделает все, что нужно.
    – Здорово! Я прям знала, что ты что-то придумаешь.
    Эспио глядит на нее с сомнением.
    – Так что оставь его у меня… как только все будет готово... 
    Вид у него по-прежнему хмурый, однако в действительности настроение явно идет на поправку. Когда женщина является к тебе первой и просит о чем-то для нее существенном, это сразу поднимает тебя в собственных глазах.
    Он усаживается на диване рядом с Оливией. Постепенно в нем просыпается надежда, оживает воспоминание об их единственной страстной любовной ночи. Эта красивая молодая особа снова влечет его к себе.
    – Можешь у меня посидеть, отдохнуть, – говорит Эспио. – Если хочешь... На улице дождь, куда торопиться? Могу принести чего-нибудь выпить.
    – Не знаю… Вообще-то я и правда спешу…
    Между тем он наклоняется, закидывает руку на спинку дивана и слегка обнимает Оливию за плечи.
    – Ну, побудь еще немного. Ты ведь не пришла, чтобы просто поздороваться? Дай, я тебя поцелую.
    – Нет, Эспио, не надо… Прошу.
    – Почему не надо?
    – Ну, хорошо, хорошо... если тебе так хочется…
    Эспио наклоняется и начинает целовать ее в шею, тогда как Оливия делает вид, что сопротивляется. Верно, сопротивляется, но так, чтобы его не оттолкнуть. И даже, по возможности, чтобы прикоснуться к нему.
    – Кстати, должна тебе кое-что сообщить.
    – Да, слушаю. Что-нибудь важное?
    – Я тут кое-что принесла, специально для тебя. – Она мягко освобождается из его объятий, встает с дивана, чтобы взять свою сумку, оставленную на столе. Достает из нее несколько фотографий. Эспио тоже поднимается и, обняв девушку сзади, возобновляет свои поцелуи.
    – Что это? Какой-то сюрприз?
    – Взгляни. – Оливия протягивает ему снимки. – Хотелось узнать твое мнение.
    Эспио берет фотографии и рассматривает их одна за другой. На них – какой-то неизвестный ему тип, в белых шортах и тенниске, в белых теннисных туфлях. На двух или трех снимках – он и Оливия рядом.
    – Это кто? Твой новый приятель? – в голосе Эспио слышны неприязненные нотки.
    – Да, приятель… Собираемся с ним пожениться. Очень скоро. Как он, на твой взгляд?
    Оливия с любопытством смотрит на Эспио, тогда как у того вид, скорее, обескураженный. Он разочарованно качает головой.
    – Хм, не знаю…  С чего вдруг ты вздумала мне это показывать?
    – Мне важно, что ты скажешь. Мы познакомились с ним месяц назад.
    – Что я могу сказать? – Он делает неопределенный жест. – Самый обыкновенный. По-моему, похож на какого-то испанского спортсмена.
    – Правда? А мне кажется, на Пупо, певца.
    Эспио в недоумении – что все это может означать? У Оливии теперь новый хахаль, она выходит за него замуж, наверняка с ним и трахается... а теперь вдруг явилась поделиться впечатлениями? Так, что ли? И где только она его подцепила, этого обормота! А ведь если подумать, он и сам не отказался бы стать ее мужем! Но для него надежды теперь нет никакой. Увы.
    Непроизвольно он слегка отодвигается от Оливии.
    – А как же Паничони? – спрашивает он. – Вы что же, расстались? Джанетта говорила, что вы теперь вместе... навсегда.
    Оливия пренебрежительно машет рукой.
    – Паничони много всего хотел. Делай так, делай этак… Потребовал, чтобы я все бросила – работу, подруг – и сидела с ним безвылазно. Как в клетке. Но я же не канарейка.
    Эспио пару минут стоит с безучастным видом, покачиваясь вперед-назад, руки в брюки. Вот уж действительно – сюрприз! А он-то обрадовался ее приходу! Думал, наконец-то Оливия вспомнила о нем. Явилась, так сказать, покаяться, признаться, как глубоко в нем ошибалась. А оказывается, все иначе, и обрадовался он зря.
    - Говорят, он тебя и на яхте катал?.. В Чивитавеккья.
    - Да, катал, ну и что?
    - Как это что? Ты, наверно, там и это... спала с ним?
    – С кем?
    – С кем, с кем!.. С этим толстым кретином, Паничони.
    - Ничего подобного. Откуда ты взял?
    - Ну, не там, так в другом месте. Признавайся, спала?
    – Мм... Естественно. Ну, а что здесь такого?
    – Хорошо, должно быть, с ним в постели? – допытывается он едко.
    – Мм...
    – Признайся – хорошо?
    – Ну... нормально.
    – Что значит, нормально?
    – Обыкновенно.
    – Обыкновенно? Ха! Значит, на самом деле ничего особенного? – раздраженно иронизирует он. – Странно! Паничони же весь из себя такой... классный, породистый. Этакий жеребчик с выставки. Уж кто-кто, а он-то, я думаю, доставил тебе удовольствие, можно не сомневаться! Черт бы его побрал!.. Ну, а этот твой новый жених... с ним ты тоже...  Ладно, чего там!.. Пойду принесу что-нибудь выпить. Будешь?
    Оливия согласно кивает.
    Когда Эспио возвращается с парой бокалов и бутылкой шампанского на подносе, то видит, что Оливии в комнате нет, куда-то пропала. Тогда как ее сумка по-прежнему лежит на столе.
    – Оливия, ты где?
    С подносом в руке он обходит смежные помещения, заглядывает в гардеробную, в подсобку, но ее нет и там. Только мокрый зонтик в сетчатой корзине для зонтов и пара туфель перед жужжащим обогревателем.
    – Оливия!..
    Куда же она запропастилась?
    Все это странно, думает Эспио. Странный визит. Странное исчезновение.
    Помедлив в нерешительности, он направляется к спальне. Открывает дверь.
    Оливия стоит у кровати и стаскивает с себя одежду. Все, что на ней теперь осталось – это белая блузка-фротте с кокетливыми рюшами и белые чулки в сеточку на подвязках.
    Она продолжает невозмутимо раздеваться у него на глазах, после чего голышом забирается на постель. Пригладив рукой взлохмаченные волосы и придав своему телу более удобную позу, она вытягивается на цветастом покрывале.
    – Я, конечно, тороплюсь, – говорит Оливия каким-то особенным, слегка прерывающимся от волнения голосом, – но для тебя время у меня всегда найдется. Если хочешь, можешь меня поснимать. Просто так, для себя. Ты ведь любишь фотографировать девушек? У тебя это так здорово выходит!


    ****

   
_