4 ч 11 гл Копчёности на бараньих рёбрышках

Часть 4. 11 Глава одиннадцатая

Копчёности на бараньих рёбрышках — Мы идём по реке Птичьей (Сонье) — Японский значок и другие неожиданные находки

С утра день как-то не задался сначала начал поливать дождь до двенадцати, потом уйма времени ушла на обсушку солнцем мокрой травы. За это время я подготовился к будущему преходу к реке Буй, не забывая, что нужно приготовить завтрак, а после пристроиться к отряду, идущему к морю за хлебом.
Несмотря на дождь, я натянул над кострищем тентовый брезент и стал готовить гороховый суп, чтобы подать его с гренками. Ещё с вечера замочил горох и оставил в банке на ручье, прикрыв веником пихты, а то, мало ли какому зверю придёт на ум проверить, что я там спрятал.
Горох, вымоченный в воде, быстрее варился и мог отдавать клейкую массу в воду, отчего суп от этого был особенно вкусен с характерным гороховым ароматом. Чтобы суп был с ароматным запашком, я сразу по готовности гороха положил в котёл копчённости, после добавил картофель и сельдерей. Морковь и репчатый лук были подвержены лёгкому обжариванию, чтобы добавить красочной пикантности как на поверхности, так и внутри. Собирающиеся к походу парни, проходя мимо булькающего супа, с трепетом вдыхали распространяющиеся запахи. Бараньи копчёные рёбрышки я варил отдельно, чтобы вручить каждому вкусную косточку с гроздью копчёного мяса. Правда, его было всего-то грамм пятьдесят, но это было всё-таки мясо, а не куриные потрошки. Сублимированное мясо в условиях, когда свежее мясо копытных было недоступно, это как ни как было, кстати. Свиная тушенка, конечно, докладывалась, но тонкий аромат копчёностей доставлял особенное удовольствие.
Майор Триполко громко переговаривался по телефону с Нельмой что, несмотря на прошедший дождь, он придёт в бухту Птичью, где его должен ждать МРС.
— А кого пришлют… — пытал кого-то по телефону майор. — Кто будет капитаном МРС… да как вы не знаете, мне капитан Головотюк нужен, переговорить нужно… Да вам-то, какое до этого дело!
— С кем это Иосыч так ругается? — спросил у меня Славик.
— Не знаю, ему Головатюк нужен, — ответил я.
— А когда пойдём к морю? — спросил Каргель.
— Щас начальник наговориться тогда, и узнаем, — сказал Сашка Задира, но на него никто не обратил внимания. Ему вообще объявили негласный бойкот и он, зная об этом слонялся по лагерю как побитая собачонка. Ярый так вообще сидел с отрешённой физиономией, искоса бросая на меня ядовитые взгляды, а я на него необращал внимания и хлопотал у костра.
После готовности супа вся компания, оставив свои дела, собралась вокруг костра. Хлеб, обожжённый от плесени, был порезан на кусочки и обжарен до румяной корочки, чтобы соответствовать блюду — гороховый суп с гренками.
Гренки каждый накладывал сам, но в меру, чтобы не обделить товарищей. Собаки, собравшись на своём пяточке, смотрели на меня с такой преданностью, что я чуть не прослезился. Но зная их хитрый порыв на преданность, положил каждой по отдельности их порции и, подняв руку, дал отмашку. И вся свора кинулась к своим чашкам. Чашки я специально расставил подальше друг от друга, чтобы сосед не лез к соседу. Баня, буквально высосав свою порцию, вдруг кинулась с лаем зарослям на краю поляны и вся собачья банда бросилась туда с желанием прогнать непрошенного гостя. И пока они там облаивали неизвестного, Баня спокойно перехватывала из чужих чашек всего понемногу. И вроде как бы ничего не съела и как бы сытно пообедала. Эту провокаторшу я решил в следующий раз кормить на поводке.
Вернувшись собаки, накинулись на свою еду, ничего, однако, не заметив, а Баня с довольным видом смотрела на кобелей и посмеивалась, скатив вниз длинный язык.
— Товарищ майор, а добавки хотите? — спросил я, подойдя я к майору с ковшом супа на добавку.
— Знаешь, Серёжа гороховый суп имеет особенность прорываться из организма ввиде метеоризма, штаны жалко! — сказал он под общий хохот.
— На второе жареная рыба с картошкой, если кто-то откажется собаки будут только рады, — объявил я.
Отказавшихся от второго блюда, не оказалось, и рыба была полностью съедена вместе с добавкой. Ещё одну часть жаренной рыбы я приготовил на приход к морю, чтобы и своих порадовать и заодно накормить команду МРС.
Доев рыбу, майор вытер руки, и налив себе в кружку чай из настоя лимонника, стал дуть его кружку за кружкой.
— Иосыч не опейся, а то описаешься в самый ответственный момент, — заметил Василий Николаевич.
— Ага, как шуганёт нас медведь тут уж как бы и не обосраться, — хохотнул Михаил.
— Не ссать, мы харьковские на него нахаркали, чай не из пужливых! — ответил майор.
— А мы как пойдём обратно на Неми или куда-то ещё, — спросил Гриша.
— Вы Григорий на Неми, а мы вниз по реке до бухты. Скажи Борис, там пройти можно с лошадьми, говорят, вся дельта заболочена? — спросил майор.
— Можно тропа есть, тут по всем рекам тропы есть, только бы не спутать со зверинными, а то можно уйти в сторону.
На добавку по примеру майора никто не решился, и я отдал остатки, собакам забыв попутно свою порцию. Ну ладно делать нечего раз я такая шляпа то ограничился тремя кусочками жаренной рыбы.
Попив чаю, участники экспедиции продолжили сборы, а я нагрузился десяти литровым термосом с жареной рыбой на перекус у моря. Небо хмурилось, и была вероятность очередного дождя, и поэтому нужно было торопиться.
— Сколько километров будем идти? — спросил я у Гриши.
— Столько же, как и в прошлый раз почти пять километров, здесь тропа получше, чем на Неми. Сам всё увидишь. Слушай Серж, а чего тебя майор Арсеньевым кличет.
— Это не он, а Назаров. Я после обеда люблю гулять по берегу вот ему и взбрело в голову такое сравнение. Владимир Клавдиевич ведь тоже временами ходил берегом, чтобы не ломится через горитстую тайгу.
Выход по времени определился сам собой и по команде майора мы стали выдвигаться вперёд. Проводники подождали начальную головную группу и, поторапливая остальных, неспешно встали на тропу возле телефонки. Замыкали колонну проводники Борис и Михаил, Иван и Гриша были впереди, в середину встал майор вооружённый автоматом и отряд выдвинулся в путь. В лагере оставались Василий Николаевич, Сашка Задира и Ярцев с пораненной ногой по своей глупости. Майор специально не взялся за его доставку к морю для эвакуации, мол, пусть этот симулянт сам выздоравливает.
Перед выходом Ярцев собрал свои пожитки, и собрался было ковылять вместе со всеми к морю, но майор приказал ему оставаться и делать припарки на ноге.
— Может, прикажешь тебя на лошадке отвезти, сиди тут и не дёргайся. Я насчёт тебя пока ничего не решил, но решу. А хочешь бежать в Нельму тайгой, так никто тебя не держит, беги!
Разочарованию Ярцева не было предела, и он остался в лагере ждать возвращение отряда. Ему и Сашке Задире было дано задание, кровь из носа, обнести жердями к приходу отряда всю поляну с постройками от нашествия копытных, которые и так всё тут обосрали своим грильяжем. Посути этим заниматься было не нужно, да и ни к чему, но майор это придумал, чтобы занять обоих хулиганов делом до нашего возвращения.
— Соблюдаем толерантность к медведям, не кричать, не улюлюкать, не провоцировать к нападению, — громко сказал майор, обращаясь ко всему отряду.
— А почесать можно за ушком? — весело спросил Славик.
— Можно, но только за ушком — пятки не трогать, засмеётся!
— Да ладно, что мы маленькие товарищ майор, — сказал Славик.
— А то и предупреждаю, чтобы не ничего лишнего, медведь зверь обидчивый и хитрый, тут его напугаешь, а он пройдёт по следам и придавит, — сказал майор.
Как всегда, следуя за лошадьми, все сбились в кучу, а потом растянулись и не спеша следовали за ними. Местами шли по мелкой реке, перемещаясь с берега на берег как вела набитая тропа.
— Была река, и нет реки, — говорил, удивляясь Майоров.
— А здесь она пропащая. Видишь на реке дно горбатое, река не дура ей ненужно перекатываться вот она, и теряется в подземных проходах, — сказал ему Гриша.
— А потом что по колено в реке грестись? — спросил Майоров.
— По тропе пойдём, а здесь пока только так и будет, — сказал Майорову Гриша. — Слева направо погуляем. Товарищ майор глядите, вот туда видите, вон он выглядывает из-за колодины. Кто? Да медведь!
Услышав про медведя к Грише, почти бегом пробрался Иван.
— Где он.
— Вот пасёт за нами, уже в полный рост поднялся, — сказал Гриша, показывая на торчащую над корягой голову чёрного медведя.
— Рой ко мне, медведь, — крикнул Иван.
Собаки, шедшие где-то на удалении от колонны, тотчас вернулись и, почуяв зверя, бросились в атаку. Медведь явно не ожидал такого нападения, и, встав в оборону, боком стал отходить от реки назад.
— Рой отгони его и назад, — приказал Михаил.
Рой понял, что он него требуется, и, подав сигнал остальным собакам, стал гнать медведя на определённое расстояние, а там и сам медведь, под ожесточённый лай собак не задерживаясь, дал дёру.
После атаки Рой вернулся с собаками назад и влился в колонну, после чего все наши четвероногие телохранители получили, от меня по несколько гренок. Хозяева собак не возражали, что я вожусь с их собаками, и позволяли мне угощать их.
Тропа, по которой мы шли, была довольно-таки чистой от лесного мусора, какой была на Неми.
— Японцы чистят, вон, сколько нажгли кострищ, — сказал Михаил, показывая на обугленные круги на земле. — Придут сюда на своих корабликах вовремя шторма, спрячутся и режут лосось на икру сволочи, и никто их не ловит.
И как бы в подтверждение его словам к нам под ноги подошла стая горбуши, поднимающаяся к местам нереста.
— А если устроить засаду? — спросил я.
— Тут пулю и получишь такой борзый народ, ничего не боятся, а как заловят за мошонку так моя, ни знай ничего не понимай, а сами по-русски чешут не хуже любого филолога, всё понимают и дуркуют! — сказал майор.
— И где их тут ловить смотри какая непролазная тайга, — сказал Гриша.
— А медведи? — спросил Майоров.
— А они с ними договариваются, эй мохнатый человек, кричат, ты сюда не ходи, ты туда ходи, пулька нынче очень больно кусается!
Скоро тропа стала подниматься на высокий бугристый левый берег. Там мы и остановились на отдых.
— Ничего ребята, после этого привала горка пойдёт вниз, а там и до моря близко, — сказал проводник Иван.
Как он сказал, так и вышло, тропа перевалив через последний бугор, пошла вниз, как бы прощаясь с открывшимся видом на панораму широкой долины реки Птичьей (Сонье). Мы ещё какое-то время находились над дельтой реки без риска снова зайти в её речное болото. На спуске несколько раз мелькнули меж заросли березняка окна с изумрудно растительностью, прежде чем мы спустились с горки и слились с высоченными лопухами бадьяна. По цепочке передали, что можно громко разговаривать, чтобы отпугнуть пасущихся в дельте реки медведей. И мы тут же громко заговорили буквально ни о чём лишь бы произвести впечатление большого отряда. А скоро на нас налетел порыв ветра, и сильно запахло морем, что было поводом ускорить шаг.
Справа на выходе к морю река Птичья (Сонье) разлилась в широкую заводь с высоким барьерным наносом из песка и морского мусора с закрученным руслом, уходящим налево как раз под выходную из леса тропу.
— Сторонись левее, чтобы не сползти в реку, — предупредил стоящий на шухере проводник Борис.
И мы предупреждённые проходили выше и дальше к свободному от реки пляжу за сто пятьдесят метров, где и остановились в ожидании, когда покажется МРС. Слева на высоком берегу розовым цветом разливались заросли рододендронов вперемежку с цветущим шиповником, такой красоты я ещё не видел. Из зарослей прибрежного кустарника текло множество мелких ручейков, пропадая навсегда в песке пляжа.
— Опять ждать, ведь предупредил же чтобы шли пораньше, нет им надо сначала, когда мы придём! — возмущался майор Триполко, обращаясь в сторону дальнего северного мыса.
Мне лично было уже как-то всё равно, тем более что грозовые тучи непонятно куда-то унеслись, и небо приобрело вид голубой тарелки с жарким до изнеможения солнцем.
Парни разделись и, растянувшись на белом коралловом песке стали предаваться загару, чтобы потом, появляясь в приличном обществе не сверкать белой задницей. Не теряя на это занятие драгоценное время, я, скинув сапоги, отправился на поиски морских трофеев, выброшенных штормами.
И хорошо, что я прихватил с собой сидор, куда стал складывать свои находки. Особенно мне нравились солнечники мохнатые двеннадци лучевые звёзды, самой разнообразной окраски были и на девять лучей, но они были не очень привлекательные. Так же собирались небольшие обломки белых веток кораллов по цветной гамме такие же, как в Нельме, но здесь они были толще с рябью на окаменевшем костяке. На пляже нашлись и погибшие королевские крабы величиной с кулак и взрослые с мощными клешнями, но с расколотыми панцирями. Мелкие крабики уже почистили своих старших собратьев от мяса и, завидев меня с криками.
— Караул, убивают! — бросились в сторону плещущейся волны.
В отличие от пляжа Нельмы здесь находились небольшие раковины с перламутровым налётом при шипах. Парни, заметив моё собирательство, тоже отправились на эту тихую охоту. Скоро к нам присоединился и майор, он бесцеремонно высыпал из моего вещмешка всё, что я нашёл, изучил и, выбрав себе часть моих трофеев сказал.
— Ты Серёга в Нельме ещё себе насобираешь, а меня кто отпустит на дикие пляжи, в Заветах Ильича всё давно повыбрано и к новому шторму я всё равно не успею, сам понимаешь служба.
— Да ладно чего мне ракушек, что ли жалко, — сказал я себе, и отправился ещё дальше по пляжу.
До прихода МРС я добрал всё, что у меня забрал майор, а вот найденный пластиковый японский значок с иероглифами я припрятал. На значке улыбалась мультипликационная собачка с узкими глазами, этот трофей я решил никому не показывать, чтобы не скомуниздили.
Майоров решил искупаться, и когда он только-только стал заходить в воду, его окликнул проводник Борис, погрозив кулаком.
— А чего, люди в Самарге купаются, а мне что нельзя? — спросил Майоров.
— Гляди туда! — сказал ему Борис, показывая куда-то на море.
Я тоже туда посмотрел. Там резвилась акула мако, выпрыгивая из воды.
— Ну, дельфин и чего? — спросил Майоров.
— Это Лёша самая свирепая акула, что я здесь знаю.
— И что.
— Она людоед, людей кушает. Ням, ням. И любительница поохотиться на мелководье. Как кого увидит, тот час несётся к берегу. Ну что остановился, иди, искупнись.
Майоров тягостно вздохнул и вышел из воды.
— Лёха, а ты в речке яйца пополощи, легче станет, — крикнул ему весело Паша.
Майоров что-то прошептал в его адрес матерное и, пошлёпав ладошками по воде, вдруг отпрянул и отскочил по крабьи метра на три, испуганно уставился на плещущиеся волны.
— Не ссать это всего лишь сарганы играются… — сказал Гриша, проходя мимо, и вдруг отскочив от кромки воды, отбежал подальше.
— Акула, там акула!
Меня стоявшего у набегавшей волны как приморозило на месте. Вглядываясь в толщу прозрачной воды, я отчётливо увидел узкое прогонистое тело мако. Акула патрулировала край пляжа в надежде урвать себе на обед что-то живое. Меня взял на локоть Паша и отвёл от края берега и вывел из ступора.
— Ну что Серж обосрался, — сказал, засмеявшись, Славик, увидев моё бледное лицо.
— Обсеришся тут! Меня одна такая чуть не подловила Нельме, тоже натерпелся жути, — сказал я.
Майор достал пистолет и стал выжидать.
— Иосыч береги патроны, для этого есть карабин, а твоей пукалкой только пельмени лепить! — сказал Михаил.
Проводники стали караулить акулу, но она видимо что-то почуяла не ладное и уплыла прочь.
— Видите, соображает! — сказал проводник Иван, до сих пор находившийся при лошадях. — Собак не пускайте купаться, а то она их сразу доберёт.
Но собаки были сами себе на уме, облаивая подозрительные волны на почтительном расстоянии.
Майор, переговорив с проводниками, отправился с Иваном и Михаилом обследовать скальный мыс Птичий и позвал меня, помня, что я большой был любитель погулять по берегам.
— Слушай есть возможность сходить под мыс Птичий, у меня есть фотоаппарат и нам нужен фотограф, — сказал майор.
Я согласился сразу, и мы отправились пока МРС ещё где-то в пути, тем более что его не было видно даже на горизонте.
— А что там есть интересного? — спросил я.
— Пещеры, только ты Назарову и другим не рассказывай, ни к чему это, — ответил майор.
Предупредив других проводников о нашем походе к мысу Птичьему, мы, взяв с собой одного Роя, переправились на узкую барьерную косу, заваленную лентами морской капусты, и копошащимися в ней травяными крабами. Путаясь ногами в лентах гниющей капусты, мы прошли на более широкое место, где было чисто. По пути к мысу я собирал раковины, определяя, годятся они, чтобы положить в сервант или нет. В основном на пляже лежали старые раковины без перламутра, и мы их только отпинывали со своего пути. Майор Триполка зорко следил, не положу ли я себе в мешок какую-нибудь красивую раковину мимо его носа. Я, конечно, ничего мимо не проносил и показывал ему свои находки.
Михаил поднял интересную плоскую ракушку и показал майору и мне.
— Это морское ушко по вкусу что-то типа гребешка, а внутренняя часть раковины покрыта перламутром. Красивая будет вещица, а мясо можно готовить на костре, — сказал он.
Иван собирал на мелководье ракушки трубача, объясняя, как его готовить. Я посмотрел на эти ракушки с некоторой долей брезгливости, уж очень они были похожи на наши уральские болотные моллюски. Но Иван уверял меня, что это очень вкусно и напоминают гребешки. Ну, гребешки я уже пробовал, но как-то ещё не втянулся. Пробовал, по совету местных есть всё, но что-то мне «это всё» не понравилось, а вот мышца гребешка вещь достаточно вкусная. Так же Иван собирал морских ежей, рассказывая, как извлечь из них икру, отчего я только морщился.
— Да ты только попробуй сам, потом пойдёшь на охоту. У вас в Нельме под мысом Безымянным их полно, только Назарову не говори, а то этот паникёр начнёт тебе рассказывать всякие небылицы об их вреде. Вон видишь, из песка торчит член, это гуидак тоже вкусный морепродукт только его надо уметь приготовить. И внешний его вид вызывает у местного населения одни шуточки. На самом деле это дальневосточный деликатес. Рубль за сто ты его ещё не ел! Попробуй! Ты спроси у ваших староверов Овчинникова или Бессонова они тебе расскажут, как его готовить лучше.
— Вон там под мысом протянулись продольными пещерами укрытия, выбитые приливными волнами. В них любят отдыхать медведи, если расщелина позволяет им туда пролезть, — сказал Иван, снимая с плеча карабин.
Рой принял этот жест к охоте и осторожно ступая, стал обходить низкие ниши пещер, но, к счастью, там никого не оказалось, и мы обследовали их. Я сделал несколько снимков, запечатлев майора и проводников на фоне чёрных арок, и мы отправились обратно.
— Ну, вот будет тебе, что рассказать своим ребятам в Нельме, — сказал мне Иван. — Надо было в пещеру Неми ещё сходить, да как-то я про неё забыл. Ну да ладно здесь красивее, а там летучими мышами всё обосрано.
— А вот и МРС к нам летит на всех парах, — сказал Михаил, показывая на плывущий у дальнего мыса небольшой корабль.
Мы прошли по косе и, перейдя холодную реку, вышли на пляж.
— А почему нас не взяли? — спросил Паша.
— Опасно там, в пещерах могли находиться, медведи, а ну как кинулись бы, что тогда куда бежать, — сказал майор.
От корабля в нашу сторону направилась лодка, и майор уже предвкушал, как он устроит взбучку Назарову. Но тот опять не приехал.
— Ага, боится Петя, ну ничего я ему в Нельме ещё накручу хвоста! — сказал майор.
На этот раз хлеб к нам прибыл свежий, словно его всю ночь всем посёлком выпекали. Были ещё продукты, но это было уже не в счёт, главное мы были при хлебе.
— Как придём в лагерь сразу половину запаса булок порезать на сухари и подсушивать над костром, так он подольше сохранится, — распорядился майор.
— Кубиками или листами? — спросил у него я.
— Листами, конечно, а то кубики поломаются.
Вспомнив о жареной рыбе, я вытащил термос из кустарника, где он находился в прохладе и стал раздавать всем на хлебных листах наш перекус. Часть рыбы отдал членам команды МРС.
Капитан в знак благодарности распорядился доставить несколько шипастых королевских крабов, выбранных ими из ловушек. Я, конечно, отказываться не стал, хоть и было тяжко нести на себе весь этот живой груз, зато вечером предполагался царский ужин!
Майор о чём-то бурно говорил в стороне с капитаном корабля Головатюком, не обращая внимания на солдат и проводников.
— Не сошлись в цене… — услышал я смешок от Ивана, когда он разговаривал с другими проводниками.
Значит, майор имеет какие-то денежные дела с капитаном, вероятно, не поделили цену за ягоды лимонника. За всё время пока я находился в отряде, наш командир мешками собирал ягоды, чтобы толкнуть их через Головатюка. Да что-то у них не получалось с ценой сбыта, капитан решил платить меньше, ссылаясь на сложность продажи на чёрном рынке. Но и майор возражал, ссылаясь на риск встречи с тигром и медведем.
— А бурундуки там тебя не напугали, — съязвил Головатюк.
— А если менты и инспекторами и что мне сказать им, мол, случайно набрёл на чьи-то мешки!
— А это майор твои проблемы, — отбивался Головатюк.
Его можно было понять, он тоже рисковал, ведь это называлось браконьерством. Просто многие не желали платить за лицензии на сбор таёжных продуктов и брали из тайги продукты тоннами. И для них было чудно жить в тайге и собирать ягодки-грибочки, чтобы хватило до следующего лета, а заработать на этом шиш!
Майор и капитан крепко поспорили едва, не срываясь на крик, но потом обоюдно пришли к какому-то решению возникшего разногласия по урегулированию цен и Троиполко согласился сбавить немного цену. После чего майор загрузил в лодку четыре мешка ягод лимонника, и они уже довольные сделкой расстались. Майор, собирая ягоды за них ничего не платил, а в распоряжении капитана находился МРС, и он мог отвезти при оказии груз в Совгавань. По всему уже получается на халяву, не платя за государственное топливо.
Наши проводники отдали свои мешки с ягодами, не споря за ту цену, что назначил капитан. Ему всё-таки рисковать сдавая ягоды кому надо в обход заготовителей, дравших три шкуры с местного населения, мол, чего жадничать тайга под рукой греби да греби. А тут не только ягоды лимонника, но и его стебель для заварки на таёжный чай. Сами лимоны покупать было дорого, а тут его заменитель лиана лимонника. А лимонник как продукт намного ценней, чем какие-то лимоны из магазина. Обратно мы возвращались довольные, что снова побывали на море и повидали много чего удивительного. По пути к лагерю проводник Михаил, заметив, как я упиваюсь потом, посоветовал мне отрезать у крабов ноги, чтобы было легче нести, а всё, чтобы было в панцире, по его мнению, было несъедобно. И да действительно мне полегчало, к тому же я ещё нёс разные морепродукты на вечерний ужин.