de omnibus dubitandum 1. 119

    ЧАСТЬ ПЕРВАЯ (1572-1574)

    Глава 1.119. УЛУГ-МУХАММЕД БИН ИЧКЕЛЕ-ХАСАН И ЕГО ОКРУЖЕНИЕ…

    Я, пишет Рахимзянов Булат Раимович,  профессиональный историк, кандидат исторических наук в своей книге «Москва и татарский мир», полагаю, в этот период (1400–1445 гг.{См.: Рахимзянов Б.Р. Касимовское ханство (1445–1552 гг.). Очерки истории. — Казань, 2009. — С. 47–65}[Герберштейн С. Записки о московитских делах. — Павел Иовий Новокомский (Паоло Джовио). Книга о Московском посольстве / Введ., пер. и прим. А.И. Малеина. — СПб, 1908: (Тип. А.С. Суворинa). — 383 с.]) юрты им не выделялись, так как, скорее всего, сами они воспринимали свое пребывание в Московском княжестве как кратковременное, мечтая поскорее вернуться в сарайские просторы.

    Потому они, вероятно, просто перемещались по московской территории со своими людьми, кочуя от пункта к пункту и, возможно, доставляя немало проблем местному населению своими привычками (грабежом, например, так как даже в XVII в. жалобы подобного рода на Чингисидов поступали постоянно, например на будущего касимовского хана Арслана бин Али, не говоря уже про XVI век, когда пребывание на московской территории бывшего казанского хана Мухаммед-Амина отмечается летописцами как весьма проблемное для крестьян).

    В течение 1412 г. Тохтамышевичи преуспели в оттеснении Эдиге от властных позиций в Сарае — зимой 1412 г. Джелал ад-Дин «сяде» в Сарае. Их бывший покровитель Василий I был вынужден в августе 1412 г. совершить поездку в Сарай к «Зелени-Салтану» как к законному наследнику трона Чингис-хана {ПСРЛ. — Л., 1925. — Т. 4. — Ч. 1. — Вып. 2. — С. 412; СПб, 1913. — Т. 18. — С. 161; Сафаргалиев М.Г. Распад Золотой Орды. — Саранск, 1960. — С. 186–190}. Однако, по приезде он, застал на престоле уже другого сына Тохтамыша, Керим-Верди, убившего брата {ПСРЛ. — М., 1965. — Т. 11. — С. 219}.

    Тем не менее, временно стабильность общеимперских дел была восстановлена. Это было первым путешествием в Сарай для Василия за многие годы неподчинения Орде {ПСРЛ. — СПб, 1853. — Т. 6. — С. 139; М., 1965. — Т. 11. — С. 219; М., 2000. — Т. 15. — Стб. 486; Сафаргалиев М.Г. Распад Золотой Орды. — Саранск, 1960. — С. 188–189}.

    Василий был, несомненно, лично хорошо знаком с сыновьями Тохтамыша, так как в юности, как и другие московские князья-наследники трона, около трех лет проживал в Орде {Горский А.А. Москва и Орда. — М., 2000. — С. 135}.

    Политических фигур уровня Джелал ад-Дина и Керим-Верди, являвшихся сыновьями одного из последних могущественных ханов Улуса Джучи, мысливших себя как потенциальных правителей единой ордынской империи, мало интересовала жизнь в «руском улусе». Они обращались к московскому правителю лишь за помощью для решения своих кратковременных тактических задач. В их умах московская часть Улуса еще не имела самостоятельного политического значения и ценности, которую она приобретет для последующих «постояльцев» из Степи. Их мысли были заняты восстановлением единого имперского государства.

    Невнимание позднейших историков (благодаря усилиям романовских фейкометов и слепо поддерживающих их наших заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков – Л.С.) к этим фигурам не говорит об их политической «мелкоте» и никчемности — это лишь свидетельство перенесения позднейших реалий на события далекого прошлого, предмет для изучения интеллектуальной истории.

    Москва на данном этапе своего развития была включена в позднезолотоордынскую политику на позициях подчиненной стороны. Мнение ее правителей не интересовало представителей стороны коллективного сюзерена. Ее влияние на политической сцене Дешт-и Кипчака в это время едва просматривалось и было минимальным; по масштабам оно было несопоставимым с влиянием Великого княжества Литовского (ВКЛ).

    Возможно, последнее и задавало образцы отношений с Ордой, в дальнейшем заимствованные и видоизмененные Москвой.

Улуг-Мухаммед бин Ичкеле-Хасан и его окружение.

    К 1425 г. и Эдиге, и Василий были мертвы, и короткий период влияния Тохтамышевичей в Сарае миновал. Наступала эпоха поздней Золотой Орды. Соответственно, на сцену выходили новые политические фигуры. Одним из них был Улуг-Мухаммед, личность, которая в дальнейшем установит новый вид отношений с московским великим князем Василием II. Эти отношения приведут к первому длительному поселению Джучидов в Московии и переменам в положении джучидской аристократии Степи и Даниловичей-Рюриковичей относительно друг друга.

    Когда Василий I скончался в 1425 г., на территории великого княжества развернулась кровопролитная гражданская война [Города России XVI в.: материалы писцовых описаний. — М.: Древлехранилище, 2002. — 469 с.] за наследование великокняжеского трона {Некоторые новые подходы читатель может проследить в статье: Woodworth С. К. Sophia and the Golden Belt: What Caused Moscow's Civil Wars of 1425–50 // Russian Review. — 2009. — ;ol.68. — № 2. — P. 187–198. Единственным фундаментальным исследованием по теме остается монография А.А. Зимина: Зимин А.А. Витязь на распутье: Феодальная война в России X; в. — М., 1991}[Горсей Джером. Записки о России. X;I — начало X;II вв. / Под ред. В.Л. Янина; Пер. и сост. А.А. Севастьяновой. — М.: Изд-во МГУ, 1990. — 288 с.].

    Смерть Василия I и последующая борьба за престол произошли во время возобновившейся политической неразберихи в Степи. После смерти Эдиге в 1419 г. представители двух противоборствующих ветвей династии Джучи начали многолетнюю борьбу за наследство {Ахмедов Б.А. Государство кочевых узбеков. — М., 1965. — С. 39 и далее; Сафаргалиев М.Г. Распад Золотой Орды. — Саранск, 1960. — С. 198–235. Ш1 ПСРЛ. — М., 1965. — Т. 12. — С.15; М.; Л., 1949. — Т. 25. — С. 249. См. по этому поводу статью Ч. Вудворс: Woodworth С. К. The Birth of the Captive Autocracy: Moscow, 1432 // Journal of Early Modern His-tory. — 2009. — ;ol. 13. — № 1. — P. 49–69}.

    К началу 1430-х гг. одному из основных претендентов на власть в Степи, Улуг-Мухаммеду, удалось на время собрать воедино под свой контроль центральные земли империи, включая Крым. Именно в это время (конец 1431 г.) двое основных претендентов на московский великоняжеский трон прибыли в ставку Улуг-Мухаммеда в надежде на поддержку своей кандидатуры верховным сюзереном {ПСРЛ. — М., 1965. — Т. 12. — С. 15; М.; Л., 1949. — Т. 25. — С. 249}.

    На тот момент Улуг-Мухаммед являлся легитимным верховным правителем западной части империи, полноправным сарайским ханом и, соответственно, сюзереном «руского улуса».

    Хан и его окружение не смогли найти консенсус со своими ордынскими же оппонентами в данном конфликте. Улуг-Мухаммед (фактически московский даруга* Мин-Булат и поддерживавшие его беки) поддержал Василия Васильевича (Василия II), а его дядя Юрий Дмитриевич склонил на свою сторону представителя клана Ширин карачи-бека Текину (Тегине).

*) Дарога или Даруга (см. илл.) — чиновник у монголов. Название это происходит от монг. глагола даруху — давить в смысле прикладывать печать. Отсюда Д. значит чиновник, прикладывающий печать, что по-тюркски передавалось словом баскак. Даруги у монголов управляли завоеванными провинциями в звании наместников (поэтому Гулагиды в Персии называли себя на монетах даругами); но, кажется, главным назначением их был сбор дани. Так, в 1223 г. Чингис-хан с этою целью отправил даруг в завоеванные страны. В этом значении даруги привились и у нас. Иоанн Грозный посылал Д., сборщика дани, в Сибирь. Теперь в Персии Д. — базарный полицеймейстер или низший полицейский чиновник.
Еврейский Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона

ДАРУГА, в русском написании ; дорога, в позднезолотоордынских татарских государствах – крупное административное-политическое образование (княжество). Термин Д. происходит от монгольского «daru» –давить, подавлять. Производным от него является «darugaci», в другой форме – «daruga» (daraga) – правитель, губернатор. Должность дараги (даругов) – институт, унаследованный от Золотой Орды. Там в функцию дараги входила перепись населения, сбор податей (дани) и доставка их хану, устройство почтовых сообщений и набор войска. В период татарских ханств известны даруга-беки, в том числе в начальный период образования Казанского ханства среди ближайшего окружения хана Улу-Мухаммеда упоминаются двое дараг-князей. Существует мнение, что даруга-беки находились в ведении карача-беев, стоявших в татарских ханствах во главе отдельных «юртов» – княжеств. Последние на территории Казанского ханства после его завоевания руCкими и создания Казанского уезда трансформировались в «дороги». В Казанском ханстве существовало 5 княжеств (даруг) во главе с кланами Ширинов, Аргынов, Барынов, Кыпчаков и Мангытов. В настоящее время большинство из известных в Казанском уезде второй пол. 16 – нач. 17 вв. «дорог», удалось отождествить с даругами – княжествами, существовавшими в Казанском ханстве (Арская «дорога» – княжество Кыпчаков, Галицкая – Аргынов, Алатская – Барынов, Ногайская – Мангытов). Деление на 4 «дороги» существовало в 17-18 вв. и в Уфимском уезде (Казанская, Ногайская, Осинская и Сибирская дороги). В данном случае происхождение этих «дорог» скорее всего связано с нахождением разных частей Южного Приуралья в сфере влияния разных позднезолотоордынских татарских государств (территория Казанской д. – Казанского х., Сибирской д. – Сибирского х., Ногайской д. – Ногайской Орды). Но термин «дорога» и тут восходит к более раннему понятию «даруга», возможно, в Приуралье в период господства Ногайской Орды, ранее – Шейбанидского государства, имевшего и более конкретное содержание. Часть селений нынешнего Альметьевского района входила в состав Ногайской и Зюрейской дорог.
Лит.: Усманов А.Н. Присоединение Башкирии к Русскому государству. – Уфа, 1960; Федоров-Давыдов Г.А. Общественный строй Золотой Орды. – М., 1973; Усманов М.А. Жалованные акты Джучиева Улуса XIV-XVI вв. – Казань: Изд-во КГУ, 1979; Vasary I. The Yolden Horde term daruga and its survival in Russia // Acta Orientalia Academiat Scitntiarum Hungarieae. T. XXX (2), 1976. – p.p. 187-197; Исхаков Д.М. От средневековых татар к татарам нового времени (этнологический взгляд на историю волго-уральских татар XV-XVII вв.). Научное издание. – Казань, 1998.
А.В. Ногуманов

    Правда, фактически Текина не посмел выступить против хана, и таким образом Василий стал легитимным великим князем {Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов. — М.; Л., 1950. — С. 416. Псковские летописи. — М.; Л. 1941. — Вып. 1. — С. 39}[Государственный архив России X;I столетия: Опыт реконструкции / Подг. текста и коммент. А.А. Зимина; Под ред. и предисл. Л.В. Черепнина. — М., 1978. — Т. 1–3. — Т. 1. С. 1–212. -Т. 2. С. 213–438. — Т. 3. С. 439–631].

    Конфликт между Рюриковичами всего лишь затих, но не прекратился, как, видимо, и конфликт между ордынскими силовыми группировками.

    Раскол в лагере Улуг-Мухаммеда ярко демонстрирует нам шаткость личных позиций хана во властных реалиях Степи того времени. Примерно к 1435 г. власть Улуг-Мухаммеда была серьезно оспариваема другим претендентом на единую власть, Кучук-Мухаммедом бин Тимуром. Среди позиций, по которым данный Джучид соперничал с Улуг-Мухаммедом, было и московское наследство.

    Возможно, Кучук-Мухаммед решил поддержать сыновей Юрия Дмитриевича (умершего в 1434 г.) в конфликте с Василием.

    В 1437 г. Кучук-Мухаммеду удалось выдворить Улуг-Мухаммеда за пределы степной зоны Дешт-и Кипчака. Князь Айдар, являвшийся представителем клана Кунграт (зять Улуг-Мухаммеда), увел три своих тумена на левый берег Волги, покинув Улуг-Мухаммеда.

    Последний также вошел во временный конфликт с кланом Ширин (отголоски ситуации 1432 г. по поводу московского княжения, когда хан отдал приказ в случае неповиновения убить карачи-бека Текину [«Тегиня»]). Представители клана Мангыт в определенный момент тоже сочли, что Улуг-Мухаммед им более не нужен {Барбаро и Контарини о России. К истории итало-русских связей в X; в. — Л., 1971. — С. 140–141. О нем см.: Трепавлов В.В. История Ногайской Орды. — М., 2001. — С. 94–95}[Готье Ю.В. Десятни по Владимиру и Мещере 1590–1615 гг. — М.: Изд. имп. О-ва ист. и древн. российских при Московском ун-те, 1910. — 39 с.].

    Таким образом, Улуг-Мухаммед лишился поддержки клановой знати Улуса Джучи, без которой правление было невозможно. Мангыты выбрали своим ханом Кучук-Мухаммеда, сместив Улуг-Мухаммеда [Документы и материалы по истории Мордовской АССР. — Саранск, 1939–1951. — Т. 1–3].

    Это было не первый раз, когда Улуг-Мухаммеду приходилось искать убежища на периферии. В 1420-х гг. он скрывался в Крыму, а также у Витовта в Великом княжестве Литовском. Но к 1437 г. Крым контролировался его противниками, а его давний союзник — великий князь литовский Витовт был мертв.

    Осажденный хан и его сторонники решили двинуться на север, в верхнеокские земли, имевшие гибкую подчиненность Крымскому улусу Золотой Орды, Великому княжеству Литовскому и Великому княжеству Московскому {Подробнее см.: Беспалов Р.А. Новосильско-Одоевское княжество и Орда в контексте международных отношений в Восточной Европе XI; — начала X;I веков // Средневековая Русь. — М., 2014. — Вып. 11.— С. 257–326}, к крепости Белев.