Способен ли здешний подлец стать Писателем?

Этот вопрос заинтересовал меня вплотную на «Прозе», ибо материала предостаточно.

Я подошёл к проблеме непредвзято и потому предлагаю сперва охарактеризовать персонажи, то есть «здешнего подлеца» и «Писателя».
Ну, как лягушек под микроскопом.
А уж потом поищем связи меж ними.

Заметьте: слово «Писатель» я начертал с заглавной буквы, подразумевая таким жестом  именно Писателя вообще, талантливого творца, а не троечника-пенсионера, которого опосля средней школы потянуло вдруг свозь грамматические ошибки озарить мир своими дачными откровениями.
Ну, чей кот Васька с его кошкой Муркой стакнулся.   

С Писателем более-менее ясно.
Вот их череда: Толстой, Достоевский, Бунин, частично Лермонтов…
Любитель юных пейзаночек, игрок, антисоветчик, дуэлянт…

Но что-то же их объединяло?! Великих?! Что?!

Честь. Честь, господа. Она объединяла. 

Никому из них и в голову не пришло бы «зажилить» карточный долг или «смухлевать», избегая дуэли.

Словом, с Писателем мы определились.

Поговорим о подлеце.

О здешнем литературном подлеце, разумеется!
Не о том хаме, что подстерегает вас в подворотне с кастетом.
Поговорим о подлеце робком, якобы творческом, он с авторучкой, бумагой и ластиком. Тусуется на «Прозе», тужась пробиться на Олимп.
То есть на кочку рейтинга.
 
Для того вступим на общую почву. Школьную. Мы же все учились в школе! Так?

Вы согласны, что втихаря стереть ластиком «пятёрку» ненавистного Толяна в классном журнале — это подлость?
Ну, исправить её на «двойку» авторучкой Ниныванны?
Ну, чтобы свирепые родители всыпали Толяну ремня и лишили мороженого?
Под хихиканье друганов подлеца?

Вижу, согласны. 

С тутошним подлецом тоже ясно.

И возникает вопрос ребром: избегая дуэли или отдачи карточного долга, способны ли были Толстой, Достоевский, Бунин и Лермонтов стереть ластиком «пятёрку» Толяна в классном журнале?

Смешно?
Мне  —  нет.

Ибо на «Прозе» я вижу именно это, дамы и господа: трут.
Взрослые люди, мнят себя Писателями, а трут вовсю!

Я не о похабщине от ущербных душонок, которую грех не выкинуть, чтобы страницу не оскверняла.

Я о полемике с подлецом.
Чуть оплошает здешний подлец в словесной дуэли — ну тереть вражий выстрел!
Не было его!
Ща сам пальну пакость какую-нибудь!
Как, опять мимо?
Ах, он умный, сука эта ядовитая, острит ещё тут?!
Блин, ну как публика засмеётся...
Над кем, надо мною, над Великим писателем?!
Стереть! 

И трёт. 

Так кто же он как писатель, сей подлец, трущий вражьи выпады, как когда-то тёр пятёрки Толяна в классном журнале Ниныванны? Получая потом от Толяна по сопатке?

Неужто и впрямь Великий?
Что пишет-то он нонче, у настольного светильника Великих?
 
Зайдёшь на страницу таковского забияки-дуэлянта — сплошь хвастливая болтовня, как он морды бьёт направо-налево всяким недругам-лузерам, или вымученная мистика-фантастика с обильной кучей ненужных прилагательных, якобы украшающих пейзаж, или неуклюжая попытка давить слезу из читателя, или кургузые до невозможности стихи, какие и в замызганной электричке постыдится декламировать любой бомж.

Не получается из урождённого подлеца писатель, дамы и господа.
Даже микроскопический, с маленькой буквы.

Увы, экспериментальный факт.
Установлено.

Что скажете?