Восстание Ангела

В своих ночных кошмарах Энджел постоянно слышал этот звук. Низкий, вибрирующий гул нибируанских технологий, который, казалось, жил прямо под его черепом. Хотя он родился на Земле, от человеческого у него остались лишь обрывки воспоминаний: тепло солнечных лучей и силуэт женщины, поющей ему колыбельную. Всё остальное было выгравировано на стерильном серебре лабораторий: зондирующие лампы и бесконечная череда тестов, направленных на то, чтобы сломать его, а затем собрать заново.

Нибируанцы, высокие и стройные, с кожей цвета обсидиана, считали его идеальным образцом. Почему именно его? Ответа не было. Их язык, состоявший из щелчков и свистов, был ему непонятен, а цель экспериментов оставалась загадкой, вызывающей лишь глухую, звенящую пустоту.

С каждым сеансом они подбирались к пределу его выносливости. Ему вводили сыворотки, от которых тело наливалось жидким огнем, а кости готовы были распасться, и помещали в гравитационные поля. Его разум был прошит психическими зондами, вызывающими постоянную пульсирующую мигрень. Так продолжалось год за годом.

Постепенно его тело начало преображаться. Порезы заживали за считанные минуты, а слух улавливал вибрации от шагов даже сквозь толстые стены лаборатории. Но каждая крупица силы оставляла свой отпечаток. Воспоминания о прошлом исчезали, а сочувствие к людям угасало под пристальным взглядом лаборантов. Ему на смену приходила холодная рациональность.

Но в этот раз они прошли черту.

Его, как всегда, положили на металлический стол, и магнитные захваты с щелчком закрылись. Нибируанский ученый, лицо которого было скрыто за сложной маской из датчиков, взял инъектор с густой фиолетовой жидкостью.

Игла коснулась шеи. Но на этот раз всё было по-другому. Энджел услышал пронзительный визг высокой частоты, и мир вокруг него взорвался. Лаборатория исчезла, и он увидел всё сразу: силовые кабели внутри переборок, пульс охранника за дверью, микротрещины на стенах.

Индикаторы магнитных захватов на его запястьях мигнули красным — импульс в его теле перегрузил их цепи.

Учёный рефлекторно потянулся к кнопке тревоги на консоли. Энджел действовал без раздумий. Воспоминания о тепле прикосновений к его коже вспыхнули и мгновенно исчезли, поглощённые чужеродной ДНК. Он дёрнулся. Захват на его правой руке лопнул.

Пальцы Энджела сомкнулись на шее нибируанца. Раздался глухой хруст — треснул воротник костюма биозащиты. Учёный успел издать высокий свистящий звук, прежде чем Энджел впечатал его лицо в панель управления.

Экран взорвался снопом бело-голубых искр. В воздухе резко запахло озоном и горелой плотью.

Энджел стоял над телом нибируанца, с трудом переводя дыхание. Его пальцы, недавно с лёгкостью ломавшие металл, теперь дрожали. Он бросил взгляд на свои руки и заметил, что они покрыты густой чёрной кровью и выглядят неестественно большими для человека.

За дверью послышался тяжёлый топот. Бесстрастный механический голос через динамик на потолке объявил: «Сектор Альфа-4 заблокирован. Активирован протокол стерилизации. Уровень угрозы: летальный».

Дверь была заблокирована. Охранная система перекрыла выход силовым полем. Однако над консолью, которую он только что уничтожил, зияла тёмная дыра вентиляционной шахты. Решётка была сорвана во время вчерашнего гравитационного выброса, и у технических специалистов не хватило времени на её замену.

Энджел с трудом подтянулся на руках, чувствуя, как металл узкого короба давит на него со всех сторон. Воздух внутри был затхлым и пах озоном. Он полз вперёд, в темноту, оставляя за собой гул лаборатории.

Его место занял нарастающий вой сирен.

Далеко впереди сквозь решётку вентиляции виднелось незнакомое звёздное небо. Он не понимал, где находится, но впервые за долгое время ощутил ледяной, обжигающий вкус свободы. Но вместе с этим пришло и другое осознание: фиолетовая жидкость не просто наделила его силой. Она изменила его природу. Теперь нибируанцы будут преследовать его не как подопытного, а как бракованный, но смертельно опасный образец, который нужно уничтожить любой ценой.