Память сердца

                …Шла вторая неделя войны. Не грохотали снаряды, не взрывались бомбы, не привозили в избы раненых с поля боя…
Но как-то согнулись сразу, посуровели люди, как-то мигом повзрослели мальчишки, немой вопрос засел в скорбном взгляде матерей: надолго ли, разобьём ли, удержим ли?  Урожай в Кемеровской области, как и во многих районах Сибири,  старожилы рассказывали, обещал быть богатым. Оттого и обидно было  бросать деревенские заботы на баб да стариков. А приходилось, ничего не поделаешь.  Двери Верх - Чебулинского райвоенкомата были открыты даже ночью, работали все: мобилизация, проверка и перепроверка списков подлежащих призыву на срочную службу, в ополчение… - да мало ли! Одно слово – война. И хотя речи по радио и в газетах были бодрыми, но народ  в Сибири тёртый, между строк читать привык: поняли, что до победной прогулки по Германии не одну пару сапог стопчем, а уж народу поляжет!...
Хотя его, народ, кто когда считал? «Рать неисчислимая», «дубина народной войны» - это всё у классиков красиво получалось. А в нашем, двадцатом веке, проще всё оказалось: «лес рубят, щепки летят». Вот и порубили немерено: десять миллионов в колхозную пору уничтожили, ликвидировали «как класс» тех, кто на земле умел работать, так что до сих пор аукается; воевать умеющих во враги да заговорщики записали…
Вот  после войны правительства с собственным народом Гитлер на нас и навалился. Армия, конечно, армией, но у нас ведь как? Россия – она общая наша и судьба,  и любовь, и забота, - не только армейская…
Мы ведь кто? Мужики, сибиряки, а это значит, - бери винтовку и иди на войну, не жди, когда позовут…»
Я думаю, что так мог сказать о том времени, о своих товарищах  и о себе Николай Петрович Тюменцев, человек, о фронтовой судьбе которого рассказала мне моя ученица.
Кто он такой, спросите вы. Ветеран. Солдат. Сибиряк.
В общем, один из тех, кому мы привыкли посвящать на митингах слова благодарности за мирное небо над головой, за счастье быть рождёнными на этой земле… Один из них, наших земляков – героев.
     Когда началась война, Коле Тюменцеву было 16 лет. Здоровый, крепкий, он не боялся в колхозе никакой работы. Как переехали в Верх-Чебулинский район Кемеровской области коренные омичи  Тюменцевы в 1939-м, соседи из местных жителей сразу отметили рослого паренька Колю. Отцу не просто помощником был: дом на нём держался, ведь отец из рейса да в рейс, а мать в колхозе трудодни зарабатывала, спины не разгибая. Сестрёнки младшие тоже на Коле были, успевал управляться.
Как-то в начале 1942 года другу Колиному, Сергею Чекмарёву, повестка пришла в военкомат.
«Пойду и я», - однозначно решил для себя Николай. В том, что Коле не было на тот момент 18 лет, разобрались позже, когда обезумевшая от горя мать в поисках сына прибежала к дверям райвоенкома.
А Коля в этот момент уже был на сборном пункте Верх-Чебулинского РВК.  Вместе с друзьями-односельчанами направили его в Рубцовское пехотное училище; это был краткосрочный выпуск, всего полгода – и готов автоматчик!    Но даже эти полгода казались вечностью им тогда. Рвались на фронт, бить фашиста.
Друг, Серёжка, всё время повторял: давай сбежим, чего тут отсиживаемся? Без нас война кончится…
Но хватило войны на Серёжкин век. Убило его шальным снарядом в первый день, как только в полк прибыли по назначению.   А Коля Тюменцев  в составе 703-й стрелкового полка провоевал автоматчиком  два года.  В 1943 году, в бою под  Сталинградом, ранен тяжело был. Отвезли его в госпиталь.
 Месяц без войны странным ему показался. Тишина, красивая и спокойная медсестра Анечка  довоенным голоском сообщает о том,  что сегодня на ужин котлеты…
В городке этом,  где госпиталь располагался,  библиотека была, библиотекарша худенькая такая, в очках, книжки раненым приносила.
А однажды и вовсе чудо: в клубе концерт на 7-е ноября состоялся, так его для раненых повторили специально…
Котлеты, книжки, концерт… Чудно. Как до войны. И казалось: где ты, война, может, приснилась?   Но нет,  сводки газетные напоминали о ней, звали: вставай, Коля, хватит обороняться, гнать пора фашиста с земли нашей. А ещё память мучила, свернулась там, в мозгу, клубочком, не даёт покоя. Друг, Серёжка,  ни пожить, ни повоевать не успел…У него дома мать одна, сестра перед войной померла, не довезли до районной больницы…
«На войну мне надо, вылечился, иначе кто за Серёжку фашистам отомстит?!» - так думал Коля, готовя свой побег из госпиталя.
Но зря он, оказывается, его готовил. Не пришлось бежать Коле Тюменцеву. Разбомбили госпиталь вскоре, отстреливался, сколько мог, а потом ушли с обозом все, кто в живых остался…
Две недели шли, пока на наших не наткнулись в буквальном смысле слова.  Патруль партизанский, как из-под земли, вырос:  «Кто такие? Документы?»   Разбирались недолго. На их счастье, самолёт ночью за ранеными партизанами прилетел, ну а с самолётом и их отправили дальше разбираться.
По всякому  могла закончиться эта история. Могла и оборваться тогда жизнь Коли Тюменцева; случаев было – хоть отбавляй!
На его счастье,  удивительно быстро нашлись документы, подтверждающие, что он, Николай Тюменцев, воевал в составе 703-го стрелкового полка… А нашлись потому, что его, Колю, месяц уже его командир разыскивал, везде запросы посылал; оказывается, награждён был автоматчик Тюменцев Орденом Боевого Красного Знамени, потому и разыскивали…  И так ему в свой полк захотелось, он даже заплакал, когда в канцелярии ему назначение выписывали в другой полк, 17-й гвардейский, воздушно-десантный…
В составе этого полка воевал Николай с 1943- го  по 1945 год.
Может, везло, а может, судьба ему за Серёжку жизнь подарила, но только ни одной царапины за два года! Однополчане любили с ним в разведку ходить: молва так и окрестила Колю – «заговорённый».
И где бы ни воевал «заговорённый», - под Сталинградом, или в Белоруссии, когда фашистов оттуда выгоняли, - везде и всегда его одна мысль, одна главная линия вела вперёд – мысль о том, что не за себя одного он жизнь проживает, что обязан он дойти туда, обязан увидеть своими глазами поверженного врага…
В Берлин, в Берлин! - там за Серёжку он отомстит, там объяснит он всем этим гадам, что не имели они права на нас войной идти, жизнь ему, Коле, и его землякам портить. Уж он объяснит им!
Так и воевал Коля с каким-то остервенелым чувством, в атаку шёл, не боясь ничего, на любое самое дерзкое дело  вызывался…
И вот как-то приехало начальство к ним в полк, нужно было срочно хорошего разведчика в 16-й отдел охраны политуправления фронта.
Рекомендовали, конечно, Колю.
 И дошёл он до Берлина разведчиком. О службе своей в последние военные месяцы он сильно-то не распространялся, и это понятно.
Ну, а Берлин Коле рассмотреть хорошо удалось: ещё полгода после Победы демобилизоваться не мог. Расчищали заминированные районы, выявляли фашистов, которых предостаточно оставалось…
Демобилизовался наш  солдат только в 1946 году. В родные места вернулся героем: два ордена Красного Знамени, Орден Красной Звезды, медаль «За отвагу»…
…Умер Николай Петрович Тюменцев 10 мая 2005 года.  Может, не выдержало сердце волнений в связи с только что отгремевшими залпами юбилейного праздника Победы?  А может, время солдату пришло  на покой уйти.   В общем, отвоевался гвардии капитан, автоматчик 703-го стрелкового, разведчик 17-го воздушно-десантного полка Коля Тюменцев.  Ушёл. Да только так ли? Ведь остался он в своих детях и внуках, остался в домах, которые построил, в деревьях, которые посадил.  Остался, потому что  живёт в  городе  Новосибирске большая семья Тюменцевых: дети, внуки и правнуки солдата-героя.  Бережно хранят в семье боевые награды Николая Петровича. Кто-то фамильные драгоценности бережёт, а Тюменцевы – солдатские награды, пожелтевшие от времени документы и фотографии. Это – их семейные реликвии, их фамильные ценности.
Правнучка Николая Петровича, Оля Катарева, закончила колледж питания, она - кондитер 5-го разряда, поступила в институт.  Это именно ей принадлежит идея написать о своём прадеде, как  ей же принадлежит идея не отдать в музей награды Николая Петровича.  «Пусть у нас дома будут», - сердито сказала она на семейном совете; аккуратненькие подушечки сшила из красной ткани, закрепила на них ордена и медали. Положила в сервант, вместе с воинскими документами прадеда.  Ольга – в него, в Тюменцева.  Как говорят родные, и обличьем, и характером всё от него взяла. Высокая, крепкого сложения, голос громкий, «командный, как у деда», - шутят домашние; да и характер будь здоров!  Не зря, выходит, воевал солдат Коля Тюменцев, не зря дошёл до Берлина. Отомщён друг его юности Серёжка, увидела перед смертью внучат и счастливого сына мать солдата. Уверенно пошли по жизни его  дети и внуки.  И вот она, правнучка Оля, юная жительница большого города, сибирячка, будет жить в 21 веке и понесёт дальше, и сохранит для потомков священную память. Память сердца. Память его сердца.
От автора: 2020 год, 9 мая.
Когда гирлянды памяти возложили к Вечному  огню руководители города и области, к стелам  с именами павших новосибирцев устремились колонны горожан.  Кто-то махнул мне рукой. Это была Оля, но не одна. Вся семья Катаревых пришла на митинг. Оля и её мама, продвигаясь к Вечному огню, держали огромную корзину цветов.
И в ту минуту я дала себе слово: я обязательно напишу об этом.