Последний день отпуска

В это утро я бодро поднялся с постели. Уверенно шагнул на кухню и поймал себя на мысли, что в голове так ясно, словно я нахожусь в центре какого-то бурного умственного процесса, который поднимал адреналин, напрочь отбивая даже мысли о сне. «Отчего такая лёгкость?» — подумал я. Интересно… В окне я увидел, как медленно пролетают два жёлтых берёзовых листочка. Повернув голову, я увидел наглаженную форму: «О, да, помню, завтра на службу», — промелькнула мысль. В этот момент неожиданно заиграла мелодия на телефоне: «Ну кто там в такую рань?» — сказал я вслух, протягивая руку к телефону, который лежал на столе. На дисплее телефона, мигая и разливаясь в разные цвета, красовалась надпись «Начальник», а под ней маленькими цифрами светился номер телефона. В голове промелькнуло: «Чего ему надо? Я в отпуске». Следующая мысль: «Не брать трубку», а вдруг случилось чего? Нет, нет, надо ответить, уговаривал я себя.
— Алло?
— Ты уже там?
— Здравствуйте, Владимир Сергеевич!
— Ты уже там, «тяжи» там?
В этот момент мне показалось, что я всё-таки ещё сплю.
— Я вас не понимаю, Владимир Сергеевич, я в отпуске.
— Ааа, ты разве не сегодня выходишь на службу?
— Нет, завтра.
— Чёрт возьми, у нас ЧП. Семилетняя девочка чем-то отравилась, сейчас в реанимации. Надо осмотреть её дом и улицу.
Не раздумывая, забыв про последний день отпуска, я громко сказал:
— Говорите адрес — записываю.
— Малиновая, д. 8.
— Еду.
В телефоне послышались гудки. Выпив стакан воды, я почти бегом передвигался по дому, собирая необходимые вещи. Чёрт возьми, брюки не высохли, да и черт с ними, высохнут по пути. И вот я уже еду на Малиновую, вспоминая, кого я знаю на этой улице. В голову никто не приходил. Единственное, что я вспомнил, — это моего подопечного по кличке «Рубль», неоднократно отбывавшего срок за кражи и наркотики, проживавшего через одну улицу от Малиновой — на Вишнёвой. Он рассказывал про своего друга детства, который приезжал к родственникам в деревню на выходные. И, по рассказам «Рубля», его друг — биолог и преподаватель в институте. Последний факт поражал меня больше всего: как такой, как «Рубль», которого интересует только любой вид дурмана, может поддерживать отношения с человеком другой, так сказать, категории. Да, любопытно, подумал я и снова повторил себе это.
Заехав на Малиновую, я обратил внимание, что улица абсолютно пустая: ни одного полицейского автомобиля, ни одного сотрудника на ней не было.
— Тишина, — пробормотал я сам себе. — Я первый.
Ага, вон в том доме два года назад была кража. Я пристально пригляделся к дому и обратил внимание, что покрасили ворота в ярко-синий цвет. «Хорошо, что память меня не подводит», — подбодрил я себя и вышел из автомобиля. Улица была длинной и широкой. По бокам стояли преимущественно двухэтажные дома. Возле некоторых домов был аккуратно подстрижен газон, который по краям начал желтеть точно так же, как насаждения различных деревьев вдоль забора. «Таак, вот это 8 дом», — проговорил я, то и дело задирая голову и рассматривая дом. Ухоженный красивый дом нависал передо мной. Я стал стучать в высокие железные ворота. Залаяла собака, однако из дома никто не выходил.
— Ну чего стучишь? Нет их! — послышалось слева.
Я повернул голову и увидел седого мужчину, который стоял в дверях соседнего дома в одних трусах.
— Здравствуйте, я из полиции, можно с Вами поговорить?
— Сейчас выйду, — недовольно пробормотал мужчина и закрыл дверь.
Я подошел к воротам мужчины. Буквально через несколько минут открылась дверь.
— Здравствуйте, я участковый…
— Да понял я, — перебил меня нетерпеливый мужчина. — Вы из-за Юли приехали?
— Какой Юли? — решил уточнить я.
— Ну той, что «скорая» увезла вчера вечером.
— Да-да, — быстро ответил я.
Только я хотел спросить, как мужчина меня тут же перебил:
— Значит так, иду я вчера из магазина, вдруг…
Мужчина посмотрел на мои руки и осведомился:
— А вы что, записывать не будете?
— Прошу прощения, — я развернул «планшетку», и, вынув лист, положил сверху. — Продолжайте.
— Ну так вот, значит, иду я вечером из магазина, потихоньку, как вдруг слышу какой-то плач и визг сзади, я испугался и оглянулся, — мужчина жестикулировал, полностью пытаясь передать, что было вчера, старался, — и увидел Юлю, она бежала и падала, закрывая руками голову, такое ощущение, будто сверху над ней летел какой-то бес и пугал её.
— Таак, — подумал я про себя. — На-ча-ло-сь, скажи еще, что позже ты разглядел этого беса.
После этих слов я стал внимательно разглядывать мужчину.
— Когда она подбежала ближе, я увидел кровь у нее на лбу, она была жутко напугана и смотрела на небо, — мужчина выпучил глаза и посмотрел на небо.
Я не отводил взгляда от него. Потом он резко заглянул мне в глаза и посмотрел на листок, я не записывал, он ничего не сказал и продолжил:
— Я крикнул: «Что случилось, Юля?», она ничего не ответила, споткнулась и упала на газон, я подбежал к ней и увидел, что её всю трясёт, а изо рта у неё идёт пена, ах, да, она еще закатила глаза.
В этот момент он рукой указал на газон:
— Вот здесь.
Я повернулся, однако никаких следов на газоне не увидел.
— Дальше, — спокойно потребовал я.
— Ну что дальше, я сильно испугался и стал в эти же ворота, — он кивнул головой на восьмой дом, — стучать изо всех сил. Из дома вышел Алексей, отец Юли, мне кажется, он всё сразу понял, потому что крикнул: «Что случилось?!». На лице пожилого мужчины читалось переживание и растерянность.
— Потом, потом, — вздыхая и сбавляя скорость, продолжал мужчина, — Алексей занес Юлю в дом, приехала скорая, и они с женой уехали на карете…
— Скажите, пожалуйста, — сочувственно начал я, — вы хорошо общались с соседями?
— Да, конечно, мои внуки играли с Юлей, они каждые выходные приезжают из города.
— Сколько им лет?
— Вите шесть, Саше семь.
— А Вы знаете, сколько Юле лет?
— Кажется, семь, да, точно семь.
— Вы не знаете, были ли у Юли какие-то заболевания?
— Нет, что вы, она была абсолютно здорова, она отлично училась в школе, ещё на танцы ходила.
— А с родителями Юли часто общались?
— Очень хорошо, если бы Юля болела, они бы точно мне сказали об этом.
Я почему-то закивал головой, глаза мои забегали.
— Ладно, спасибо вам большое, если что — я Вам позвоню.
— Стойте, — вдруг очнулся я, мужчина уже начал закрывать дверь, — главное, я у вас не спросил: как вы думаете, что случилось с девочкой?
— Думать, молодой человек, это ваша работа, — неожиданно выдал мужчина и захлопнул железную дверь.
Мужчина так быстро дал такой ответ, будто репетировал, подумал я. Ну и хрен с ним. Потихоньку я шагал по улице, откуда бежала Юля, и жадно разглядывал всё вокруг, пытаясь что-нибудь найти. Так я дошёл почти до конца улицы.
— Ни-че-го, — сказал я разочарованно вслух.
И в этот момент я увидел, что у одного из домов отогнут «профлист» на заборе. «Любопытно», — пробормотал я и подошёл к отверстию в заборе, оглянулся и сразу обратил внимание, что на доме горит красная лампочка сигнализации. Я отогнул «профлист» и стал разглядывать огород.... В углу огорода, недалеко от отверстия, я, кажется, увидел маленький след на рыхлой земле, рядом стояла лопата и ведро. Увиденное раззадорило меня, мой азарт и интерес. Я отпустил отогнутый профлист и выпрямился. Что же делать, думал я, зайти или нет? Зайду — жалобу опять напишут, что я по частной собственности брожу, не зайду — жалеть потом буду. Эх, черт с ним. Я отогнул забор и уверенно перешагнул в огород. В огороде не была посажена картошка. Поле заросло различной травой. Вдоль забора на кустах горели перезрелые тёмно-алые ягоды малины. Впереди стоял двухэтажный дом, справа от него было расположено строение, похожее на баню. Я пересек поле и убедился, что дом закрыт. После чего направился в баню. Подойдя к ней, я увидел свежие пакеты с магазинским грунтом, сложенные друг на друга. Открыв дверь, я понял, что это не баня: в центре помещения стоял стол, по периметру помещения из досок были сколочены полки, на которых стояли горшки с различными растениями, их было множество. Возле одной из полок стояло ведро с водой, в котором плавал пластмассовый пульверизатор. В комнате стоял запах зелени. К горшкам были прикреплены с помощью скотча листочки с рукописными названиями растения, почерк был практически неразборчивый. Мои попытки прочесть название были тщетны. Я обратил внимание, что на столе стояла банка с медом, электрическая плита, пакет, одна резиновая перчатка валялась на полу. Возле банки с медом стояла кастрюля, судя по копченому днищу которой, она долго была в эксплуатации. Подойдя к кастрюле, я удивился — в кастрюле находились остатки топленного шоколада, а в пакете рядом — плитки с шоколадом и обёртки от шоколада. Почему-то мне показалось это странным, но объяснить почему, я не мог. В этот момент я вдруг услышал прямо за стеной шум только что заведенного мотора автомобиля.
— Блин, — подумал я, — сосед проснулся.
После чего я аккуратно начал покидать огород, двигаясь вдоль забора, чтобы сосед меня не увидел. Отогнув часть забора, я снова оказался на улице, только сейчас она сильно была оживлена присутствием на ней различных полицейских автомобилей. «Понаехали сыщики», — не без иронии подумал я. О, и этот здесь, передо мной стояла элитная иномарка с нескромными государственными номерами. Улица кишела полицейскими: там стучали в ворота, здесь стояли с важным видом с рациями и что-то обсуждали, справа мучили вопросами мужчину, у которого я уже был.
— Так вот же он! — проходя мимо, я услышал знакомый голос того самого соседа, который указывал на меня.
В это же время начальник полиции города, который стоял рядом возле соседа, вдруг направился в мою сторону. Он быстро переставлял ноги, словно его живот тянул его вперед, и он боялся, что живот вот-вот упадет на землю. По его выражению лица я понял, что он разъярён.
— Здравия желаю, товарищ полковник, — отчеканил я.
— Доклад по форме, товарищ лейтенант! — задыхаясь, орал недовольно начальник.
— Товарищ полковник, за время несения службы на месте происшествия ничего подозрительного не обнаружено…
В этот момент деловой походочкой к полковнику подошел мужчина лет сорока, в джинсах и кожаной куртке, из-под которой торчала рукоятка пистолета.
— Разрешите, товарищ полковник? — уверенно спросил оперативник.
— Нуу, — раздраженно и нетерпеливо скомандовал начальник.
— Я думаю, что девочка нашла тайник — закладку с наркотиками, которая, скорее всего, была в какой-то красивой обёртке, и съела её. Действие от наркотиков не предсказуемое, тем более на организм ребенка, — оперативник внимательно смотрел на реакцию начальника.
— Молодец! Сразу видно профессиональный взгляд. Молодец, отрабатывай версию, мне доложи, — поощрительным тоном сказал полковник.
В этот момент в моей голове пронеслась мысль: «Эх, сейчас бы свалить по-тихому».
— Ты где гуляешь, лейтенант!? — нарастающим тоном басил полковник.
Я приподнял голову и увидел, как лицо полковника наливается кровью, и вена на лбу набухает до невероятных размеров. Я виновато опустил голову.
— Почему сразу не подошел ко мне и не доложил, а? Ты кем тут себя возомнил, шерифом?
Я только открыл рот, чтобы отчеканить заученную фразу «Виноват — исправлюсь», однако полковник продолжал орать.
— Я тебя завтра уволю, товарищ лейтенант, пойдешь коровам хвосты крутить!
В какой-то момент, не знаю, что случилось, возможно, сработала психологическая защита: кричащий во всё горло начальник начал будто отдаляться от меня вместе с криком. Он медленно плыл назад.
— Ты здесь каждую собаку должен знать, каждого наркомана, алкаша! Покажи, где здесь живет дебошир, который в прошлом году с топором по улице бегал!? Вот именно, ты не знаешь, за что хлеб государственный проедаешь, а!?
Я обратил внимание, что на светлую рубашку полковника упал пузырек слюны. Я начал медленно поднимать глаза и заострил внимание на его стремящемся вниз и болтающемся от крика подбородке, в складке кожи был виден маленький порез. Я стал всерьез размышлять над тем, как же такое могло случится, что какой-то там прыщ позволил себе соскочить на подбородке целого полковника? Не порядок. Вдруг я обратил внимание, что полковник подошел ко мне в упор и стал заглядывать мне в глаза.
— Лейтенант, алё, ты меня слышишь!? — чуть сбавив голос, басил начальник.
— Так точно, товарищ полковник, — молодцевато выдал я, посмотрев полковнику в глаза.
— Завтра в мой кабинет со своим начальником к десяти, понял!? — остервенело ревел начальник.
— Принято, товарищ полковник, — продолжал я.
— Дармоед, — поворачиваясь, сказал начальник и покатился к автомобилю, где его ожидал личный водитель.
Да-а, и это последний день отпуска, думал я, глядя вслед полковнику. «Мисие-ландрасие», — за глаза вымещал я обиду на полковника, пытаясь придумать ему более унизительное прозвище. Чуть полковник отъехал, как все сотрудники начали разбегаться, как тараканы ночью, когда включаешь свет. Поработали и хватит, подумал я, глядя на уезжающих коллег. Ну и черт с вами....
Сев в автомобиль, я стал переваривать полученную информацию. Перед глазами стояла комната с горшками и кастрюля с топленным шоколадом. Почему-то именно в этот момент я вспомнил про «Рубля», и у меня появилось сильное желание его навестить, тем более, он жил неподалеку, может, он чего знает. Когда я подъехал к дому «Рубля», меня встретила напрочь оторванная недавним ветром дощатая калитка, которая до этого висела на одной петле. Она лежала у столба со стороны улицы. Доски в заборе сгнили и почернели, они медленно рассыпались, словно были из песка. В образовавшихся дырах можно было, не заходя в ограду, разглядеть абсолютно всё, что происходит во дворе дома. За забором стоял одноэтажный дом из бруса, крыльцо которого провалилось в землю, отчего накренилось набок и впилось в землю в ту сторону, где валялись различные бутылки, фантики, пакеты. Поверх них были вылиты помои, отчего в носу стоял кислый запах. Зайдя в дом, меня, как обычно, встретил запах пота, табака, перегара и ещё чёрт знает чего. Спиной ко мне у русской печки сидел «Рубль» и, не оглядываясь, что-то ковырял. Я быстро окинул взглядом стоящие и висящие у прохода вещи.
— Ну ты, чё не посмотришь, кто пришел?
«Рубль» резко повернулся, в руках у него я увидел провода и плоскогубцы.
— Здорова, начальник! — захрипел «Рубль», поправляя в зубах сигарету и прищурив от дыма глаза.
Он встал, переложил плоскогубцы в левую руку и протянул для приветствия правую.
— Чем занимаешься? — улыбаясь, я смотрел на провода, что были зажаты у него в руках.
— Ничем противозаконным! — заржал «Рубль» и сверкнул желтыми зубами.
После чего занял прежнюю позу и продолжил отрывать плоскогубцами резиновую изоленту от проводов.
— Похвально, — протянул я. — А дома чё такой срач развел? Вон бутылки валяются, земля какая-то по полу рассыпана.
В этот момент я опустил голову и обратил внимание на деревянный пол, от которого давно отлетела еще советская краска. Между досками образовались щели, в которых лежали крошки от хлеба, лапша и ещё Бог знает что.
— Я уезжал на заработки в эти выходные, Людка осталась хозяйничать, — зажимая плотно зубы от прилагаемых к проводам усилий, хрипел «Рубль».
— Что за Людка? — поинтересовался я, зная, что «Рубль» из-за его заболевания предпочитает быть один.
— Да, нашёл я тут бабёнку, не местная она, из области приехала, я думал вот она — любовь в сорок с лишним, — не отрываясь от проводов, почти со смехом рассказывал он, — даже решил в город смотаться на разгрузку, деньжат подзаработать.
Тут «Рубль» замолчал, сильнее зажимая зубы, так как резина никак не отрывалась от провода. Увлечённый проводами, мне даже показалось, что «Рубль» забыл про меня.
— Ну и что, что дальше, поехал в город, и? — не выдержал я.
— Да, поехал в город, разгружал вагоны два дня, вымотался так, что еле на ногах стоял, возвращаюсь, а тут такое, — вдруг «Рубль» перестал ковырять провода и обреченно посмотрел на меня. — А тут такое знаешь, она с другим.
— Кто этот бессмертный? — сдерживая улыбку, поинтересовался я.
— Да есть тут один фраерок, пусть пока живет, — с улыбкой прохрипел «Рубль». — Я сам разберусь, — вдруг добавил он, переворачивая в руке провод.
— А сейчас-то что делаешь? — глядя на провода, осведомился я.
—  А сейчас я хочу продать медь, купить литр, а лучше два водки и забыть эту дрянь, — со злобой прохрипел «Рубль».
—  Железный план, — подбадривающе сказал я.
Какое-то время я молча сидел и смотрел, как «Рубль» ковыряет провода, ожидая, что он первым спросит, зачем я пришёл. Однако этого не происходило.
— Слушай, — начал я, — помнишь, ты мне рассказывал про своего кореша-биолога, с которым вы в детстве познакомились?
«Рубль» вдруг посмотрел на меня. Я смотрел ему прямо в глаза, и когда наши взгляды встретились, его глаза забегали, после чего он резко опустил голову. «Ага», — подумал я, — «что-то не чисто».
— Да, есть у меня знакомый, но мы с ним редко общаемся, — словно не «Рубль», а какая-то бабка пробубнила это. «Ага», — подумал я вновь, — «даже тон в голосе поменялся».
— А я помню обратное, я как-то подвозил тебя пьяного, ты рассказывал, что вы пили вместе с ним, ты его ещё как-то обозвал, сейчас вспомню… а, да, «Грибоедов», точно, ты его так назвал, — радовался я от азарта, что смог вспомнить, — кажется, это было месяца три назад?
«Рубль» долго не отвечал, ковыряя провода, что мне не нравилось. Вдруг он просто встал и вышел из дома на улицу. После этого жеста я подумал о том, что это абсолютно неприемлемо и неуважительно по отношению ко мне. Я начинал нервничать.
Через некоторое время он вернулся с новым мотком проводов в руках, сел в свою привычную позу и стал вновь ковырять провода. Вдруг я резко соскочил со стула и одним движением приблизился к «Рублю», схватив его за плечо, я дёрнул его так, что он чуть не упал на спину.
— Слушай меня, Рубль, — цедил я зло через зубы, — я знаю тебя больше трёх лет, за это время я ни разу не обидел тебя, не оформил на тебя ни одного протокола за твои пагубные пристрастия, более того, бывало, я покупал тебе сигареты и алкоголь на твои просьбы, любезно соглашаясь. Ты же не предоставил мне ни одной оперативно значимой информации. И сейчас, когда я впервые прошу тебя мне помочь, ты уходишь, мне кажется, ты не совсем понимаешь, что я за человек.
За время, пока я говорил, мне показалось, что «Рубль» ни разу не моргнул, лишь приоткрыл рот и внимательно слушал меня. Я читал в его глазах страх.
— Ну чё ты начал, начальник, — словно очнулся «Рубль» от ступора, — да, это мой кореш — Вова, знаю я его действительно с детства, — закуривая, начал «Рубль», — он работает в институте учителем, он этот, ну, с растениями вообщем.
— Может, биолог? — подсказывал я.
— Не знаю. Короче, он в «делюгу» не лезет, живёт спокойно жизнью, к вам в отделы ни разу не попадал, он чистый, — смотря в пол, хрипел монотонно «Рубль».
— А семья у него есть? — снова азартным голосом заговорил я.
— Никогда не видел, он вроде один, помню, он говорил, что родители умерли, — задумчиво ответил «Рубль».
— Понятно, — быстро проговорил я, — так, почему ты назвал его «Грибоедовым»? Почему для меня узнать это было важно, я сам не понимал. Действовал интуитивно.
— Не помню, чтобы я его так называл, — вспоминая, пробормотал «Рубль». Я раздражённо глядел на него, не веря ему.
— Врёшь! — резко почти закричал я, — ты несколько раз его так назвал.
— Я был пьяным, всякую ерунду мог сказать, — оправдываясь, отвечал «Рубль».
— Я был о тебе другого мнения, — после паузы спокойно сказал я и направился к выходу.
— Стой, — тихо сказал «Рубль», — я действительно тогда был у Вовы в гостях, мы бухали. Я помню, что во время застолья он куда-то ушёл, вернувшись, он спросил меня, люблю ли я грибы, я сказал, что да, и он положил перед мной плитки шоколада и сказал, что это самые вкусные грибы.
«Рубль» сделал паузу, начал тушить бычок о дверцу печки. Мне казалось, что от потока мыслей моя голова взорвётся, я понимал, что всё это как-то связано. «Рубль» откашлялся и, увидев на моём лице интерес, словно ждал, когда я скажу «продолжай». Я молчал.
— Ну так вот, — вдруг продолжил он, — я отломил от плитки шоколада кусочек и съел, вкус мне не понравился, — «Рубль» сморщил лицо, будто только что съел шоколад, — поэтому я его отодвинул и стал распивать пиво, — улыбнувшись, добавил он.
— А Володя ел? — с неподдельным интересом спросил я.
— Да, — сухо ответил он.
— И что? — с нетерпением сказал я.
— Через какое-то время, — начал «Рубль», вытягивая руку вперёд и замедляя голос, — я поднялся, чтобы сходить в туалет, взялся за ручку двери, а она исчезла. Представляешь? — выпучил глаза он. — Дверь превратилась в портал, в конце портала я увидел розовый ветер, как желе плавно перетекает слева направо, и его даже можно потрогать, такой мягкий, — закрыв глаза, начал вспоминать «Рубль», — как тесто.
— Дальше, что было? — нетерпеливо прерывал я затянутую речь «Рубля».
— А дальше, — вдруг очнулся «Рубль» и открыл глаза, — дальше я не помню, — с досадой произнёс он.
Я резко с улыбкой шагнул к «Рублю», и мне показалось, он немного испугался.
— Спасибо, «Рубль», — он медленно в недоумении протянул руку, смотря на меня как-то боком, — с меня «пузырь» и сигареты, какие скажешь, — поощрительно выдал я.
И быстро вышел из дома. Когда я уже закрывал дверь, «Рубль» закричал:
— Тебе это зачем!? Что случилось!?
Однако я захлопнул дверь и направился к машине. По пути достал телефон: «Ну что, Миша, пришло твоё время», — сказал я, вспоминая про эксперта главка, которому около года назад отвозил на исследование коноплю.
— Алло, Миша, привет! Узнал!? — улыбаясь спросил я.
— Вас не узнаешь, товарищ участковый, — также с улыбкой ответил эксперт.
— Миша, я тебе звоню за помощью, поможешь? — обречённым тоном сказал я.
— Конечно, говори, — быстро ответил Миша.
— Такой вопрос: ты когда-нибудь видел шоколад, от которого ветер становится видимым и его можно потрогать? — с надеждой проговорил я.
— Эээ, — озадаченно промычал Миша, — тебе лучше спросить это у врача-психиатра-нарколога.
Я решил рассказать полную картину того, что я видел: я рассказал ему про девочку, про интересное помещение с различными горшками, про кастрюли с шоколадом и даже про мои подозрения. Эксперт внимательно слушал.
— Я не знаю, чем тебе помочь, — с лёгким разочарованием произнёс Миша, — да возможно, что девочка съела какой-то наркотик.
— Ооо, постой, — почти прокричал Миша, — там грибы были? — резко спросил он.
— Вроде нет, но в каких-то горшках мне показалось, где росли когда-то цветы, выросли поганки, видимо, заброшенные горшки с землёй, — вспоминая, говорил я
— А как выглядели грибы, ну эти поганки? — нетерпеливо с азартом тараторил Миша.
— Почти чёрные, засохшие такие, во-о, — вспомнил я, — у них ножка такая изогнутая и длинная, — бодро проговорил я.
— Слушай, возможно, это псилоцибиновые грибы, они наркотические, вызывают галлюцинации, — важно заявил Миша.
Я почувствовал дискомфорт и неудобство от своей неосведомлённости.
— Грибы? — протянул вопросительно я.
И тут я перестал слышать, что отвечает Миша, в голове я представил девочку, которая, увидев малину, залезла в огород и потихоньку забрела в домик, где поела наломанный шоколад, который лежал в кастрюле на столе.
— Миша, спасибо тебе огромное, — очнулся я, — должен буду! — почти крикнул я с улыбкой.
— Сейчас, извини, мне нужно бежать, — протараторил я.
— Ну беги, — иронично сказал Миша и отключил телефон.
— Алло, Владимир Сергеевич, ещё раз здравствуйте! Как там Юля? — держа телефон, спросил я.
— Какая Юля? — спросил он.
— Ну девочка эта, по которой вы мне звонили, — удивлённо сказал я.
— А-а, я забыл тебе позвонить. В общем, бери Вику из ПДН и поезжайте с ней в областную больницу, — девочка пришла в себя, необходимо опросить её письменно, родители если что там, — распорядительным тоном говорил майор, — нужно выяснить, что с ней случилось, — важно добавил он.
— Уже! — уверенно заявил я.
— Чего уже? — недоуменно проговорил Владимир Сергеевич.
— Я выяснил, она съела грибы наркотические на Малиновой, пятьдесят три. Там на участке сарай, собственник выращивает их в горшках, — отчеканил я.
— А как она туда попала, ну девочка эта? — продолжал недоуменно спрашивать начальник.
— Там дырка в заборе — отогнут профлист, — азартно отвечал я.
— Интересно, — задумчиво сказал майор, — хорошо, я отправлю сейчас туда группу. Молодец. Езжай в больницу. А как узнал про грибы, позже расскажешь. «Молодец», — ещё раз сказал начальник и повесил трубку.
Ох, как же хорошо стало на душе, думал я: девочка жива, причину я выяснил. А ещё вдруг день стал солнечным, очень ярким, как это бывает осенью.
Буквально через полтора часа мы с Викой, миловидной сотрудницей из ПДН, которая подкрашивала алой помадой губы и собирала волосы в косичку, стояли в палате областной больницы. Возле койки Юли сидела мама, обнимая её. Лицо матери было опухшим, тушь размазалась вокруг глаз.
«Юленька моя», — не выпуская из рук дочь, шептала мать. Справа на стуле, не отрывая глаз от них, смотрел отец, сам еле сдерживая слёзы.
— Прошу прощения, здравствуйте! Мы из полиции, — вежливо сказала Вика, — нам нужно поговорить с Юлей.
— Да, конечно, — сказала мать, неохотно отпуская Юлю из объятий.
«Ну вот», — подумал я, шагнув к окну, — прошёл мой последний день отпуска. «Ах, — деревья-то какие, деревья! — продолжил размышлять я, — откуда осенью они берут этот насыщенный жёлтый цвет, может, потому что солнце осенью особенное?» Я глядел вниз с высоты на аллею, которая тянулась вдоль дороги, ведущей на мой участок. «Ах, день-то какой, ах, день», — подумал я.