Мухи

Цоканье алюминиевого каблука ложки об кафельные края офисной кружки с горделивой надписью: «От работы дохнут кони». Шорох беготни пальцев по дешевому пластику клавиатуры. Безобразие азбуки истошно выгибается под напором неряшливых фаланг неторопливой секретарши. Прозвучал характерный щелчок, либо хрустнула кость, либо наконец нажали «Enter». Сонное царство всегда по-своему бодрствует и всегда по-своему спит – Офис Шредингера. То ли мы все работаем, то ли давно умерли, но никак не решаемся уйти в мир иной.

Делаю глоток водянистой субстанции с привкусом выцветшего кофе и принимаюсь разбирать непроглядные стены бессмысленной макулатуры. Я почти на сто процентов уверен, что листа с шестого по строчкам вместо слов несется полная чушь, никак не связанная ни с листами, ни со словами, ни со мной. Буквы стоят в хаотичном порядке, знаки препинания сидят и нервно смолят в курилке на обеденных перерывах, а смысл и вовсе сегодня на работу не вышел.

Как только голову решает посетить всякая мысль, она тут же теряет свой вес, объем и консистенцию, превращается в однообразный поток звуков и с языка само слетает: «Привет. Как дела? Пошли покурим». Полуденный час ты уже не можешь отличить от не полуденного, так что теперь на часах всегда примерно без двадцати «никогда» либо же пятнадцать минут «вечности».

Я не жалуюсь, данная цветастая жизнь полностью мой сознательный выбор и было бы странно от него отрекаться. Если ты ежедневно с 9:00 до 17:00 видишь только бумагу А4 и холодные оттенки некогда настоящих людей – странно на что-то жаловаться. Как минимум, потому что жаловаться тебе некому и нечем. Глаза не ловят фокус, ушные раковины засорены, язык откусил в силу этических и моральных соображений. Жаль только нос не отсох и тебе приходиться улавливать отвратно-блевотные запахи жизнедеятельности микробов на зубах людей.

Мою идиллию задокументированной и скреплённой печатью тоски портит одна деталь – бессердечная маленькая плутовка, непонятно что ищущая, сама с собой заигрывающая, черная мушка. Она жужжит себе под нос песочные козни и мелкие злодейства. И это полностью ее право, не имею даже мысли обругать сие действие, если бы только не проходило оно над моим рабочим местом. Нахалка прыгает с одного края моего взора на другой, на мгновение исчезает и вновь появляется уже у меня под носом. Я нелепо раскидываюсь жестами рук, стараясь бес словно продемонстрировать всё моё закипающие недовольство, но она остаётся непреклонна. Меня даже начинает облизывать зависть от ее непоколебимости и уверенности в себе. Я нахожу в этой мухе то, чего не могу увидеть в себе. Она мне симпатизирует. Она заигрывает с моим чувством терпения, а Я отвечаю ей своей стенной безразличия. Видно этот божий плевочек заметил моё усердие и с ещё большей силой стал напирать. Сюжет стремительно летит к кульминации, я в холодном поту от данного немого сражения, напряжении в комнате закипает и бурлит пенной по стенам, последний рывок и… Муха на моем носу… я со всего размаху бью себя кипой бумаг по лицу… Мушка улетела.

Это событие никак не выходило из моей вселенной мыслей. Целая Истина сомкнулся прямиком в жалком байте информации, запечатленном на чудотворной Мушке. Её тонкие крылья сохранили в себе крики и вспоминания всех веков и народов. Отчаяние и боль всех ныне живущих людей смогла уместить в своем крохотном тельце та Мушка, а после продемонстрировала их мне. Я бежал домой, чтоб скорее провалится в царствие сна кровати, а затем мелькать пятками в желании новой встречи.

По страницам моей жизни заиграл смысл. Баталии на фронтах привычного уклада и Истины в последней инстанции. Настоящая Вера в свет, Отречение от личного самосожжения! Великий Мух показывал мне всю жалость моего нелепого существования. Великий Мух пел мне траурную песнь гибнущей цивилизации. День и ночь во мне играл фольклор катастрофы, надвигающейся на наш мир. Теперь всюду за мною следовал невидимое око небесного плана Великого Муха. И в один день… ХЛОП!

– Ну наконец-то я её поймала, надоела уже эта несносная муха!

Это был закономерный финал великой трагедии. Великий Мух отбыл в небытие и был таков. Мой мир вновь встал с ног на голову и вёл себе будто ничего и не случилось. Офисная плесень отчаяния забралась под ногти, въелась в кожу и зудила в носу. Все звуки стихли, а дыхание затухало. Я волочил своё жалкое существование то в одну, то в другую стезю, но нигде не было и намека на хотя бы жалкий флер осмысленности. Мир не потерял прежних красок, скорее цвета вообще не стало. Нет ни черного, ни белого, ни серого, более просто нет ничего, даже «ничего» – нет. Все надежды и планы покинули мой дом. Глухая пустота.

Но вдруг, спасительный писк. Сладострастное жужжание в углу кривой комнаты. Бледная, маленькая, корчащаяся в бреду надежда замельтешила в глубине души. И с каждым днем её звук становился сильнее. Сначала я слышал его в коридоре, через некоторые время в подъезде, а потом он и вовсе следовал за мной всюду. Крик о нашей скорой встрече. Я начал сам творить божественных существ, а после подкидывать личинки в общественные места: торговые центры, больницы и автобусы. Проталкивал в дверные замки, закидывал в почтовые ящики, закладывал свои бомбы истины в далекие углы магазинных полок. Мухи были везде! В каждом кармане пальто и брюк, во всех выставленных кроватях Икеи, под ковриками в такси.

Я терпеливо ждал возвращение Его Величества. Мушиная империя разрасталась по всей стране, всюду разнося жужжание великой одиозной песни гибели человеческих лет!

Славься, Великий Мух!