Пара слов о гибели театра

                * * *
     В последнее время часто в интервью видных режиссёров звучат горькие сетования о гибели театра. Звучат упрёки властям, слёзные мольбы и гневные пророчества, но властям до духовного воспитания собственных граждан, чем, по сути, занимается театр, дела нет,  мольбы не достигают нужных ушей, ибо из этих ушей вытряхиваются как назойливое жужжание. А пророчества о гибели культуры? –  о, их столько сейчас звучит, всяческих пророчеств, что каким-то больше, каким-то меньше – это уже не важно.
Что можно сказать? – Театр за время существования своего пережил и чуму, и холеру, и гонения, и жёсткий ошейник цензуры, и пожары, и смену вкусов и интересов зрителя, я уж не говорю о голоде, холоде, бедственном и зависимом положении актёра. Театр выжил. Хочется верить, что выживет он и в этот раз. 
Только вот какой театр выживет? Ведь, по сути, их несколько, очень разных, противоречащих и противостоящих друг-другу. И говорю я отнюдь не о эстетическом направлении, не о языке, на котором режиссёр общается со зрителем.  Я говорю об адресности спектаклей. О той публике, ради которой актёры выходят на сцену. Есть громадные и просто большие производства, при благополучном раскладе, при яркой и талантливой режиссуре, и да – при умелой раскрутке,  весьма посещаемые, при режиссуре серой и никакой –  едва выживающие. Они очень затратны, зависимы от дотаций, вынуждены держать высокую ценностную планку (имеется ввиду ценность не духовная, а кассовый сбор, окупаемость, та самая, что важна любому вкладывающемуся в проект и ожидающему достаточной для оправдания своих вложение прибыли – хоть владельцу «заводов, газет-пароходов», хоть хозяину пивного ларька, хоть министерству культуры) . Сегодня их завсегдатаи не театралы, а те, кто приобщён к «элитной» среде. Те же, кто прежде наполнял залы, чьим дыханием освящены эти стены, кто от самого метро спрашивал лишний билетик на желанный спектакль, скромные обитатели галёрки из вымершей породы городской интеллигенции, влюблённые в театр, не имеют возможности бывать здесь часто – не по карману.
И, ничего те поделаешь – и режиссёры и актёры вынуждены считаться с требованиями новой публики.
В этом отношении крупные театры оказываются в очень зависимом положении. 

Есть театр подвального формата, не всегда признаваемый за театр, не имеющий прав или возможности реализовывать билеты, а зачастую – просто выживать, существующий только благодаря подвижнической влюблённости актёров в свой дом, –  сейчас речь не о его трудностях, а о том, что именно он, в лучших проявлениях своих, адресован людям, чьи духовные потребности не могут удовлетвориться театрами признанно-профессиональными.

Театр не умирает, его просто изгоняют из стремительно нищающего духовного пространства.  Он не даёт больших денег, значит, он не нужен. Ведь мерой всему стали деньги. А пипл схавает более приземлённые развлечения – ведь театр приравнен, увы, к индустрии развлечений.
Dixi.