Мама

К 95-летию со дня рождения

Рано утром в квартире зажигается свет. Он мягко рассеивает темноту со стороны кухни. Это встала мама. Ей скоро на работу. Я сплю на диване в зале, а мама с сестрой чуть дальше — в спальне. Чтобы не будить меня светом, мама зажигает его только на кухне. Там она готовит что-то нам с Юлькой на целый день, оставляет записку с мелкими поручениями и немного денег. Потом убегает на работу. На НКАЗ (Новокузнецкий алюминиевый завод).

С окна четвёртого этажа я всегда провожаю взглядом её удаляющуюся фигурку, которая скоро скроется за углом соседнего дома. Потом маме 40 минут идти до завода. Она делает так каждое утро. Зимой и летом. Зимой я даже в квартире съёживаюсь от холода, когда гляжу на мамину фигурку, исчезающую за углом. На улице — снег и мороз, голые закуржавленные деревья. По радио уже передали, что сегодня мороз ниже сорока и занятия в школе отменяются…

Я учусь со второй, но к 9 утра все счастливые школьники, освобождённые морозом от парты, уже во дворце. Так называют в городе Дворец Алюминщиков, где есть кинозал. Мы прибегаем на первый сеанс. Это же не в школу, и потому кинозал забивается до отказа… Контролёрша тётя Зина быстро пропускает всех, кто с билетом. Она делает вид, что не замечает ребятишек, не нашедших 10 копеек на билет… Они сбились в стайку в сторонке и терпеливо ждут своей очереди. Все ребятишки в городе знают: когда в зале погаснет свет и начнётся сеанс, тётя Зина откроет им дверь и они прошмыгнут в зал за портьерой…

Обычно утром, три раза в неделю, я бегаю во дворец уже не в кино, а на тренировки — спортивную гимнастику. Или — в читальный зал библиотеки, через трамвайную линию от нашего дома. Такое время длилось для меня в 3-7 классах, и оно было счастливым. Кино за 10 копеек, за 7-11 копеек мороженое, безплатный спортивный зал и библиотека, безплатный пионерский лагерь, куда маме от завода давали путёвку…

Счастливое время продолжалось и дальше. Но до конца школы я так же неотрывно глядел утром в окно, провожая взглядом удаляющуюся фигурку… Нам с сестрой мама отдала свою жизнь, так и не встретив второго мужа… А сама в жизни видела только завод, где работала крановщиком, дом и нас с Юлькой… Ни разу не съездила куда-то в отпуск, потому что ехать было просто не на что… Но с каждых аванса и получки стол у нас с сестрой был завален конфетами и печеньем, осенью — яблоками, сливами, и — самым большим арбузом… В последние же дни перед зарплатой, когда почти все припасы на кухне исчезали, мама шла на форштадт к нашим крёстным и приносила сало и две 3-литровые банки с вареньем… Обычно малину и ранетки...

Как-то я спросил её: что она хотела бы больше всего?
-Белые туфли… Они идут к любой одежде, но у меня их никогда не было…

После 7 класса, мама моего друга-одноклассника Мишки - тётя Катя, устроила нас на месяц на деревообделочный завод. Мы хотели заработать на поездку с друзьями в Крым. Целый месяц колотили на станке оконные рамы, и тогда я понял, что на завод никогда не пойду. Быть всю жизнь механическим придатком станка? Дорога от него в нашем промышленном городе была только одна: к пивной и на кладбище…

Но в то лето я купил маме её мечту — белые туфли… Не помню каким гордым был я, но помню какой счастливой была мама… Она была счастливой и гордой за подарок, за то, что я становился взрослее...

Мамину фигурку в окне я видел и после школы, когда поступил в университет в Иркутске и приезжал домой на зимние каникулы. Она всё так же исчезала за углом соседнего дома каждым утром, а мне оставляла размышления о её жизни ради нас с сестрой, и любовь, оплатить которую мы неспособны… Этот долг родителям навсегда остаётся для нас неоплатным...

Фото в заставке: мама - Кашкарова Елена Фёдоровна в 1987 г., ей 57.