За новую жизнь!

В тексте присутствует ненормативная лексика. 18+

ЗА НОВУЮ ЖИЗНЬ!
Действующие лица:
РИЕЛТОР, предприимчивая женщина, около сорока лет.
ВИКТОР, молодой парень, состоятелен.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА, женщина чуть старше пятидесяти лет, владелица двух комнат в квартире.
АЛЕКСАНДР, молодой человек, жених Веры.
ВЕРА, молодая девушка в положении, невеста Александра.
ДМИТРИЙ ВИКТОРОВИЧ, отец Виктора.
ПЕРВЫЙ УБОРЩИК, сотрудник клининга, опытный человек.
ВТОРОЙ УБОРЩИК, молодой студент, подрабатывает.
ПЕРВЫЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ, человек мудрый.
ВТОРОЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ, человек более прямой и вспыльчивый, нежели его коллега.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Ухоженная коммунальная квартира на четыре комнаты. Комнаты выстроены в ряд, напротив них, по другую сторону просторного коридора, большая кухня-столовая. В коридор входит Виктор, осматривается, за ним Риелтор, показывающая ему квартиру и, в частности, комнату, которую сдают в аренду.

РИЕЛТОР. Вот значит, у нас тут общий коридор. Вот видите, всё в порядке, тут как бы и обои, то есть всё хорошо.
ВИКТОР (внимательно рассматривает коридор, шкаф у входа). Этой чей?
РИЕЛТОР. Что – чей? А, это? (показывает на шкаф) Этот хозяйкин, этой комнаты, и вот этой. В одной живёт, другая тоже её, пустует. Хорошая, тихая, она хозяйка тут, этих комнат двух то есть, она тут главная по коридору, ну то есть жить не мешает, но и как бы за порядком следит.
ВИКТОР. Понятно. Где моя комната?
РИЕЛТОР. Ваша тут (показывает на комнату Веры и Александра). Ой, нет, извините, так двери похожи (смеётся). Это не ваша. А вот ваша! Смотрите только, комната на продаже, я там в объявлении писала, пока что сдаём, а потом… там опека, понимаете, пока оформят… Но покупатели будут ходить смотреть, вы же не против?
ВИКТОР (задумался). Мгм.
РИЕЛТОР. Нет-нет, всё нормально, то есть по согласованию всё, то есть всё хорошо, вас никто не потревожит, всё по звонку. Понимаете?
ВИКТОР (скучающе). Показывайте комнату.
РИЕЛТОР (открывает дверь в комнату, которую сдают). Вот эта самая комната тут, то есть всё для жизни есть. И чайник, и как бы я в объявлении писала, то есть всё нормально тут.
ВИКТОР. Понятно. Хозяин когда подойдёт?
РИЕЛТОР. А хозяин… Он в другом городе живёт, тут я всеми его делами занимаюсь. Я, знаете, не работаю на компанию какую-то, а по знакомствам… То есть вот меня порекомендовали, и я тут как бы всем этим делом заведую.
ВИКТОР (глядя в сторону, думая). Кто-то ещё тут живёт. В той комнате, на которую вы ошибочно показали.
РИЕЛТОР (сменив в секунду настроение на агрессивно-расстроенное). Вы знаете, в нашем деле ошибок не бывает и…
ВИКТОР (спокойно и настойчиво). Кто там живёт?
РИЕЛТОР (собравшись). Там живёт молодая семья вроде бы, мужчина примерно как вы возрастом и его невеста. Девушка тут молоденькая, она беременная там… Но, вы знаете, тут стенки хорошие, толстые и, может быть, они вообще переедут! А вот тоже скажите, извините, а я что-то не спросила вашего имени, вас как зовут?
ВИКТОР. Виктор.
РИЕЛТОР. Очень красивое имя. А скажите, Виктор, у вас постоянная работа есть?
ВИКТОР (улыбнулся). Мгм.
РИЕЛТОР. Ну то есть всё хорошо, задержек там по выплате не будет, да?
ВИКТОР. Я беру вашу комнату.
РИЕЛТОР. А всё-таки, постоянная работа есть? А то тут знаете как бывает – сдашь, а потом оплатить не могут, хотя, казалось бы, комната, да? И съезжают, вы не подумайте, я не в вас сомневаюсь, а просто…
ВИКТОР. Вы не поняли.
РИЕЛТОР. Что не поняла, извините?
ВИКТОР. Я покупаю вашу комнату.
РИЕЛТОР (растерялась). А я… мне… ой. Так, что-то вы меня… Вы специально? Извините. Не хотите, чтобы тут кто-то у вас ходил? Так это же не проблема, по звонку…
ВИКТОР (улыбается). Привозите документы, говорите, куда отправить комиссионные, и оформляйте документы с опекой и прочим. До того момента, как комната не будет готова к сделке, я её буду снимать.
РИЕЛТОР (восторженно). Боже мой... Вы идеальный клиент, Витя!
ВИКТОР (серьезно). Виктор.
РИЕЛТОР. Что? А, да, извините, пожалуйста, Бога ради. Что-то я…(смеётся)
ВИКТОР. Договорились?
РИЕЛТОР. Да, конечно! Приятно иметь дело с человеком дела!
ВИКТОР. Это необязательно.
РИЕЛТОР. Что вы, что вы! Всё, поехала. До встречи.
ВИКТОР. До свидания.
РИЕЛТОР. А, ой, ключи-то, вот смотрите, этот длинный от входной двери, короткий от комнаты, ну и вот «пипка» ещё. Ой, то есть от домофона ключ.
ВИКТОР. Спасибо.
В коридор с подъезда заходит Елена Николаевна.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Добрый день вам!
РИЕЛТОР. Здравствуйте, Анна Николаевна.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Извините, а вы кто?
РИЕЛТОР (доброжелательно). Здравствуйте-здравствуйте! Я представитель продавца этой комнаты.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА (задумчиво). Кого? Софы Клавдьевны что ли? Она же этой весной ушла. (обращается к Виктору) Вот в этой самой комнате, этой весной померла.
ВИКТОР (смотрит на Риелтора). Надо же.
РИЕЛТОР (в краске). Ну мы же с вами не суеверные, да и суеверия такого нет, и ремонт тут сделали. (пассивно-агрессивно Елене Николаевне) Дочь я её представляю, дочь, понятно?
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Вы её дочь? Точно, вспомнила. Не помню, как тебя зовут. А вот всё хотела узнать, ты не обижайся, ты почему к матери не приезжала? Или к себе почему не звала? Я-то думала, что она к тебе ездила, говорит «к дочери сегодня поеду, внуки там у меня, выходные, молодым погулять надо», а я над ней ещё подшучивала, говорю, «что ты, бабка выходного дня что ли?», хохотали, завидовала ей. Сама радуюсь за неё и завидую страшно, дай, думаю, на дачу поеду, в труде себя успокою – приезжаю и вижу, что она над своей петрушкой гнётся, у неё участок через два забора от моего, а я мимо пройду, как будто нет её там, у внуков же она, а сама радуюсь, теперь уже по-другому, что вот она такой же мне собрат по несчастью, и сама становлюсь сильно несчастной, ведь она мне такой же собрат по несчастью.
РИЕЛТОР. Давайте не будем. Знаете, кто прошлое помянет, тому в глаз… А ваши дела с дочерью – это ваши дела.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Ты не обижайся, я не знаю, что у вас произошло. Я для себя спрашиваю, вдруг мне что-то понятно станет.
РИЕЛТОР. Извините, но не ваше дело, тётя Лена. Закончим на этом.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. И ты меня прости.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА (Виктору). Вы меня извините, молодой человек. Я вас не знаю и как-то к новым людям с опаской отношусь, не хотелось, чтобы тут кто-то незнакомый жил. А комната хорошая, Соф Клавдьевна как святая была.
РИЕЛТОР (фыркает).
ВИКТОР (улыбается). Скидку, видимо, всё равно сделать придётся или комиссионные отменим?
РИЕЛТОР. Знаете, я передумала продавать.
ВИКТОР. Передумали? Ладно, оставим комиссионные, можем удвоить. Я-то на вас зла не держу.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА (сочувственно Риелтору). Что ты, правда, всё нормально, и на меня зла не держи, я уже старая, дурная тоже бываю. Все мы эти… Как их зовут, подскажи? Риелторы! Риелторы наших родителей.
РИЕЛТОР (безэмоционально). Сумасшедший дом какой-то… Приеду на днях с документами. Всего хорошего. (уезжает)
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Нехорошо, наверное, всё-таки получилось… (Виктору) Как вас зовут, молодой человек? 
ВИКТОР. Виктор.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Витюша, значит…
ВИКТОР. Нет, извините, я Виктор.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА (деловито). Значит так, Виктор, я Елена Николаевна. У нас тут график дежурств – каждую неделю либо в пятницу, либо в субботу, или в воскресенье наводите тут везде порядок. Соседи ваши тут пропускают периодически, борюсь с этим Сашей – нет, говорит, у него времени, видите ли, а Вера не может, на сносях, поэтому это воскресенье, наверное, ваше. Я тут главная в коридоре. Понятно?
ВИКТОР (с улыбкой). Понятно.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Вот и славно. Даст Бог, подружимся.

Виктор уходит к себе в комнату и обустраивается. Елена Николаевна также уходит к себе. В общий коридор заходят Вера и Александр. Александр помогает снять куртку Вере, вешает на плечики в шкаф у комнаты. Виктор в своей комнате прислушивается к разговорам в коридоре.

АЛЕКСАНДР. А он ему отвечает: таки это я страницы переворачивал (смеётся).
ВЕРА (смеётся слегка). Смешной анекдот, Санечка.
Заходят к себе в комнату.
АЛЕКСАНДР. Да, ладно. Отдохну сегодня в ночь. Устал. Всю ночь не ел, весь день не спал (смеётся).
ВЕРА. Да-да, отдыхай. Не жалеешь ты правда себя совсем… Зачем эта подработка?
АЛЕКСАНДР. Солнце, ну а что делать? (Улыбается) Давай не будем, хорошо?
ВЕРА. Хорошо… (Собирается с мыслями) Я сейчас пойду тогда продукты разложу и ужин приготовлю, и с собой возьмешь, ладно?
АЛЕКСАНДР. Спасибо, я не буду ночью кушать – вредно. Поужинаю и пойду, разбудишь в семь?
ВЕРА. У тебя что днём, что ночью работа, а кушать надо.
АЛЕКСАНДР. А я говорю не надо, чай попью на перерыве и хватит.
ВЕРА. Мы к чаю ничего не взяли.
АЛЕКСАНДР. По пути что-нибудь возьму. Всё, я спать (целует её в щёчку).
ВЕРА. Отдыхай, любимый.
АЛЕКСАНДР (безэмоционально). Стой.
ВЕРА. Что?
АЛЕКСАНДР. Я тебе хочу кое-что сказать…
ВЕРА (с интересом). Что ты хочешь мне сказать?
АЛЕКСАНДР. Что я люблю тебя больше жизни.
ВЕРА (умиляется). Ой, ты чего это?
АЛЕКСАНДР. А ещё, ну подойди, не могу я так громко разговаривать (Вера подходит, Александр берёт её за руки, говорит ей ласково, почти шёпотом) Я хочу, чтобы ты знала, что ты моё чудо, моё счастье и самое ценное, что у меня есть, ты моя вселенная, моя муза и музыка. (Целует ей руки, берёт за талию и разговаривает с животом) И ты, ты моё самое главное произведение искусства, моё великое счастье. «Что это слово значит?».
ВЕРА (берёт его за голову двумя руками, Саша аккуратно головой прислоняется к животу Веры). Санечка, я так тебя люблю. Ты самый лучший будущий отец и муж, я в этом уверена. Всё, давай отдыхай, любимый, а то будешь уставший.
Александр ложится на кровать и берет в руки телефон. Вера выходит из комнаты, видит пакеты в коридоре, хочет вернуться в комнату и попросить Александра отнести их на кухню, но мешкается и решает, что сделает это сама. Вера на кухне разбирает пакеты. Из комнаты тихо выходит Виктор и останавливается в дверном проёме из коридора на кухню; понимает, что видит то, что хотел увидеть, заходит на кухню с кружкой, чтобы её помыть.
ВЕРА (роется в пакете с продуктами, не обращая внимания, слышит, как за спиной включается вода из крана). Ты чего не отдыхаешь?
ВИКТОР (не отрываясь от мытья кружки, улыбается). А чего бы это мне отдыхать, скажите? 
ВЕРА (понимает, что это голос не Саши, поворачивается). Извините, а вы…
ВИКТОР (поворачивается). Что – я?
ВЕРА (сильно пугается). Ой!
ВИКТОР (не пугается, смеётся). Не такой уж я и страшный, знаете ли.
ВЕРА (растерянно). Что вы тут делаете?!
ВИКТОР (спокойно и с улыбкой). Добрый вечер.
ВЕРА (в замешательстве). Добрый веч… (Кричит) Вы что, обалдели?! (Тут же успокаивается, вспоминает, что Саша отдыхает, переходит на шёпот) Что вы тут делаете, я вас спрашиваю? 
ВИКТОР (также шёпотом). Успокойтесь, пожалуйста, всё хорошо, я просто тут живу.
ВЕРА (кричит шёпотом). Вы тут не живёте!
ВИКТОР. Я правда тут живу.
ВЕРА. Съезжайте.
ВИКТОР. Я покупаю тут комнату.
ВЕРА. Не надо.
ВИКТОР (улыбается). Что значит «не надо»? (Серьёзно) Слушайте, прекратите. Я правда покупаю тут комнату у вас по соседству…
ВЕРА. Нет, это вы прекратите. Вы меня что, преследуете?
ВИКТОР. Вера, я не хотел вас потревожить. Я сожалею, что напугал вас своим напором, когда встретил вас впервые. (Улыбаясь) Простите меня за это. А это, считайте, невероятная случайность.
ВЕРА. Откуда вы знаете, как меня зовут?
ВИКТОР. Вы мне сказали.
ВЕРА. Нет, я вам не говорила своего имени.
ВИКТОР. Значит мне так показалось, что оно вам идёт, видите как я угадал, здорово же!
ВЕРА (кричит шёпотом). Тихо! У меня муж отдыхает. И да, у меня есть муж, я его люблю, мы ждём ребенка, я вам уже всё сказала ещё в прошлый раз. У нас с вами ничего не выйдет. Что вы тут делаете, я вас спрашиваю?!
ВИКТОР (серьёзно). Я вам ещё раз повторяю: это всё случайность. Хорошего вечера. (уходит)

Вера подходит к авансцене, смотрит в окно взглядом в будущее с тревогой, поднеся правую руку к подбородку, левой держа правую, потом приходит в себя, трогает свой живот, поглаживает. После – разбирает мелкие остатки из пакета и уходит в комнату. Закрывает дверь и садится на стул у стола. Александр открывает глаза и поднимается на локтях на кровати.

АЛЕКСАНДР. Вер, ты чего?
ВЕРА (из растерянности приходит в себя и улыбается). Всё хорошо, милый, отдыхай. Ну чего ты? Ложись, отдыхай.
АЛЕКСАНДР. А я уже что-то прикемарил и слышу крик через сон, проснулся – и тихо, а разобрать ничего не могу, Нина Николаевна тебя там что ли развлекала?
ВЕРА (смеётся). Нет. Представляешь, у нас новый сосед, а я и подумала, что это ты. Пакеты разбираю и параллельно разговариваю, значит, с ним. А это сосед. Напугалась страшно, вот и крикнула чуть. Спи, мой хороший. (Немного погодя) Саш, спишь?
АЛЕКСАНДР (сквозь дремоту, немного жалобно). Нет. Что такое?
ВЕРА. Знаешь, от чего я крикнула на самом деле?
АЛЕКСАНДР. От чего?
ВЕРА (смущённо). Я таракана видела…
АЛЕКСАНДР. И что теперь?
ВЕРА. Мне как-то неприятно. Я подумала, может съедем? Снимем нормальную квартиру?
АЛЕКСАНДР (привстаёт на локоть, вытирает глаза). Вера, куда мы съедем? Бывают тараканы. Хорошо живём значит, раз им тут так нравится (улыбается). А тараканы и на квартирах бывают. Вызовем дезинсектора, потравим.
ВЕРА. Нет-нет, любимый, дорогой, нельзя так, вот у нас ребенок будет и что, мы при виде каждого таракана будем дезинсекцию делать? А ребенок? А дышать? На квартирах меньше всего так бывает, а вот в коммуналках – всегда.
АЛЕКСАНДР. Вера, у нас пока нет денег на аренду квартиры.
ВЕРА. Саш, давай вместе придумаем что-нибудь. У меня предчувствие плохое…
АЛЕКСАНДР (вздыхает). Я подумаю над этим.
ВЕРА. Я тебя люблю.
Александр молчит.
ВЕРА. Саш.
АЛЕКСАНДР (через наступающий сон). И я тебя.
Александр ложится на бок, Вера сидит за столом, ищет приборы для вязания. Александр часто ворочается и молча садится на край кровати.
ВЕРА. Что ты мучаешься, милый?
АЛЕКСАНДР. Что-то не могу уснуть. Чай хочу.
ВЕРА. Я сейчас сделаю.
АЛЕКСАНДР. Устал.
Вера уходит на кухню с приборами для вязания, ставит чайник, моет кружку, кидает в неё два кубика сахара и чайный пакетик. Ждет пока чайник закипит. На кухню заходит Елена Николаевна.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА (радостно). Ой, Верочка, а ты чего здесь? Чайку захотелось?
ВЕРА (улыбается). Вот, любимый чаю захотел, Елена Николаевна.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА (немного сердито). Ты меня извини, конечно, взял бы сам себе чаю и налил, и тебе налил бы тоже.
ВЕРА (снисходительно, по-доброму). Да ну ладно уже, он отдыхает, ему в ночь на работу. Работает за нас двоих, можно и поухаживать.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. А по-моему, он бездельник. Ты меня прости, пожалуйста. Я может лезу не в своё дело, но сколько раз я его просила продежурить? Уже неделю жду. Вчера вот тоже ему сказала, а он отмахивается, думаю: «ладно, сама уберусь». Тараканы скоро заведутся, я ему говорю, а он ни в какую. Порядок надо наводить. В беспорядке живём – беспорядок в голове!
ВЕРА. Он мне ничего и не говорит про дежурство, так бы я сама убралась тут везде…
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Да сиди ты тоже (отмахивается), на сносях ещё носиться тут будешь… Ты как этот… верблюд-«наоборот» скоро будешь (смеётся).
ВЕРА (жалобно). Елена Николаевна, Саша спит, разбудим.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА (вздыхает расслабленно). Ой, ладно. Вон, новый квартирант заехал, я ему сказала, чтобы он убрался тут везде. С почином, так сказать. Интересный такой.
ВЕРА. Кто?
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Кто, кто? Сосед в пальто! (Смеётся сама себе) Важный такой, как будто не из нашего общего мира. Командировка что ли, подешевле видимо снять решил.
ВЕРА (через мысли). А?
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Да я говорю, важный какой, солидный, статный, видимо на время заехал, командировка может… Представляешь, дочка хозяйки, почившей нашей Соф Клавдьевны, представилась риелтором, а? Какого ума барышня?! (Улыбается)
ВЕРА. Он тут покупает комнату, сказал…
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Какой чудной! Видно же, что при деньгах, и покупает комнату? Здесь?! И это же… он тут жить будет?! Ничего не понимаю…
Вера умолкает и задумывается. Елена Николаевна сидит и смотрит на Веру, пытается разобрать, о чём та думает, и пытается вспомнить, зачем пришла на кухню.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА (умилённо). Что ты, девочка моя, задумалась?
ВЕРА. А? Нет, всё хорошо… Я думаю, что съезжать будем, ребенок же… Как-то надо так сделать, чтобы и нам тут развернуться всем, где было, и не мешать вам, соседям, ребёнок же.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА (встревоженно). Брось, милая! Ты что? Никому вы не помешаете, всё нормально. Нет-нет-нет, даже слушать не хочу.
ВЕРА (улыбается). Спасибо вам, Елена Николаевна, тем не менее всё равно съезжать надо, вашу любезность я понимаю, спасибо. Всё равно ребенок как-никак, мешать будем.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Нет, моя хорошая, нет, так не пойдёт. У меня там комната пустует, сдавать я её не буду, продавать тоже, денег мне хватает. Держу её, мало ли дочь приедет, а зачем держу – одному богу известно. Не приедет она.
ВЕРА (ободрительно). Ну чего вы, Елена Николаевна, всё хорошо, приедет к вам ваша дочка, не думайте о ней плохо, она не знает просто, что такое жить без матери. Ей повезёт, она ещё почувствует вашу необходимость. Я уверена.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Да ну нет, милая, я вообще не про это хотела сказать, там видимо вопрос решенный. Я вот к чему говорю: хорошая ты, нравишься мне, испытываю к тебе ласку какую-то. Ты извини меня за мою откровенность, я уже старая, могу себе позволить не подходить сбоку, что называется, поэтому говорю прямо. Так вот слушай. Как разрешишься, комнату можно будет сделать под детскую, уже можете понемногу её обустраивать, готовить.
ВЕРА. Нет-нет, ну что вы, нет. Ну как это…
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА (строго). Слушай, что тебе старшие говорят. Никуда вы не съезжаете, остаётесь здесь. Чем помочь могу, тем помогу. Мы же тут уже как родные все, общий быт делим, ты хорошая, это я уже сказала, так что решайся и оставайтесь здесь. (Смеётся, поднимает подбородок и тычет пальцем в стол сверху вниз на прямой руке, как бы играя) «Вот мой наказ!».
ВЕРА. Ну Елена Николаевна, как это, ну мы не можем, и как это тоже вот платить, две комнаты оплачивать – это уже как полноценная аренда хорошей квартиры. Да и не знаю я, Саша согласится или нет.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Да брось ты! Ну ей Богу, я тебе про деньги хоть что-то говорила? Не надо денег, понятно? А что Саша? Куда ему деваться? Ты скажи тоже, что бесплатно, – он и согласится, тут даже думать не надо. Мужчины двумя местами думают, а не одним, как все считают, и второе место — это «карман», так что он своего не упустит. Тебя же вон, красавицу, не упустил (улыбается)…
ВЕРА. Спасибо, Елена Николаевна, мы подумаем. Отказываться не будем, но и подумать надо, спасибо.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Ну как знаешь, моё слово сказано. И ещё: «был бы зайка – будет и лужайка», «лужайка» есть – давай «зайку.
Вера смеётся.
Стук во входную дверь. Елена Николаевна встаёт, поправляет халат и идёт ко входной двери. Вера вспоминает, что нужно отнести чай Саше. Ставит чайник ещё раз и садится на место, откуда встала. Берёт спицы для вязания и возвращается месту, на котором остановилась в прошлый раз.
Елена Николаевна и ДМИТРИЙ ВИКТОРОВИЧ по разные стороны двери.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Кто там?
…
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Что? Не слыш… Не слышу! (Открывает дверь) Вы к кому?
ДМИТРИЙ ВИКТОРОВИЧ. Здравствуйте. Я ищу Виктора, он на телефон не отвечает. Знаю вот только, что он тут, и тут можно его найти.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Здесь такие не живут.
ДМИТРИЙ ВИКТОРОВИЧ. Живёт.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Ну вы что, со мной спорить будете?
ДМИТРИЙ ВИКТОРОВИЧ. Могу предположить, что вы ещё не успели с ним познакомиться, но я уверен, что он находится тут.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Вы ему кем приходитесь?
ДМИТРИЙ ВИКТОРОВИЧ. Я его отец.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Так, стойте тут, я сейчас узнаю, там правда новый сосед, может быть он и правда Виктор. Стойте тут.
Елена Николаевна прикрывает дверь, но не закрывает на замок, и идёт в сторону комнаты Виктора. Стучится к нему в дверь.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Витюша, к тебе там человек пришёл. Говорит, что твой папа.
ВИКТОР. Извините меня, Инна Николаевна, я же вам сказал, что я Виктор. Скажите, что меня нет.
Дмитрий Викторович тихо проходит в коридор.
ДМИТРИЙ ВИКТОРОВИЧ (проходя мимо кухни, Вере). Здравствуйте.
ВЕРА (растерянно). Здравствуйте…
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Я же вам сказала не заходить.
ДМИТРИЙ ВИКТОРОВИЧ. Как это нет, сынок?
ВИКТОР. Езжай домой, пожалуйста.
ДМИТРИЙ ВИКТОРОВИЧ. Не поеду, я уже тут.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Я вас ещё раз спрашиваю, вы почему зашли? Я вам не разрешала…
ДМИТРИЙ ВИКТОРОВИЧ. Успокойтесь. Вы здесь не одна живёте.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА (разгорячённо). Я должна успокоиться?
ВЕРА (из кухни). Елена Николаевна, не надо…
ВИКТОР (отцу). Заходи уже. (Всем) Извините.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Всё, я пошла к себе.
АЛЕКСАНДР (открывает дверь из комнаты, но не выходит). Вера, где мой чай?
ВЕРА. Уже несу!
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА (дойдя до своей комнаты). Дурдом какой-то!
ДМИТРИЙ ВИКТОРОВИЧ (заходя в комнату к Виктору, громко, но спокойно). Согласен.
Елена Николаевна и Дмитрий Викторович хлопают дверьми комнат, в которые зашли. Вера в это время наливает кипяток в чашку и уходит в комнату к Александру. Дмитрий Викторович и Виктор у него в комнате. Дмитрий Викторович осматривается и немного ходит по ней.
ВИКТОР. Ты бы хоть разулся.
ДМИТРИЙ ВИКТОРОВИЧ. Ничего, помоешь полы. Вижу, что тут ещё не прибрано. Только заехал, значит.
ВИКТОР. Как нашёл?
ДМИТРИЙ ВИКТОРОВИЧ (находит стул, ставит его и присаживается, поправляя пальто). Не задавай глупых вопросов. Сам знаешь, одна из специфик нашей деятельности, сынок, – людей находить.
ВИКТОР (улыбается). Да, что это я? Действительно, вопрос поставил неверно. Будет правильно спросить не «как», а «зачем».
ДМИТРИЙ ВИКТОРОВИЧ. Тоже глупый вопрос. Тоже знаешь, что нужно заниматься делами, а ты тут что-то шатаешься, как пацан. Я уверен и в том, что ты что-то тут удумал. Или это что, твой протест? Хочешь, что называется у молодёжи, «выстроить границы»? Не получится. Или захотелось бедной жизнью пожить для разнообразия?
ВИКТОР. Ты всё считаешь, что я против тебя бунтую. Не надо, хватит. Я делаю всё … делал, что ты мне велел. Отучился там, где ты сказал. Работал там, где ты мне говорил. И, надо же, решил я заняться своими вопросами, так ты, никак не объяснив себе, что у меня могут быть свои дела, в которые тебе не обязательно и, даже более того, совсем не нужно быть посвященным, сразу почувствовал бунт?
ДМИТРИЙ ВИКТОРОВИЧ («с поклоном»). Я тебя услышал, хорошо, это не бунт. Тем не менее у нас есть дела, мне нужна твоя помощь, придёт время – ты займёшь моё место. А как ты к этому придёшь, если ты в расфокусе, и я не вижу ни одной причины, чтобы ещё уговаривать тебя заниматься тем, чем ты должен заниматься.
ВИКТОР. У меня свои вопросы.
ДМИТРИЙ ВИКТОРОВИЧ. Что это, разреши поинтересоваться, за вопросы такие?
ВИКТОР. Благодарю за искренний интерес, но прошу – оставь.
ДМИТРИЙ ВИКТОРОВИЧ. Н-да. Что же про благодарности, так их не стоит… И опять та же пластинка, песня мне эта не нравится. Вот послушай. Тебе же не тринадцать лет. Отучился ты там, где все мечтают вживую только глазом посмотреть на внешние стены этих институтов. Работал ты там, где опыт позволяет тебе быть кем угодно, так ты ещё и заработал неплохое состояние. Но это моё состояние, понимаешь? Мои вложения в тебя. Я от тебя что-то требую? Нет. Мне нужно, чтобы ты был рядом и перенимал мой опыт.
ВИКТОР. Ты, отец, извини, но это были твои желания, в которых я тебя не ограничивал. И ты тоже с этого всего поимел свои дивиденды. Закончим на этом. Езжай домой. Тут тесно.
ДМИТРИЙ ВИКТОРОВИЧ. Спасибо, дорогой сын, я как-нибудь сам разберусь, чем мне заниматься…
ВИКТОР (перебивает). Так я тебе и не указываю. И ты мне не указывай. Это не больше чем рекомендация. Буду считать, что и ты мне рекомендуешь отправиться с тобой, но я, пожалуй, откажусь. Спасибо, дорогой отец. На выход!
ДМИТРИЙ ВИКТОРОВИЧ (спокойно). Слушай, ты. Ты правильно заметил. Я всё ещё твой отец, и пока я ещё жив, ты будешь делать то, что я скажу. Если тебе так будет удобно, то ты моя собственность. Поэтому собирайся, мы едем домой.
ВИКТОР (улыбается). А скажи мне. Мне просто интересно, правда, но только честно скажи: ты моей матери тоже так говорил, что она твоя собственность?
ДМИТРИЙ ВИКТОРОВИЧ (подрывается с места и направляется на сына, заносит руку). Ах ты сволочь! Какое ты имеешь право?!
Дмитрий Викторович промахивается. Виктор уворачивается от пощёчины.
ВИКТОР (улыбается). Что ты, старик? Всё думаешь, что ещё бываешь молодым, потому что тебе об этом твои гетеры говорят? (смеётся)
Дмитрий Викторович, раскрасневшийся, садится на край кровати Виктора и расправляет воротник, немного задыхается.
ДМИТРИЙ ВИКТОРОВИЧ (смеётся). Надо же, вспомнил – «гетеры»… Да, что-то я устал… А ты и правда плоть от плоти мой сын. (Улыбается) Как там было: «Свободный сын свободного отца передо мною» (всё ещё немного задыхается).
Молчание. Виктор берёт стул и садится напротив отца.
ВИКТОР. Прости, отец. С мамой так получилось, потому что так получилось. И я тебя простил, да. А с тобой я не поеду, и не скоро, а, быть может, и совсем не вернусь к твоим делам, которые ты называешь «нашими», извини.
ДМИТРИЙ ВИКТОРОВИЧ. Про маму, да… Не без моей вины (задумавшись)... и
ВИКТОР (перебивает). Не надо.
ДМИТРИЙ ВИКТОРОВИЧ. Да, сынок…. Соседка твоя новая, кстати, больно на твою мать похожа.
Виктор выпрямляется и набирает полную грудь воздуха.
Я же о себе беспокоюсь, да. Строил и строю, а кому передавать? Я уйду – останется, а кому это всё?
ВИКТОР (улыбается). Совсем ты мягкий стал… Тебе пора.
ДМИТРИЙ ВИКТОРОВИЧ. А ты стал отходчивее. Да! (Встаёт с края кровати) Что-то я задержался. Ты моё мягкое место, сынок. Будут свои дети – поймёшь. Проводи.
Виктор и Дмитрий Викторович идут в общий коридор. Оба задерживаются напротив дверного проёма на кухню, в котором видно Веру за вязанием – это происходит мгновением. Виктор открывает дверь на лестничную клетку. Его отец выходит.
ДМИТРИЙ ВИКТОРОВИЧ. Будь здоров!
ВИКТОР. Жму руку. 
Виктор закрывает дверь. По пути в комнату останавливается в проёме и потирает виски.
ВИКТОР (в пустом коридоре). Настроиться. (Выдыхает) Вера! (вдох, и уходит к себе в комнату)

Вера открывает дверь из комнаты. Ей показалось, что кто-то её позвал. Осматривается и закрывает за собой дверь в комнату. Стук в общую дверь. Из своей комнаты выходит Елена Николаевна и открывает. Перед ней стоит Дмитрий Викторович.
 
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА (строго). Чего вам ещё?
ДМИТРИЙ ВИКТОРОВИЧ (заигрывая). Девушка, дорогая. Извините меня, пожалуйста, не хотелось бы вам грубить…
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА (перебивает, по-прежнему строго). Так и не начинайте, какая я вам девушка?! (А тут не строго) Я Лена…
ДМИТРИЙ ВИКТОРОВИЧ. Леночка, какое у вас красивое имя… Меня Дима зовут, приятно познакомиться. Разрешите, я войду?
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА (растерянно). Пожалуйста, проходите…
ДМИТРИЙ ВИКТОРОВИЧ. Мой сын… я с просьбой, переживаю за него сильно. Просто есть какое-то предчувствие, как у родителя, надеюсь вы меня понимаете?
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Понимаю, да, конечно. Какое, извините, вас беспокоит предчувствие? Вы заходите…
Елена Николаевна и Дмитрий Викторович проходят на кухню. Дмитрий Викторович с дипломатом, ставит его около стола.
ДМИТРИЙ ВИКТОРОВИЧ. Вот об этом я и говорю, душа за него тревожится. Вы знаете… он когда подростком был, маму потерял, давно это было… ныне мою супругу покойную… и считает, что в этом я виноват.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Сейчас, погодите рассказывать.
Елена Николаевна уходит к себе в комнату, возвращается с водочкой и двумя рюмками. Ставит на стол.
ДМИТРИЙ ВИКТОРОВИЧ. Я не пью, извините…
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Давайте-давайте, не отказывайте девушке (улыбается).
ДМИТРИЙ ВИКТОРОВИЧ (глубоко выдыхая, смотрит на часы). Что ж, только немного. Всё-таки ещё дела, понимаете?
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА (достаёт банку с малосольными огурцами, как будто не может открыть, протягивает банку Дмитрию Викторовичу, он молча и без какого-либо труда открывает, немного улыбается). Это понятно, немного – так немного. Так что у тебя там? Вдовец, говоришь?
ДМИТРИЙ ВИКТОРОВИЧ. Кхм, да. Но поверьте, моей вины в этом нет. Может быть, отчасти. И не это важно. Я ему всё дал, и уже шли мы с ним нога в ногу, а тут его что-то… как будто подменили. Ничего понять не могу, и сделать тоже ничего не могу. Выяснить бы выяснил, но не получается. Леночка, можете мне помочь?
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА (вытаскивает из банки огурцы и кладет их на блюдце, наливает водку в рюмки, протягивает). Ну, давай. За знакомство! Хряпнули!
Дмитрий Викторович нехотя, но тем не менее. Елена Николаевна по-девичьи, а глаза не закрывает, смотрит на Дмитрия Викторовича. Закусывают.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. А чем, скажи, могу тебе помочь, любезный?
ДМИТРИЙ ВИКТОРОВИЧ. Последите за ним, пожалуйста, если что – вот мой номер (протягивает визитку). По нему и звоните. И так, если чем помочь надо, тоже обращайтесь. Помогу, надо будет.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Понимаю вас, ой (улыбается), то есть тебя. Помогу, чем смогу, послежу… (протягивает уже налитую рюмку в его сторону). Ну, давай, Дим.
ДМИТРИЙ ВИКТОРОВИЧ. Ты прости меня, что я так вот ворвался.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Давай-давай. Твоё здоровье.
ДМИТРИЙ ВИКТОРОВИЧ (выпивает рюмку). Спасибо тебе, я пойду, мне правда пора.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Ну вот, только начали, а ты…
ДМИТРИЙ ВИКТОРОВИЧ. Увидимся ещё, номер мой есть. Звони, вдруг что-то нужно будет – помогу.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Спасибо, дорогой, помощи не надо, иди с Богом. В случае чего – позвоню. Ты иди, провожать не буду, дверь потом закрою.
ДМИТРИЙ ВИКТОРОВИЧ. До свидания, Лена.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. До свидания, до свидания.
Дмитрий Викторович уходит из коммунальной квартиры, прикрывая за собой дверь.
В квартире вечер. Елена Николаевна осталась на кухне, через время из своей комнаты выходит заспанный Александр.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА (громко, с легкой издёвкой). О! Доброе утро!
АЛЕКСАНДР. Не кричите, пожалуйста.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Проспался?
АЛЕКСАНДР. Да, поспал немного.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Ну молодец, молодец! Когда дежурить будешь? У нас тут скоро тараканы заведутся от твоего пролетарского равнодушия.
АЛЕКСАНДР. Тараканы от пыли не заводятся. Наведу порядок на днях.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Вот именно: пыль, пыль кругом, Саша! Тебе не стыдно? У тебя жена беременная, она должна этим дышать?
АЛЕКСАНДР. Алёна Николаевна, если тут пыль, то вас бы первой из квартиры вынести надо.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Это ты на что намекаешь, переросток?
АЛЕКСАНДР. А я и не намекаю, я прямо говорю. Чё вы как бабка старая? Сказал же уже, уберусь на днях.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Язык у тебя больно длинный, Шурик, я-то, как человек воспитанный, ничего тебе не скажу, а ты мне вот ответь. Ты с матерью своей так же разговариваешь или, может быть, с Верой?
АЛЕКСАНДР. Вас касаться не должно, как и с кем я разговариваю. Ваше какое дело? Сидите себе спокойно и сидите, чайочек пьете? (Показывает на рюмки) Пейте. Чё вам надо? Вам скучно? Докопаться не до кого? Вязанием займитесь, я не знаю, в дом творчества сходите, подружку себе найдите. Вам от меня чё надо, чё вам спокойно не живётся? Чё вы ко мне лезете, поговорить со мной хотите? Меня спросите – я хочу разговаривать? Чё вам всем от меня надо?
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Всё. Иди. Иди куда шёл, не хочу с тобой разговаривать…
АЛЕКСАНДР. А я уже не помню, куда я шёл! (Спокойно) Господи, как же я устал…
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Да прости ты меня ради Бога, я женщина уже не молодая, баба я. А с возрастом лучше не становишься. Всё, давай иди, пожалуйста (ёп твою налево).
Из комнаты выглядывает Вера.
ВЕРА. Саш, ты чего там так долго? Ты набрал воды?
АЛЕКСАНДР (блять). Я чайник забыл…
Александр возвращается в комнату, Елена Николаевна в спешке уходит к себе. Александр выходит из своей комнаты с чайником, оглядывается. Видит, что Елены Николаевны нет на месте, набирает в чайник воду из-под крана и садится за общий стол. Берёт свой телефон в руки, звонит.
АЛЕКСАНДР. Привет, я там отправил тебе немного, на пару дней на продукты должно хватить, потом ещё отправлю.
…
Да, я нормально, всё хорошо. Ма, ни в чём ты меня не ограничиваешь, я же говорил уже.
…
Нормально всё, нормально! Ну хватит, сказал же, не ограничиваешь. Нестрашно, главное, чтобы тебе сейчас хватило. У Веры всё нормально, у меня тоже всё нормально (вздыхает). У тебя как дела?
…
Понятно. Ну и хорошо, что хорошо. Разберёмся по пути, нормально всё будет. Немного там осталось, ты не транжирься сильно – скорее закроем.
…
Да, кушаю я, кушаю, ма, нормально кушаю. Всё, давай, пока. Целую, пока, давай, пока.
Александр убирает телефон в карман, смотрит на чайник. Хочет подняться, но остается на том же месте. Из комнаты выходит Вера.
ВЕРА (протяжным, жалобным голосом). Саш, ну я чай хочу же, чего ты там? Ты сейчас ещё на подработку свою опоздаешь.
АЛЕКСАНДР (не собран). Да что-то я…
ВЕРА (серьезно и нежно). Что такое случилось, Саш, всё хорошо?
АЛЕКСАНДР (устало улыбается). Да всё хорошо, просто устал немного.
ВЕРА (встает над ним, обнимает его голову и гладит). Ты такой у меня молодец, такой добытчик! Обо мне думаешь, о нашем ребёнке, ты очень сильный. Сашечка, я тобой горжусь. А то, что ты устал, так этого ничего – бывает. Ты у меня железный, но ты тоже человек, это нормально…
АЛЕКСАНДР (отнимает руки Веры от головы). Ну не надо, спасибо. Приятно, конечно, но сейчас не нужно. Я же говорю: я нормально.
ВЕРА (ласково). Саш, ты чего такой грубый, я просто тебя поддерживаю.
АЛЕКСАНДР. Если бы всё делалось по-моему, мне бы сейчас никакая поддержка бы была не нужна. 
ВЕРА. А что я сделала не так?
АЛЕКСАНДР. К тебе вопросов нет.
ВЕРА. Саш, а ты знаешь, как полезно сменить обстановку? Это помогает делам и свежести мыслей…
АЛЕКСАНДР. Ты к чему?
ВЕРА. Я всё-таки думаю о том, чтобы мы переехали.
АЛЕКСАНДР. Вера… мы не можем переехать. Ну нет у нас такой возможности, не могу я, не можем мы, понимаешь? У моей матери взыскания по кредитам. Никто кроме меня их закрыть не может, понимаешь? А пока я их не закрою, ну нет у нас лишних денег. Ну почему я должен это говорить, почему я должен позориться, ты же и так всё это знаешь.
ВЕРА. А ты это воспринимаешь как позор? Ты просто исполняешь свой сыновий долг. Сам. Тебя никто об этом не просит, и ты большой молодец.
АЛЕКСАНДР. Не могу понять, ты сейчас надо мной издеваешься или нет?
ВЕРА. Ты и правда как будто перестал меня немного понимать. Я всего лишь хочу, чтобы мы отсюда съехали.
АЛЕКСАНДР. Ну не можем мы!
ВЕРА. Не кричи на меня (начинает всхлипывать). Поняла я уже, я просто говорю о том, чего хочу.
АЛЕКСАНДР. Прости. Ничего не изменится, если ты об этом скажешь. Зачем тогда вообще об этом говорить? 
ВЕРА (расстроенно). Да. Сделай мне чай и собирайся на работу, пожалуйста.
АЛЕКСАНДР. Прости. Прости, пожалуйста.
ВЕРА (собранно). Ничего, всё хорошо. Елена Николаевна сказала, что свою пустую комнату даёт нам под ребёнка, денег сказала не надо.
АЛЕКСАНДР (в полной растерянности). А я… А я её…
ВЕРА. Что ты её?
АЛЕКСАНДР. А я с ней поругался…
ВЕРА. Как поругался? Неважно. Помирись.
АЛЕКСАНДР. Понял. (Слегка радостно) Прям вот так взяла и сказала, что денег не надо?
ВЕРА. Да. Прям вот так взяла и сказала. Она хорошая. Она ко мне как к дочери относится, а ты с ней ругаешься. Видишь, какая я молодец? А ты ещё и со мной ругаться хочешь.
АЛЕКСАНДР. Да нет, ну я устал немного, вот и всё. Не хватает меня на людей. Работа эта... я только в ночные выхожу, когда там и отдыхаю.
ВЕРА. И от меня отдыхаешь? Ладно, неважно. Соберись, не мне тебе это говорить. Очень всё серьёзно сейчас, нельзя позволять себе слабостей. Вот ты добрый человек. Если бы к тебе так относились – к доброму человеку по-злому – то ты бы как вообще отреагировал? Я думаю, что тебе бы не понравилось.
АЛЕКСАНДР. Некрасиво получилось, да. Но я же не знал (заигрывает). Какая ты у меня мудрая. Я всегда сильно радуюсь, что ты моя жена будущая. Даже не знаю, чем я заслужил такое? Я обязательно всё исправлю, я извинюсь. Меня немного заносит.
ВЕРА (с тонкой женской лестью). Я у тебя такая жена, потому что тебе стараюсь соответствовать. А ты у меня сильный и умный. У тебя воля есть, ты у меня большой молодец. Я тобой горжусь. Веришь мне?
АЛЕКСАНДР. Верю, Вера! Спасибо, любимая.
Вера берет двумя руками голову Саши и целует его в лоб. Саша тянется к ней, к губам, целует и одёргивает.
АЛЕКСАНДР. Время! Время. Сейчас опоздаю. И да, я уже знаю, как извинюсь перед Ниной Николаевной.
ВЕРА. Мой хороший, запомни ты уже наконец, она Елена Николаевна. Елена.
АЛЕКСАНДР (с улыбкой и в суете подготовки к выходу из дома). Да, как скажешь! А чайник-то!..
ВЕРА. Всё-всё. Иди. Люблю тебя.
АЛЕКСАНДР. И я.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Прошла неделя. День. В квартире тишина. В незакрытую на ключи дверь входят два уборщика в комбинезонах, с вёдрами, разными бутылками в них и тряпками; в руках – швабры и мётлы. Медленно разбирают вёдра, набирают в них воду и готовятся к уборке, параллельно ведут диалог. 

ПЕРВЫЙ УБОРЩИК. Вот это диво, и что же тут мы будем убирать? Коммуналка... Надо же, последний раз я наводил порядок в коммуналке ещё в 90-х, там было столько кров… (осекается и смеётся.) Короче, все стены были грязные. Тогда, видимо, к продаже готовили халупу или же к ремонту, не помню.
ВТОРОЙ УБОРЩИК. Много работы тут будет, видимо. (Замечает таракана и кричит) Ай! Таракан!
ПЕРВЫЙ УБОРЩИК. Ну ты это, нервишки успокой. Что, тараканов не видел никогда? Ну поколение… нежные все такие, фу, не могу. Не тараканов надо бояться, что они тебе сделают? Они только плодятся. Людей бояться надо, а женщин – особенно…
ВТОРОЙ УБОРЩИК (виновато). Извините, я как-то не привык…
ПЕРВЫЙ УБОРЩИК. Ну вот, а ты говоришь: «Ницше…». Все вы теоретики… Канта читать надо! Конечно, что ты там прочитаешь и поймешь – одному Богу известно. Не проссышь, одним словом…
ВТОРОЙ УБОРЩИК. Это два слова…
ПЕРВЫЙ УБОРЩИК. Чё?!
ВТОРОЙ УБОРЩИК. Ничего
ПЕРВЫЙ УБОРЩИК. Короче, знать надо его основополагающее учение и выводы, которые он вывел. Человек жизнь прожил, ходил, гулял и думал, понимаешь? Это… большая работа. Это тебе не тряпочкой тереть, тут думать надо. Даже не думать, а мыслить. А ты тряпочкой трёшь и не мыслишь. А это значит, что уже не существуешь, это уже… Декарт, понимаешь?
ВТОРОЙ УБОРЩИК. Это мы только на третьем курсе будем проходить…
ПЕРВЫЙ УБОРЩИК. Ой, студент… а для себя? Для мозгов полезно, понимаешь? Вот у меня образования нет, а я книжки читаю, всё чё можно знать – знаю, тараканов не боюсь. А вот женщин… Женщин боюсь (два развода в голосе).
ВТОРОЙ УБОРЩИК (улыбается). Чего их боятся, они хорошие...
ПЕРВЫЙ УБОРЩИК (строго). Вот скажи, студент, у тебя подружка есть?   
ВТОРОЙ УБОРЩИК. У меня вообще-то девушка, невеста моя будущая. Сейчас вот как учёбу закончу, так сразу на ней и женюсь. Сейчас вот ещё поработаю и предложение ей сделаю.
ПЕРВЫЙ УБОРЩИК. Евпатий Коловрат… Я вот тебе чисто по-отечески скажу: до тридцати двух лет не женись. Девушка? Ну вот и славно, вот и встречайтесь там, туда-сюда, камси-камса, анАу-мынАу. А ты же ещё молодой, второй курс, получается? Тебе-то хоть двадцать есть?
ВТОРОЙ УБОРЩИК. В этом году двадцать будет. (Задумался) Я её люблю.
ПЕРВЫЙ УБОРИЩК. Кого? А. Это понятно, что любишь, жить без неё не можешь, что она твой луч света в тёмном царстве, что она одна-единственная золотая рыбка в твоём чистом прудике души, что она утренняя звёздочка в твоём ясном небе, что все цветы мира бы ей подарил, все бы стихи написал… Ну ты это самое, тормози, короче. Я тебе вот так скажу: до тридцати двух не женись, а там как знаешь. Жизнь – твоя. Живи как хочешь.
ВТОРОЙ УБОРИЩИК. Спасибо за совет, я как-нибудь сам.
ПЕРВЫЙ УБОРЩИК. Да сам-сам, твоё дело… Вот ещё смотри, ум и разум надо развивать.
ВТОРОЙ УБОРЩИК (строго). А чем отличается ум от разума?
ПЕРВЫЙ УБОРЩИК. Это потом… Так вот смотри: вот в этой комнате (показывает на комнату Виктора) живёт богатый человек. Видимо, он нас и вызвал. Как я это понял? Не знаешь? Ботинки у него сильно дорогие, и оставил в общем коридоре. Не знает глупый, что их могут украсть (берёт их в руки и протягивает коллеге), померь.
ВТОРОЙ УБОРЩИК. Да ну нет, не буду я…
ПЕРВЫЙ УБОРЩИК (рассматривает ботинки). Как знаешь. Хорошие… жаль, что мне малы будут… (прикладывает подошву ботинка к своей ступне, ставит обратно.) Так вот: это индукция. Конан Дойль перепутал индукцию с дедукцией. Это, короче, от частного к общему и от общего к частному, понял?
ВТОРОЙ УБОРЩИК. Не совсем…
ПЕРВЫЙ УБОРЩИК. Ну ничего, жизнь научит. А вот тут победнее ребята живут (показывает на комнату Александра и Веры). Тут вот парень и девушка живут. Вот как я это понял?
ВТОРОЙ УБОРЩИК. Не знаю…
ПЕРВЫЙ УБОРЩИК. Вот именно! Потому что коврик тут красивый такой, розовый, все дела, а грязный – жуть, как будто из Ливерпульского порта здесь стая рабочих потопталась. А достаточно всего лишь одного ленивого или невнимательного молодого человека, такого, ну вот как ты, которому влом ноги у входной двери с подъезда обтереть. А она его ругает несильно – у неё ещё любовь к нему, он и не усваивает. Так считает, что это «женское», внимания хочет, и он ей: «Ну, Марусь…», пусть не Маруся, конечно, (задумался) неважно. Такие долго терпят, а в один день – всё.
ВТОРОЙ УБОРЩИК. Что – «всё»?
ПЕРВЫЙ УБОРЩИК. Всё. Скажи мне, дорогой мой студент, а где большая тряпка на швабру?
ВТОРОЙ УБОРЩИК. Наверное, внизу оставил…
ПЕРВЫЙ УБОРЩИК (чешет макушку). Н-да… а это я приметил, ещё когда мы из машины выходили.  Ладно, стой на месте, сейчас я посмотрю, может тут есть (копошится в ящиках, открывает ящик Виктора – там ничего нет, кроме пустого ведра). Так, ладно, я тут ещё посмотрю, а ты иди вниз, и вот (достаёт из нагрудного кармана купюру и протягивает коллеге), пиво мне возьмешь.
ВТОРОЙ УБОРЩИК. На работе?
ПЕРВЫЙ УБОРЩИК. Вот послушай. Ещё одну тебе мудрость дарю я: пить можно после работы, до работы, во время работы, но не вместо работы. Сдачу себе оставь.
ВТОРОЙ УБОРЩИК. Мне без паспорта не продают.
ПЕРВЫЙ УБОРЩИК. Иди, продадут.
Второй уборщик только выходит из коридора, как в это время первый уборщик, открывая ящик Веры и Александра, находит нужную тряпку для пола.
ПЕРВЫЙ УБОРЩИК (вслед коллеге). Стой! Ай... ладно… (трогает нагрудный карман) точно…
Второй уборщик очень скоро возвращается, в это время первый ещё даже не успевает набрать воду в ведро.
ВТОРОЙ УБОРЩИК. Принёс!
ПЕРВЫЙ УБОРЩИК. Что ты принёс?
ВТОРОЙ УБОРЩИК. Тряпку!
ПЕРВЫЙ УБОРЩИК. А это самое? Тряпку я сам уже нашёл.
ВТОРОЙ УБОРЩИК. Нет, не продали…
ПЕРВЫЙ УБОРЩИК. Да ты и не ходил.
ВТОРОЙ УБОРЩИК (виновато улыбается). Вы как будто и правда всё знаете.
ПЕРВЫЙ УБОРЩИК. Что значит «как будто»? Так, давай, тряпку вон я вытащил, обратно её в ящик закинь жильцов и поехали, работы много, работать надо.
Второй уборщик берёт тряпку Александра и Веры, стоит с ней в руке. Открывает ящик Веры и Александра, медлит, убирает тряпку в ящик к Виктору. После недолгой уборки удаляются, захлопывают дверь.

Александр выходит сонный из своей комнаты. Заходит на кухню, пошатывается, осматривается вокруг. Ищет швабру и тряпку для уборки у себя в тумбочке около входной двери в комнату, не находит.

АЛЕКСАНДР (кричит через дверь). Вера, где наша тряпка половая? (садится на корточки перед тумбочкой, открывает дверцы, не вставая с места.) Вера-а!
ВЕРА (выглядывает из комнаты). Посмотри в тумбочке.
АЛЕКСАНДР. А я что по-твоему делаю?
ВЕРА. Саш, я не знаю.
АЛЕКСАНДР. А кто знает?
ВЕРА. Не люблю я вот, когда ты сонный. Ты бываешь милый, а бываешь такой холодный и грубый.
АЛЕКСАНДР. Вот это не надо. Где тряпка? Куда ты её убрала?
ВЕРА. Не знаю, в тумбочке должна лежать. Всё. Злой ты какой-то, сам ищи. (Закрывает за собой дверь)
Александр, молча матерясь, думает, где взять тряпку. Смотрит в тумбочке около комнаты Елены Николаевны. Достаёт её тряпку, но брать не решается, убирает на место. Подходит к тумбочке нового соседа и достаёт тряпку оттуда.
АЛЕКСАНДР (опять кричит из коридора). Вера. Вера, а чё наша тряпка делает в тумбочке соседа?
ВИКТОР (открывает дверь из своей комнаты). Здравствуйте. А разрешите поинтересоваться, что вы делаете в моей тумбочке?
АЛЕКСАНДР. Я свою тряпку искал, и это видимо она и есть… Получается, свою тряпку и нашёл. Вера!
ВЕРА (выходит из комнаты). Что ещё? (Виктору) Здравствуйте.
ВИКТОР. Здравствуйте. Вы знаете, а ваш муж в моей тумбочке вот роется без спроса.
АЛЕКСАНДР (Виктору). Да погоди ты, друг. (Вере) Это наша тряпка же?
ВЕРА (берёт из рук Александра тряпку). Да, наша…
АЛЕКСАНДР. А чё она у соседа в тумбочке делает? (Виктору) Чё она у тебя в тумбочке делает?
ВИКТОР. Не «чёкайте», пожалуйста. Ваша девушка поделилась тряпкой.
АЛЕКСАНДР. Ты меня разговаривать не учи. (Вере) Не понял, Вера, это чё такое? Я тебя спрашиваю, где тряпка, а ты мне «не знаю», а она вон у него вообще.
ВЕРА. Это неправда, я никому ничего не давала. Не знаю я, как она там оказалась. Зачем вы врёте?
ВИКТОР. Это вы зачем врёте? Я без разрешения чужих вещей не беру. Вера, вы же меня давно знаете, и знаете также, что я порядочный человек. Чего бы мне без спроса чужую тряпку брать?
АЛЕКСАНДР. Чё?! Чё происходит вообще? В смысле «давно знаете»?
Вера растерянна, молчит.
АЛЕКСАНДР. Вера, а чё ты не сказала, что вы уже давно знакомы? (Улыбается) Только что же познакомились. И как вы давно знакомы? (Приходит в себя) Чё он тут делает вообще?
ВЕРА. Саш, я не знаю…
АЛЕКСАНДР. Блять, чё ты не знаешь?! Ответь мне! Вы чё угораете надо мной что ли?
ВЕРА (переходит на рыдание). Не ругайся на меня, я не знаю.
Из комнаты выходит Елена Николаевна.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА (всем). Что за шум, а драки нет? Вера, ты чего рыдаешь?
ВЕРА (всхлипывает). Да ничего, всё нормально…
АЛЕКСАНДР. Да вот, Инна Николаевна, извиниться перед вами хотел. Решил порядок навести, а тут наша тряпка у соседа. И оказывается, Вера с ним уже давно знакома. Как вам такие новости?
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Ну мне приятно, конечно, что ты таким широким жестом извиниться решил. Но, Саш, не нервничай, пожалуйста. Смотри, Верочку до слёз довел, зачем? Всё хорошо, сейчас во всём разберемся.
АЛЕКСАНДР. А чё разбираться-то?! Всё же понятно! Чё ты, Вера, молчишь, скажи что-нибудь уже.
ВЕРА (в слезах кричит на Александра). Да что ты себе позволяешь вообще?! (Уходит к себе в комнату, Елена Николаевна тянется к ней, но та убирает от себя её руки)
ВИКТОР (перебивает Александра, но учтиво). Извините. Я так понимаю, вас зовут Александр.
АЛЕКСАНДР (злой, как испанский бык). И чё?!
ВИКТОР. Александр, я же прошу вас, не «чёкайте» и разговаривайте со своей девушкой аккуратнее, пожалуй…

Александр бьет Виктора в грудь. Виктор наклоняется, немного задыхается, после чего сразу же даёт Александру пощёчину. Александр, ошалев, хватает Виктора, и они начинают возить друг друга по коридору. В какой-то момент оба падают на пол, Александр оказывается сверху. Виктор крепко держит его руки, не давая себя ударить. Вера на шум грохота выбегает из комнаты, видит происходящее, кричит и просит остановиться. В это время Елена Николаевна звонит в полицию.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Кухня. За столом сидят Виктор, рядом с ним Елена Николаевна. В полутора метрах от них сидит на стуле Александр, над ним Вера. В центре между ними первый полицейский и второй полицейский.

ПЕРВЫЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ (смотрит на Виктора, после – на Веру). Так, понятно. Если мы принимаем заявление, то Александр поедет сейчас с нами и останется у нас. Мы бы могли всё списать на пьяную драку на почве ревности, но вы же хотите оставить своё заявление?
ВЕРА. Виктор, не надо, я тебя прошу, пожалуйста.
ПЕРВЫЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ (Вере). Так, подождите.
ВИКТОР (играет растерянность). Я не знаю даже, как это? Он же меня ударил! Конечно, это было несильно, но вот след на лице остался – смотрите. А ещё он причинил мне моральный вред и рубашку порвал, она дорогая.
ПЕРВЫЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ. В таком случае, завтра вы должны приехать к нам в отделение. Мы снимем побои. И рубашку свою дорогую с собою возьмите. (Александру) А вы поедете с нами.
ВЕРА. Виктор, умоляю!
АЛЕКСАНДР. Вера, прекрати.
ВЕРА. Это ты прекрати. Ты уже наделал делов, ты вообще обо мне не подумал (начинает рыдать). Я ребенка жду, это наш с тобой ребёнок, а ты что себе позволяешь? Подрался зачем? Ну откуда я знаю, что ему от меня надо? Что ты на меня-то сразу кричать начал? С Виктором с этим сцепился? А? Зачем?
Александр молчит и сидит на том же месте.
ВЕРА. Виктор, примите наши извинения. Меня простите, Сашу моего простите, не надо заявления.

Виктор молчит и оглядывает всех взглядом, смотрит в пол, смотрит на Александра, потом на Веру.

ВИКТОР (серьёзно). Я не приеду. И заявление, раз вы сказали можно забрать, я забираю.
ПЕРВЫЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ. Мы не говорили, что можно забрать.
ВИКТОР. Если я не ошибаюсь, вы сказали «если мы принимаем заявление…»
ВТОРОЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ. Мы принимаем заявление.
ВИКТОР. Сколько?
ВТОРОЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ. Что сколько?
ВИКТОР. Я про обычай, который называется «договориться». 
ВТОРОЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ. То есть дача взятки должностному лицу? И вот так при всех. То есть, ты чё обалдел в натуре? Ты сейчас с нами поедешь, собирайся!
ПЕРВЫЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ. Да погоди ты.
ВТОРОЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ. Я честный мент, мне этого вот не надо!
ПЕРВЫЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ. (коллеге). Да успокойся ты. (Виктору) Короче, завтра приедете в отдел и, как я уже сказал…
ВИКТОР (перебивает). Я не приеду. И заявление забираю.
ВТОРОЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ (улыбается). Как это не приедете? Вас ударили, вот ваше заявление, рубашечку вам порвали…
ВИКТОР. Я не приеду.
ВТОРОЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ (продолжает улыбаться). Хотите сказать, что сами ударились и желаете кого-то оклеветать? Или это ложный вызов, я не пойму?
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Это я вызвала…
ВТОРОЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ. И что вы, бабушка, себе позволяете? Раз тут ничего не произошло, чего звоните?
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Какая я вам бабушка?! Мне чуть-чуть за пятьдесят! Я совсем ещё молодая! Какая я вам бабушка?! Просто в домашнем! И не накрашенная!
ПЕРВЫЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ. Понятно. Ещё раз поступит вызов (посмотрел на всех) – всей квартирой поедете.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Извините за вызов! Слишком быстро приехали, мы даже подумать не успели, ждём ли вас на самом деле! Всего доброго! 
ПЕРВЫЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ (уходя из квартиры). А я тебе говорил, а ты говоришь: «не бывает такого».
ВТОРОЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ (выходят из квартиры). Ща, погоди, бушик не застёгивается. Не, ну это дичь какая-то. Чё ты с ними сюсюкаешься постоянно?
ПЕРВЫЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ. Дичь – это у Тургенева, а тут правда жизни. Нет такого закона, который бы этим людям жить помог, мы им не помощники тут, так – временная мера. Тоже было, до тебя ещё. В коммуналку приехали, жена на мужа прыгнула с ножом… ну как муж – трое детей, пьют, в браке не состоят, но дети его. Короче, она его ножом по синьке пырнула. Его в больницу, её в отдел, через два часа отпустили, ну что с ней делать? У неё дети, она в слёзы, оставить не с кем, а у мужика её регистрация, просроченная уже херову тучу лет. Его из больницы как выписали, через неделю на родину отправили на 5 лет без права въезда. Она к нам давай ходить: «что же вы твари наделали! Кто же детей моих кормить будет? Я его люблю», - говорит. Короче, суета.
ВТОРОЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ. Мне Достоевский больше нравится. Я в армии читал.
ПЕРВЫЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ. Ну вот, а ты меня ещё спрашиваешь, чего это я сюсюкаюсь. Человечнее надо быть. Ты там долго ещё?
ВТОРОЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ (не справляется с замком). Да в ****у, пойдем, до мотора добегу.

Елена Николаевна закрывает за ними дверь, возвращается на кухню. Обращается ко всем.

ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Мы больше так не будем. Правда же? Мы больше так не будем?
ВЕРА. Ой, Елена Николаевна, что бы я без вас делала... Спасибо вам.
ВЕРА (смотрит на Виктора, строго). И тебе спасибо.
ВЕРА (Александру). А ты, Саша…
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Верочка, не надо.
Вера молча смотрит на Александра и уходит в свою комнату.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА (Вере вслед). Может в моей комнате поспишь, которая пустая я имею в виду? Хотя там пыльно, ты погоди, я там сейчас немного приберусь.
ВЕРА. Спасибо, Елена Николаевна, спасибо, не стоит.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Ну что значит не стоит?
АЛЕКСАНДР (тихо и спокойно). Да не лезьте вы в нашу жизнь, а.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА (также спокойно). Саш, сиди и молчи вообще.
ВЕРА. Доброй ночи.
Вера закрывает за собой дверь. Виктор остаётся на кухне. Александр уходит в коридор, останавливается у двери и замирает.
ВЕРА (открывает дверь). Саш, пойдём спать.
АЛЕКСАНДР (начинает обуваться). Я пойду подышу немного.
ВЕРА. Куда ты пойдёшь? Поздно уже, пошли спать.
АЛЕКСАНДР (вздыхает). Я хочу подышать немного.
ВЕРА (строго). Пошли спать.
АЛЕКСАНДР (стоит и молчит). Ладно. Наверное, ты права.
 
В комнате Вера ложится на кровать и укрывается одеялом. Александр садится за стол, включает лампу, выключает лампу, сидит за столом, не двигаясь, уперевшись лицом в ладони, свесив голову над столом. В это время на кухне Виктор сидит за столом, щупает челюсть, Елена Николаевна заходит на кухню.

ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Молодец, всё правильно сделал, что не поехал оставлять заявление. Вере сейчас нельзя так сильно переживать, а то ещё не дай Бог что произошло.
Виктор молчит.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Болит?
ВИКТОР. Немного.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Это мы сейчас исправим.
Елена Николаевна уходит к себе в комнату, приносит мороженую рыбу, бутылку водки, рюмки.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА (суетится вокруг стола). Сейчас мы тебя поправим немного…
ВИКТОР. Не надо.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Так, прикладывай к щеке.
ВИКТОР. Не надо.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА (всё ещё добродушно). Прикладывай-прикладывай, давай-давай-давай.
Виктор идёт на уступку и прикладывает мороженую рыбу к челюсти.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Вот, правильно.
Елена Николаевна открывает бутылку, наливает рюмку.0
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Сейчас выпьем, закусим, вообще хорошо будет. Для здоровья в малых дозах, говорят, полезно. Пей.
ВИКТОР. Не пью.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Пей, говорю.
ВИКТОР (злится и начинает повышать голос). Я не пью, понимаете?
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА (сатанеет). Убавь-ка тон, молодой человек. Если бы не я, вы бы поубивали тут все друг друга. Если бы не я, Саша бы уехал далеко и на долго. А Вера? А Вера бы тут горевала, выкидыш, это кому нужно, тебе нужно? И вообще, не разговаривай, тебе это в твоём состоянии вредно!
Виктор в секунду понимает, что спорить бесполезно, и, идя по пути наименьшего сопротивления, резко выпивает рюмку.
ВИКТОР (страшно морщится). Я не пью.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА (следом наливает вторую). Не разговаривай. Пей, я уже налила.
ВИКТОР (жалобно). Да не могу я. Не пью.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Пей, кому сказала.
Виктор, трижды проклиная взглядом рюмку и своё положение, выпивает ещё одну.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА (довольная). Ну вот, а ты боялся.
ВИКТОР. Да не боялся я…
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА (наливает следующую). Вот сейчас.
ВИКТОР. Я больше не буду.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА (подвигает в сторону Виктора блюдце с огурцами). На, закуси. 
ВИКТОР (жуёт через силу). Не могу – болит.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА (наливает ещё). Тогда ещё выпей.
ВИКТОР. Больше не могу.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Это ты себя не знаешь. Можешь ты, всё можешь, давай.
ВИКТОР (выпивает). Тяжело.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Ну вот и здорово, вот и славно! Потом легко будет! Рассказывай теперь: откуда ты, что ты тут у нас делаешь?
ВИКТОР. Извините, я не думаю, что мы настолько близки.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Много думаешь. Рассказывай, что ты тут у нас забыл?
ВИКТОР. Собственно, ничего я тут и не забыл. (Выдыхает) Пффф… Я занимаюсь своими делами тут… (в сторону) как это по-русски... very impossible, вообще.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Может быть не совсем чтобы и «very», но ты продолжай.
ВИКТОР. Откуда вы знаете про Веру?
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Ну, да-да, Вера, продолжай.
ВИКТОР. В целом, ничего. Всё нормально, ничего особенного, при чем тут Вера? (Улыбается) Вы меня хотите провести, да? Какая вы хитрая ослица.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Может быть лисица?
ВИКТОР. Да, точно – лисица!
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Эх и слабенький ты. Думала, до утра не опою, вон какой здоровенный, что за молодежь пошла…
ВИКТОР. Так вы меня хотели опоить? Ха-ха, я угадал! (Серьёзно) Но я пьяный пряник… Я же не пью?!
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Вижу я, вижу, что ты не пьешь. Так что там Вера?
ВИКТОР. А что Вера? Будет моей женой. (Смотрит ошарашенный своими же словами на Елену Николаевну) Только я вам этого не-го-во-рил. Поняли меня?
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Чего? Вить, да неужели ты серьезно? Ну ты чего, у неё вон жених, они уже друг друга мужем и женой называют. Да ладно жених, она же от него ребёнка ждёт! (Растерянно, но смеётся.)
ВИКТОР. Может быть Витя и не серьезно, а вот Виктор настроен вполне решительно. И вот скажете ещё тоже – что ребёнок? Будет моим ребёнком, воспитаю, это не самое важное. Важное – это Вера.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА (серьёзно). Да ты не шутишь… Вить, я тебя прошу. Оставь ребят в покое, не надо. Ты парень видный, статный. Я так понимаю, ещё и при деньгах. На тебя же все девушки и так смотрят, я больше чем уверена. Ну сдалась тебе эта Вера? Да брось, не нужно. Да в конце концов я тебе запрещаю!
ВИКТОР (улыбается). Что вы мне запрещаете? Послушайте, тут судьба.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Какая ещё судьба? Этот Саша, прости Господи, хоть и такой, но он её судьба, понимаешь? Не успел ты, не успел – всё потому что главное успеть не к родам, а к зачатию… (остановилась) Слушай, а ребёнок же не твой?..
ВИКТОР (вздыхает). Нет, конечно. Но я бы его как своего бы воспитал, всё бы ему дал, он бы вообще ни на секунду бы ни о чём дурном даже бы задуматься не успел.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Не надо. Брось, я тебе говорю. Судьба… (разливает по рюмкам)
ВИКТОР (махнув рюмку, не глядя). Мне гадалка нагадала. Мне 13 лет было, мать с отцом поругались. Отец за рулём был, потерял самообладание, за дорогой не уследил, и всё. Там страшно было, мы с отцом остались целы, я на заднем сидел, за ним, а мама рядом с отцом, а грузовик – в лоб. Я ничего не помню, отец ещё как-то быстро восстановился, а я шею сломал, в больнице лежал долго. Даже не помню почему, а маму без меня похоронили.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Божечки святы.
ВИКТОР. Не думаю. И потом как смог доучился, отец отправил меня в Англию. Там хорошо было, я отвлёкся на прелести студенческой жизни, в финансах ограничен не был, дуреть уже даже начал, и меня затянули к гадалке какой-то, не разберу точно. Английский я знал не очень хорошо, а у неё ещё акцент был страшный – цыгане; но сказала она мне, что любовь всей моей жизни будет на маму мою очень сильно похоже. Я, конечно, посмеялся: цыгане Фрейда изучают.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Кого?
ВИКТОР. Это про Эдипов комплекс, что сын хочет мать, дочь отца…
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА (перебивает). Это зачем они такого хотят?
ВИКТОР. Да неважно это всё. Короче, цыганка нагадала любовь всей жизни, похожую на мать.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Так, ну и что? Вера на мать твою похожа?
ВИКТОР. Да. То есть нет! Я её увидел, и случайно так встретились, я не езжу на автобусе, понимаете? В метро никогда не ездил, даже на такси не ездил, у меня всегда водитель и машина, а тут водитель заболел, и везти некому. И на такси не хотелось, поехал на автобусе. Захожу в автобус, а платить нечем, я им купюру – «сдачи нет», картой банковской я не пользуюсь, и тут – она. Платит. За меня платит. Я и рассмеялся, и потерялся, на неё смотрю, всё, думаю, не выходит из головы никак, ничего делать не могу, ну совсем как маленький.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА (с жалостью). Ну как в кино.
ВИКТОР. Я её спрашиваю: «как Вас зовут?», а она мне: «Вера». И всё, а что дальше спрашивать – не знаю, я ей купюру сую, она посмеялась. Не надо, ничего, с кем не бывает – говорит – я вам помогла, и мне потом тоже кто-нибудь поможет. И так ещё сказала: «Всё у вас будет хорошо, не переживайте». Я растерялся! Честно!
Елена Николаевна наливает себе рюмку и немедленно выпивает.
Совсем из-под меня… как это говорят…
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. «Землю выбило».
ВИКТОР. Да, «землю выбило». А потом она вышла на остановке напротив вашего дома. Я ещё не знал, что это ваш дом. Я мимо офиса своего проехал, а это – фантастика, так не бывает у меня, никогда такого не было. Живу месяц, второй месяц, и не могу её забыть. Не поверите, нанял частного сыщика! Представляете? Чтобы её нашел, а у меня только краткое описание – имя и остановка, на которой она вышла! Как найти?! (Радуется) А он нашёл! (Наливает сам себе, выпивает.)
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Ой, Витюша. Красиво это всё рассказываешь, но я тут за нас всех боюсь, сильно боюсь. Оставь это дело, не надо оно тебе. Честно. Не надо. Я может и не самая умная женщина, но я была начальником на сталелитейном заводе. Так вот первое – я женщина, и у меня хорошая интуиция. Если ты не остановишься, нам тут всем крышка. Вот так чувствую. И потом – я начальница, это у меня в крови, понимаешь? Поэтому я тебе запрещаю слать хоть какие-либо флюиды и делать вот такие подставы, как ты сегодня с этой тряпкой устроил, понял меня?!
ВИКТОР. Я думаю, что нам не стоит ругаться.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Может быть и не стоит, а вот Вера собралась переезжать, это ещё до сегодняшнего этого вашего шоу с тряпками. И я думаю, чего это её петух клюнул? А петух-то, оказалось, ты. Я в смысле, который «клюнул».
ВИКТОР. Вы лжёте.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Зачем?
ВИКТОР. Пытаетесь сохранить всё как есть.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Правильно. Потому что я не хочу, чтобы Вера уезжала, но я не лгу.
ВИКТОР. Правильно. И что делать?
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Муравью…
ВИКТОР. Что муравью?
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Неважно. Ничего ты делать не будешь. Веру отбивать не будешь, не дам. Иначе я тоже что-нибудь придумаю, и всё у нас здесь быстро закончится. Это я тебе обещаю. Ещё что-нибудь подобное, и её ты больше не увидишь, что-нибудь я придумаю. Ко всему, наговорил ты не мало.
ВИКТОР. А вы очень хладнокровны для пьяной женщины.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Я же уже говорила, что была начальницей на сталелитейном заводе?
ВИКТОР. И что мне делать? Я её люблю несмотря на всё, на все обстоятельства, я готов пойти на всё, я хочу, чтобы она была со мной!
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Тихо! Она не твоя вещь! Не хочешь отступить? Тогда помогай им, оберегай, люби, но не мешай нам всем жить. У нас тут общая жизнь, понимаешь? Я с этим Сашей еле общий язык нашла, а ты тут устраиваешь.
ВИКТОР. Вы про тряпку? Это вообще случайно получилось.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Да какую тряпку? Порядок должен быть, порядок. Порядок в доме – порядок в голове. Ты меня услышал?
ВИКТОР. Про порядок что ли?
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Вот умный ты парень, а смотри чё.
ВИКТОР. Не чёкайте.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА (Виктору). Ты сейчас получишь у меня. Короче, люби, но помогай, оберегай их и не мешай. Или уезжай! Или я вообще твоему отцу позвоню. Он не знаю, что сделает. Но я думаю, он что-нибудь придумает, отошлёт тебя куда подальше. Я не знаю, взрослые люди в конце концов.
ВИКТОР. Успокойтесь. И про отца не стоит, всё-таки «тело во владении короля, но король не во владении телом. Да и какую роль играет тут король?» Я уже согласен с вами, глупо это всё, головой я это понимаю, а сердцем – не всегда. (Задумался) Отец просил следить за мной, так?
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Нет, ну что ты?
ВИКТОР. И вы ему не отказали?
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Не отказала, но и не согласилась. Вот на такой случай, как был сейчас, он и просил звонить.
ВИКТОР. Этого не надо. Не знаю, почему ему кажется, что за мной надо следить.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Он чувствует вину перед тобой, я это сразу поняла. Заботится о тебе, ты пойми, не хочет, чтобы ты наломал дров. Это вы, дети, можете от нас отказаться. Вы можете нас не знать, а мы всегда знаем, что вы у нас есть.
ВИКТОР. Я его ни в чём не виню. Забудьте.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Так ты не будешь больше лезть к Вере и Саше?
ВИКТОР. Не буду.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Честное слово даёшь?
ВИКТОР. Даю.

В комнате Александра и Веры тишина. Александр утыкается лбом в руки, облокотившись ими на стол. Вера лежит на кровати лицом к стенке и тихонько рыдает. В комнате темно.

АЛЕКСАНДР. Ну чего ты ревёшь?
ВЕРА (через слёзы, но не навзрыд). Саша, что ты устроил?
АЛЕКСАНДР (холодно и серьёзно). Что я устроил?
ВЕРА. Вот с этой тряпкой меня при всех оскорбил. Так же нельзя, зачем? За что? Ты же не такой! Что это было? Я никогда так много не плакала. Почему?
АЛЕКСАНДР. Вера, прекрати. Сама видела, как всё было, он меня спровоцировал. А раз тряпку ты ему не давала, значит он наврал. А наврал если, то с какой-то целью. Сам не понимаю. Ну извини, прости (садится к краю кровати и берёт Веру за руки).
ВЕРА. Я не понимаю, что с тобою происходит.
АЛЕКСАНДР. Со мною ничего не происходит, я просто немного устал. Ты же сама всё видела, я просто хотел извиниться перед бабкой. Помыть полы, навести порядок.
ВЕРА. Не называй её так. Ты не видел что ли, что в квартире уже чисто? Виктор порядок навёл, она его заставила.
АЛЕКСАНДР. Ну сонный я был. И вообще, я что слежу что ли? Она мне тоже ничего не сказала, когда мы с ней ругались, вот злыдня какая… Ну это всё из-за неё.
ВЕРА. Саша, милый, это всё не из-за неё.
АЛЕКСАНДР. А из-за кого тогда?
ВЕРА. Прости, но, кажется, это всё из-за тебя. Меня при всех унизил, с Виктором подрался, зачем? Полиция приехала – ты знаешь, как я испугалась? Мне же нельзя. Саш, ты о нас совсем не подумал, развёл из-за тряпки беспорядок.
АЛЕКСАНДР (смеётся). Да, смешно получилось, хотел навести порядок, а навёл беспорядок.
ВЕРА (сердито). Ничего смешного.
АЛЕКСАНДР (утешающе). Ну не дуйся, Вероника, «я всё исправлю, починю и налажу», ты же меня знаешь.
ВЕРА. Что ты исправлять собрался? (Жалобно) Ну Саш, не надо, само как-нибудь. Ты уже исправил, не надо, ещё хуже сделаешь.
АЛЕКСАНДР. Не хами мне. Я тут всё ещё мужчина, и раз уж я сказал, что исправлю, значит исправлю.
ВЕРА. Как ты собрался исправлять, мужчина?
АЛЕКСАНДР. Мне твой тон совсем не нравится. Я всё понимаю, но уже чувствую откровенное неуважение.
ВЕРА. Извини.
АЛЕКСАНДР. Прощаю.
ВЕРА. Эй, а передо мной извиниться не хочешь?
АЛЕКСАНДР. За что? Ладно, извини. Но меня тоже надо понимать, я как должен был реагировать? Он нагоняет, а ты молчишь стоишь, ну и как мне всё это понимать.
ВЕРА. Милый, дорогой, ты же уже извинился.
АЛЕКСАНДР. И?
ВЕРА. Так зачем ты хочешь извиниться ещё раз?
АЛЕКСАНДР. Знаешь, как говорил твой любимый Ремарк: «если женщина злится – значит она не только не права, но ещё и не знает об этом».
ВЕРА (улыбается). Да иди ты.
АЛЕКАНДР. А ну-ка.
ВЕРА. Ладно, извини.
АЛЕКСАНДР. Всё-таки чувствую я неуважение к себе.
ВЕРА (вздыхает). Я просто на нервах и испугалась очень сильно. В общем, тяжёлый вечер какой-то. Вот гармония, вроде, Елена Николаевна и сделала нам такое. Нам сделала! Комнату отдаёт, а тут вон и скандал какой, я бы всё-таки съехала…
АЛЕКСАНДР. Никуда ты не съедешь, всё хорошо будет, верь мне, Вероника.
ВЕРА. Ладно, ложись спать.
АЛЕКСАНДР. Сейчас. Посмотрю, может на кухне сидят ещё.
ВЕРА. Ну не надо.
АЛЕКСАНДР. Так, прекрати, пожалуйста, сейчас посмотрю и всё нормально будет.
Александр выходит из комнаты, идёт на кухню, где сидят Елена Николаевна и Виктор.
ВИКТОР. Не буду.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Честное слово даёшь?
ВИКТОР. Даю.
Елена Николаевна наливает остатки из бутылки по рюмкам.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Ну вот, кончилась, давай (тянет свою рюмку к рюмке Виктора). Чтобы всё хорошо было.
ВИКТОР. Чтобы.
АЛЕКСАНДР (улыбается). Водочку пьёте?
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Чего тебе, неуёмная твоя голова?
АЛЕКАНДР. Да я хотел извиниться перед всеми за вот это самое.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Что – это самое? Развели тут бардак.
ВИКТОР. Не надо.
АЛЕКСАНДР. Я тоже думаю, что не надо. В общем, Витя, ты меня извини, что я не разобравшись.
ВИКТОР. Я тоже виноват, не знаю, что-то я. Зачем?
АЛЕКСАНДР. Ну вот и я тоже (протягивает руку).
ВИКТОР (протягивает руку в ответ). И ты меня прости.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Ну вот и молодцы, орлы! Давайте, чтобы чисто у нас тут было, мир, дружба, жвачка, как говорится.
ВЕРА (выходит из комнаты). Саш, ты чего там?
АЛЕКСАНДР. Миримся.
ВЕРА. Какие умнички, горжусь вами!
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Вот и я тоже говорю.
АЛЕКСАНДР. Вера, ты меня тоже. Я вот перед всеми говорю. Ты меня тоже прости, пожалуйста.
ВЕРА. Сашечка, ну ты чего (смущается). Я даже не знаю, ты меня с ума сведёшь.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Да, такие могут. Короче, Вера, да прости ты его уже, и давайте все по норам, спать быстро.
ВЕРА. Всё, Сашечка, пойдём спать.
АЛЕКСАНДР. Прощаешь?
ВИКТОР. Прощает, прощает. И вы меня, Вера, тоже извините.
ВЕРА. Всё, всех прощаю. Давайте, правильно Елена Николаевна говорит: «по норам».

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

В коммунальной квартире празднично. ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА накрывает на стол, ждёт долгожданных гостей. В квартиру входит ВИКТОР, за ним – ВЕРА с ребёнком на руках. Последним заходит АЛЕКСАНДР с цветами. Елена Николаевна выходит к ним навстречу.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА (громко). Вот и гости дорогие! Заходите! Просим-просим!
ВЕРА. Не кричите, пожалуйста. Всю дорогу шумел, еле успокоили.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА (в том же духе). Буйный? Ну весь в папку! (Приближаясь к ребёнку и убавляя тон до нежного) Покажите мне уже, блин-а, терпеть ненавижу ждать, когда покажут чудо природы.
АЛЕКСАНДР. Телевизор уже давно изобрели.
ВИКТОР. Елена Николаевна, имейте совесть, чего же вы нашего отца так сразу с порога.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Да я так, чтобы не расслаблялся отец-молодец. Вон какое чудо учудил. Не всё в тебе плохо, Шурик, не всё, есть и хорошие моменты. Как добрались?
ВИКТОР. Голосистый парень. Всю дорогу нам песни пел.
АЛЕКСАНДР (Виктору, улыбается). Да ты тоже заморочился, говорили же – на такси поедем. Нет, всё равно встретил.
ВЕРА. Спасибо, Витя, что встретил, очень приятно.
АЛЕКСАНДР. Да, спасибо, ещё раз: от души! На такой богатой машине сын в первый путь… пусть привыкает к хорошей жизни.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Главное, чтобы эта хорошая жизнь была не за чужой счёт! (Смеётся, и все смеются) Ну давайте за стол, всё уже готово.
ВЕРА. Елена Николаевна, мне ребёнка покормить надо, да и уложить его. Если сейчас сама не отключусь – приду, а вы пока садитесь, празднуйте, только негромко.
АЛЕКСАНДР. Я сейчас подойду, Вере помогу немного и сразу к вам.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Ну как же это будет без главной героини торжества? Давай, Верочка, давай справляйся быстренько и к нам.
ВЕРА (по-доброму). Ничего не обещаю, мои хорошие, постараюсь не уснуть.
Вера и Александр заходят в комнату, придуманную под детскую.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. А как назвали-то? Ой, ладно, потом. Пирог надо доставать, всё, убежала. (Кричит уже из кухни) Вера, я тебя жду.
Виктор моет руки, садится за стол, ждёт. Из детской комнаты выходит Александр, также садится за стол рядом с Виктором. Елена Николаевна ставит пирог, достаёт графин с водкой, рюмками.
АЛЕКСАНДР. Я сразу говорю: я не буду, мне на работу в ночь сегодня. Вот только-только высыпаться немного начал. Выпью – буду разбитый всю ночь.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Говоришь только начал высыпаться? Считай, на этом и закончил. Всё Шурик, у тебя новая жизнь, в этой жизни сна не бывает. Так что выпьешь ты или нет, ничего не изменит для тебя, а нам праздник подпортит. Вере пить точно нельзя, она кормящая, а ты уж, будь любезен, отец.
АЛЕКСАНДР. С вами спорить – себе дороже.
ВИКТОР. Вот-вот.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Не поняла, а что у меня тут за кружок диссидентов собрался? Ты, Виктор, не расслабляйся, тебе тоже пить.
ВИКТОР. Я и не сопротивляюсь. Вы нас победили.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Ну чего вы расклеились, враги? Шурик, твоя рука, ты разливаешь. Давай, чего греешь? Наливай первую для аппетита.
АЛЕКСАНДР (разливает по рюмкам). Мы только шутим.
ВЕРА (выходит из комнаты). Ух, устала. А я смотрю вы тут уже ко всему готовы. Так, мне только воду, только воду, и ничего больше буду. Саша, ты не налегай, тебе ещё на работу сегодня. И да, поможешь мне ребёнка помыть, вместе учиться будем.
АЛЕКСАНДР. Тяжела и неказиста…
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА (перебивает). Жизнь народного таксиста! (Сразу же встаёт и поднимает рюмку) За новую жизнь!
Все выпивают, закусывают. Вера, сидя за столом, раскладывает всем на тарелки салаты, пирог.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Шурик, что-то ты давно не бренчал на гитаре своей. Давай что ли, сыграй нам праздника ради. Душа музыки просит.
АЛЕКСАНДР. Да вот именно, что давно я уже не играл. Руки, наверное, и не помнят уже.
ВИКТОР. Я и не знал, что ты играешь. А на чём? Я вот в студенческие годы освоил, как это называется? Пиано.
АЛЕКСАНДР. О, это круто, я так на гитаре играю. Точнее, уже не играю. Раньше играл, хотел большим музыкантом стать, да как-то не срослось.
ВИКТОР. Так ещё не поздно, большими музыкантом стать никогда не поздно. Ты что же и свои песни сочиняешь?
АЛЕКСАНДР. Уже не сочиняю, говорю же – не играю уже давно.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Ну давай не кокетничай, сыграй нам, отец.
АЛЕКСАНДР. Да ребёнок спит, не буду, потом.
ВЕРА. Санечка, а может правда сыграешь? Он так устал, что вряд ли проснётся. Если вон на ликования Елены Николаевны даже ухом не повёл, значит и всё хорошо будет, только негромко.
АЛЕКСАНДР (с лёгким воодушевлением). Ну раз ты меня, Вера, просишь, как я могу тебе отказать? Но предупреждаю всех сразу: я давно не играл, за качество контента не ручаюсь.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Видела я сына твоего, нормальный у тебя контент. Давай уже, тебе ещё вторую наливать, затянул ты с промежутком.
Александр встаёт, разливает по рюмкам, все берут рюмки в руки.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Ну, говори тост, отец.
АЛЕКСАНДР. Да какой тут ещё может быть тост. (Обращается к Вере) За тебя, любимая, за тебя, дорогая, ты самая лучшая на свете!
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Здоровья молодой маме! Ура!
Выпивают, Александр удаляется в комнату, выходит с гитарой.
ВЕРА. Только негромко, пожалуйста, постарайся.
АЛЕКСАНДР. Я хоть как-нибудь постараюсь, а громко не буду.
Александр настраивает гитару. Берёт первые ноты, немного мимо, но пытается вспомнить. Начинает играть.
«Посмотри, сегодня звёзды ярче, чем вчера,
Оставь дела, пойдём скорей на свежий воздух.
Посмотри: всё несерьёзно, всё это – игра,
Никто не прав, и все попытки, если честно, бесполезны».
АЛЕКСАНДР (мычит, пытается вспомнить). Что-то дальше… я не помню уже… А
«Посмотри, мой друг: я спёкся мой окончен бой,
Но не грусти, ведь всё случается так просто.
Без меня всё будет так же, так же, как со мной,
Осколки звёзд сорвутся с неба исчезнут, бесполезно…»
Ладно, хватит на сегодня концерта.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Красиво поёшь, Саша, не бесполезно, я даже и не знала, что ты так умеешь. Талантливый ты парень. Давай на брудершафт со мной?! (Не дожидаясь ответа, хватает Сашу за шею, помогает ему сделать всё, что нужно.)
ВЕРА (в шоке). Да, он у нас такой. Зря оставил, я же влюбилась в него из-за этого. С длинными волосами, поёт, на гитаре играет. Сам как песня, ну то есть песня, а не парень. Я сразу влюбилась.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Да и сейчас есть, чем гордиться.
ВЕРА. Это бесспорно! Конечно, ради нас оставил музыку. Это подвиг, я считаю, и очень сильно это ценю. Спасибо, любимый.
АЛЕКСАНДР. Так, хватит, что это вы тут раскудахтались. Ничего я не оставил. Просто не сейчас, не до этого.
ВЕРА (улыбается, как бы подтрунивает). Значит ещё есть шанс получать гонорары и радоваться богатой жизни на яхте где-нибудь у побережья Неаполя?
АЛЕКСАНДР (улыбается в ответ). Я и не знал, что ты о таком мечтаешь. Сказала бы раньше, я бы третью работу нашёл.
ВЕРА. Вот люблю я, когда ты в хорошем настроении. Ничего мне, Саша, не надо, у меня теперь всё есть.
ВИКТОР. Да, ты и правда хорошо поёшь, я так не умею.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА (серьёзно). Ничего, научишься.
ВЕРА. Всё, умаялась я, пойду отдыхать. Саш, ты ещё тут, или, может, в комнату пойдём? Тебе тоже отдыхать пора, на работу ещё.
АЛЕКСАНДР. Да я нормально, (всем) я же на основной работе отгул взял, сейчас только подработка, так что сейчас ещё одну выпью, да пойду. (Вере) Беги, я догоню.
Вера уходит в комнату. Александр, Виктор и Елена Николаевна выпивают ещё по одной, закусывают. Александр уходит к себе. На кухне остаются Елена Николаевна и Виктор.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. А Верочка всё хорошеет, даже после родов как будто ещё лучше стала, женственная такая.
ВИКТОР. Да, так и есть.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Так, ты мне это брось. Мы с тобой это уже обсуждали, чего опять. Смотри-ка на него, нос повесил.
ВИКТОР. Всё равно она будет моей.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Тебе что, в прошлый раз не хватило? И вообще-то мы с тобой договорились, и ты мне обещал. Так что держи слово.
ВИКТОР. Я от сдержанного слова и не отказываюсь. Такая ситуация, что мне делать даже ничего и не придётся. Александр по складу своего ума и характера, так или иначе, всё равно оступится, всё равно всё будет так, что они не будут вместе.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Ты не наговаривай, дети – они сплочают.
ВИКТОР. Будем с вами реалистами. У неё, то есть у Веры, сейчас может случиться постродовая депрессия, а Александр менее занятым и бодрым не стал. Сейчас у него на отдых будет ещё меньше времени. Я уже полностью их изучил. Это я к чему? Может, с Верой ничего и не случится, а вот он – точно сорвётся, не знаю как, но это будет мне только удобный случай. Не бойтесь, я же не злодей какой-нибудь, и жить я никому мешать не собираюсь. Мне достаточно быть только рядом, понимаете?
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Вот это ты хорошо сказал, правильно сказал, но давай без лишнего. Выделим, так сказать, важное: не мешать и при этом быть рядом.
ВИКТОР. Я так и сказал.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Витя, мне не нравится наш разговор. Витя, я на тебя как-нибудь надавлю.
ВИКТОР. Это, например, как вы в своё время надавили на свою дочь, и поэтому она до конца вашей жизни с вами не хочет общаться?
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Ты что себе позволяешь? Ты откуда это знаешь вообще?
ВИКТОР. Работа у меня такая… была… всё про всех знать. Богатство в знании. Я всё про всех знаю. Надавить на меня не получится.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Нет, Витя, не всё ты знаешь. Человеческую душу ты не знаешь, как в ней всё устроено. По верхам собрал, но самой сути не видишь, дорогой мой. Что у меня с дочерью произошло – так это да, я виновата, может быть, лезла не в своё дело. Но она меня простит, всему будет конец, и не на этом, так на том свете она меня простит. Даст Бог, до этого дело не дойдёт, и она повзрослеет, поймёт меня. А вот от тебя я такой пакости не ожидала. Я думала, ты мне товарищ.
ВИКТОР. Нет тут товарищей, вы за Верой носитесь исключительно возмещая то материнство, которое недодали, и то с промашками.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Иди ты знаешь куда со своей психоклиникой?! Да, люблю её, как дочь люблю. Убью за неё, если надо. Она без матери росла. Вот как ты, только она вон какая чистая, хорошая, а ты? Ты-то чем хуже? Тебе материнской любви дать, так я дам. Я же за вами только и бегаю! В шоке от вас! Так что ты меня услышь. Мы тут все друг дружке товарищи. Понял меня? Иначе я не знаю, что я с тобой сделаю…
ВИКТОР (улыбается). Всё, всё, достаточно.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Я надеюсь, ты мой «мессенджер», как у вас говорят, усвоил.
ВИКТОР (поднимается и идёт к себе в комнату). Усвоил. Главного вы всё равно не поняли.

ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЁРТОЕ

Александр сидит в детской комнате напротив кроватки ребёнка с гитарой в руках. Остальные комнаты пусты.
АЛЕКСАНДР. «Никого не будет в доме,
Кроме сумерек. Один
Зииим…»

Ребёнок просыпается и плачет. Александр вздыхает, убирает гитару в сторону, берёт ребёнка в руки и начинает убаюкивать, покачивая.
 
АЛЕКСАНДР. Ну вот, наконец-то достойный критик родился, ничего конструктивного, только вой. Хороший родился у папки критик, да? Ну чего ты плачешь, болит что-то? Так ты скажи по-русски. Не можешь? Правильно, потому что у русских болит только душа, а куда тебе сейчас душой болеть? Рано ещё, зубы не выросли.
Ребёнок успокаивается. Александр аккуратно кладёт его в кровать и наклоняется над ней.
АЛЕКСАНДР. Ты ещё и послушный, понять не могу: за что мне так повезло? Ладно, я пошёл в соседнюю комнату. А по поводу предыдущего разговора ты в голову не бери, это я так, в шутку. Короче, пошёл я, если чё – кричи. И да, обижать будут – не обижайся.

Александр берёт гитару и уходит в свою комнату. Играет ту же песню, что и в детской. В это время возвращается Вера. Заходит в комнату к ребёнку, видит, что никого кроме ребёнка в комнате нет.

ВЕРА. Привет-привет. А чего это ты тут один? Где наш папа, где ты его оставил? (Слышит звук игры на гитаре за стеной) А, вот где наш папа, в соседней комнате. Ну сейчас мы ему дадим по попе, да? Сейчас он у нас получит, да?
Идёт к себе в комнату.
(Без негатива, в шутку) Это ещё что такое? Что за концерт самому себе? Там сына совсем один, а мы тут балалаишничаем. Это что такое, я вас спрашиваю?
АЛЕКСАНДР. Полегче, мадемуазель. Я сначала сыну играл, а ему что-то не понравилось. Чувствую – не подпевает, ругается. Думаю: ладно, выпал такой шанс одному посидеть поиграть, давно не играл, ну вот надо.
ВЕРА. Без шуток я тебя попросила с сыном посидеть, а ты его своей музыкой пугаешь, надо было просто посидеть спокойно.
АЛЕКСАНДР. Чё это я его своей музыкой пугаю? Я не понял. Нормально сидели, он заорал, я его убаюкал как смог, так он вроде и заснул.
ВЕРА (серьёзно). Ничего он не заснул, лежит потолок разглядывает. Ну так не пойдет, я попросила тебя с ним посидеть – надо было посидеть.
АЛЕКСАНДР (также серьёзно в ответ). Да чё ему будет? Полежит о жизни своей малолетней подумает, я ему там не нужен.
ВЕРА. Понятно.
АЛЕКСАНДР. Чё понятно? Чё ты злишься, я понять не могу?
ВЕРА. Да ничего. Короче, нормально всё. В аптеке была, чабрец для купания надо было взять, не хватило денег. Сходи в аптеку возьми, цены бешеные. Сколько денег с собой взяла – всё потратила, блин. И не оставляй больше ребёнка одного. Я же попросила с ним посидеть, значит надо было посидеть, пока я не вернусь. Я же переживаю блин, или сам будешь везде ходить, пока я тут буду сидеть.
АЛЕКСАНДР. Да понял я, понял. Чё ты начинаешь-то.
ВЕРА. Уже закончила, иди.
АЛЕКСАНДР. Да не гони ты меня, иду я.
ВЕРА. А тебе обязательно, чтобы последнее слово за тобой оставалось?
АЛЕКСАНДР. Я что-то правда не понял, ты почему со мной так разговариваешь?
ВЕРА. Да не почему, всё нормально. Сказала же, давай закончим на этом. Сходи в аптеку, пожалуйста.
Александр собирается идти в аптеку. Вера выходит на кухню, набирает горячую воду в пластмассовый таз.
ВЕРА (себе под нос). «Ты сердце моё…»
На кухню заходит Елена Николаевна.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Ну что, молодая мама? Как дела, дорогая моя, рассказывай, в магазин что ли ходила?
ВЕРА. Да я уже как будто и не молодая, как будто постарела лет на пять за эти три месяца. Недосып бесконечный, колики у нас, то ещё что-нибудь. Саша этот с ночных подработок придёт, а он же аккуратно не умеет. Раньше как-то даже приятно встретить его было, у меня-то сон чуткий, я сразу слышу, что он пришёл. А теперь слышу, что он пришёл – вроде как подготовка к тому, что сейчас в соседней комнате крик начнётся. Ой, Елена Николаевна, мы же и вас небось будим.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Хорошая моя, мне много сна и не надо, ты знаешь. Мне даже как-то радостно. Я вот только привыкла, что у нас новый сосед, наш маленький. А шум я всерьёз не воспринимаю, к шуму я уже давно привыкла. Ну что я могу тебе сказать? Ты привыкай к материнству, это дело такое, это ещё только цветочки. Он когда ещё начнёт буквы в слова складывать и ими кричать будет, ещё и на тебя – вообще закачаешься.
ВЕРА. Раньше времени тоже не пугайте, я в семье примерная была.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. А Саша?
ВЕРА. Ну, тут я понимаю, да, другой разговор.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Ой, да я же в шутку.
ВЕРА. Да я как будто тоже.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. А ты его так хаешь. Раньше ты его защищала, а теперь как будто и мне уже пора вступиться.
ВЕРА. Знаете, он как будто совсем не изменился, даже ай (вздыхает и отмахивается), вы не думайте, я же не жалуюсь. Просто даже как будто поговорить не с кем на эту тему, а вам я уже как к матери, хотя тоже это неправильно…
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Ну что ты тоже, брось это дело. Я к тебе как к дочери, ты ко мне – как к матери, и славно живём, меня лично всё устраивает. Ты пойми, мы детей воспитываем так немного совсем, а всё остальное они же в мире берут, что ни сделай. И характер может быть такой, что непонятно, откуда нахватался. А воспитываются люди людьми долго, до самой смерти. И я тоже сколько уже живу, до сих пор воспитываюсь. Хотя знаешь, люди-то всё равно не меняются… короче, долгий это разговор. Так что, что там твой Саша, я тоже лезть не должна, вдруг подскажу чего, и всё поломается. А ты если что-то рассказать хочешь, так расскажи – легче будет.
ВЕРА. Мне как будто воздуха не хватает, а это же ведь я ещё не работаю. Я как будто от всех устала, от Саши устала. Он хоть целыми днями на работе, на подработках, а всё равно пространства не хватает как будто, не знаю. А он ещё уставший вечно, теперь же совсем не спит. Раздражительный, невнимательный, и ко всему – до сих пор моё положение не понимает. Ой, простите. Не берите в голову, что-то я наговорила.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Не забывай, Верочка, что он для вас старается. Понимаю, что тебе тяжело. Ну ничего, это временно. Ну и ещё, мне вот кто-то говорил, я запомнила, и ты запомни: любовь долготерпит и милосердствует.
ВЕРА. Да, я вас понимаю, правда. Спасибо, что вы у меня есть. Рассказала, и правда как-то легче стало. Чтобы я без вас делала. Спасибо, правда.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Ой, да брось ты. Это вам спасибо, без вас мне было бы совсем скучно. Всё хорошо у нас будет. Кстати, давно я Виктора не видела. Не знаешь, где он, что он, не предупреждал?
ВЕРА. А я, честно говоря, и сама не знаю. Он как-то в моменте пропал совсем, и нет его.

В это время в квартиру заходит Виктор с собранной детской коляской в руках. Оставляет её в коридоре и идёт на кухню.

ВЕРА (кричит с кухни). Ну наконец-то. Саша, чё так долго? Я уже воду набрала, уже остыть успела.
ВИКТОР. Это и не Саша. Здравствуйте, чем…
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА (перебивает Виктора). Во, помяни чёрта.
ВИКТОР (Вере). Привет, Вера.
ВЕРА. И тебе привет.
ВИКТОР (Елене Николаевне). Какой же я вам чёрт? Вам уже можно и «Витя» ко мне обращаться и «Витюша», но точно не чёрт.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Ой, а чего это ты? Хмельной что ли?
ВИКТОР. Если только совсем немного.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Тоже вот, уехал куда-то, не попрощался... А что за праздник и не делимся?
ВИКТОР. Так я уже вернулся, как-то и времени не было. И не праздник вовсе. По работе ездил, отцу помогал. И надо было как-то развеяться от нашего быта, и всё хорошо так по работе получилось. Подумал, что можно скромно отпраздновать.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Это дело правильное, это нужно.
ВИКТОР (уходит в коридор). Кстати, у меня же подарок есть молодой семье.
ВЕРА. Какой ещё подарок?
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Дорогой, скорее всего.
Виктор приносит на кухню коляску, ставит её на пол, снимает обёртку.
ВИКТОР. Вот, это вам. Катайтесь на здоровье.
ВЕРА. Обалдеть. Вить, ну это слишком дорого (рассматривает коляску), она же дорогая, я не могу такое принять. Нет, Вить, давай верни это обратно. Спасибо, конечно, мне очень приятно, но это слишком дорого.
ВИКТОР. Я не могу её вернуть, я чек выкинул.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Вот именно. Вера, бери, пока дают. Не кокетничай.
ВЕРА. Я и не кокетничаю.
ВИКТОР. Мне даже как будто становится неприятно. Я от души, как твой Саша говорит. Не верну я её. Не хотите – не пользуйтесь, здесь будет стоять.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Она берёт, берёт. Не слушай её. А не возьмёт –я возьму и в аренду ей же буду сдавать, отдашь мне?
ВЕРА. Вить, ну я правда не могу такое взять, не обижайся, мне просто как-то неудобно.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Неудобно спать на потолке. Всё, сохранила ты своё достоинство, правда же, Вить? Она же тебе ничего не должна?
ВИКТОР. Нет, конечно. Только вечную дружбу.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Ну вот и славно, вот и замечательно.
ВЕРА. Ладно. (Улыбается) Спасибо, Вить, очень тебе благодарна. Вот, была только недавно в магазине, смотрела их. Ну это же космос цены. А вы знаете, нам помогать некому, так вы вон как выручаете. Я такого не ожидала. Ещё раз спасибо. Вить, спасибо.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Ну вот, наконец-то. Всё, я пошла собираться, уезжаю от вас.
ВЕРА. Куда это вы уезжаете?
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. На Кудыкину гору собирать помид;ру. Не скажу, боюсь сглазить. Скоро вернусь. Давайте, не поубивайте тут друг друга, пока меня не будет.
ВЕРА. Ой, кажется, я поняла. Ну ладно, потом расскажете. Удачи вам там.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Спасибо, Верочка. Привезу гостинцев.
ВИКТОР. До скорой встречи.
Елена Николаевна уходит к себе. Виктор остаётся на кухне. Вера подходит к коляске, разглядывает её.
ВЕРА. А как сделать, чтобы разложить её, ну то есть собрать?
ВИКТОР. Вот так надо сделать (нажимает механизм на коляске, и она собирается).
ВЕРА. Ну прелесть какая, а? Тут и корзина есть, то есть она ещё и снимается, и это уже люлька, ну чудо! Вить, ну правда, я даже не знаю что и сказать, умеешь ты ошарашить.
ВИКТОР. Что значит ошарашить?
ВЕРА. Ну то есть удивить, привести в восторг.
ВИКТОР. Спасибо, никогда этого слова не слышал.
ВЕРА. Дарю (улыбается).
ВИКТОР. Вера, а я думал о тебе.
ВЕРА (с улыбкой и в замешательстве). Зачем? То есть, стесняюсь спросить, что ты там думал обо мне?
ВИКТОР. Не стесняйся, я вот не стесняюсь. Я объясню. Я уехал и пытался забыть о тебе, честно. И не мог. Ты после того, как родила, ещё лучше стала. И я убежал, я уехал, но понял, что ещё только сильнее тебя хочу видеть. Быть рядом с тобой. В общем, я люблю тебя.
ВЕРА. Это выражение такое про «стесняюсь», и вот тебе следовало бы стесняться. (Останавливается на миг) Ты пьяный что ли?
ВИКТОР. Чуть-чуть.
ВЕРА. Ладно, понятно. Витя, что ты за слова такие говоришь? Ну так нельзя, не надо. Мы правда тебе за всё благодарны, ты хороший парень. Я уверена, ты много для нас делаешь. Но больше не надо, не тревожь.
ВИКТОР. Не тревожить вас или тебя?
ВЕРА. Меня не тревожь, Вить, меня. Ты хороший парень, красавец, богатый. Что ты тут вообще делаешь? Уезжай, найдёшь себе кого-нибудь лучше меня. Найдёшь, и свои дети у тебя будут. Давай, чтобы я этого больше не слышала. А то мы тебе все твои подарки вернём, я с тобой разговаривать перестану. Понимаешь? Так нельзя.
Виктор приближается к ней.
ВЕРА (хладнокровно). Я сейчас Сашу позову.
ВИКТОР (останавливается, что-то в нём меняется). Я понял. Прости меня, пожалуйста, прости меня, прости, пожалуйста, я тебя прошу, я больше так не буду, извини, я просто с ума схожу. Я не знаю, что со мной происходит. Да, ты права, тысячу раз права, у меня будет хорошая жена. Да, это правда, и ребёнок свой будет, прости.
ВЕРА. Ну всё-всё, чё ты рассыпался (улыбается). Не надо с ума сходить. Не за что мне тебя прощать. Всё хорошо. Давай дружить, хорошо? И больше мы эту тему не поднимаем, да?
Вера берёт тазик с водой и несёт в комнату. Возвращается из аптеки Александр. Видит Веру крайне недовольной, заходящей в комнату. Из кухни выходит поникший Виктор.
АЛЕКСАНДР. Чё у вас тут происходит? Вера чего такая сердитая? Ты чего такой грустный, случилось чё?
ВИКТОР. Елена Николаевна уезжает.
АЛЕКСАНДР. А, понятно. Было бы из-за чего грустить.
ВИКТОР. Я вам коляску подарил, на кухне стоит.
АЛЕКСАНДР (заглядывает на кухню). О, от души, Вить, спасибо, буду должен.
ВИКТОР. Ничего не надо (уходит к себе).
Александр заходит в комнату. В комнате Вера готовит ребёнка к купанию.
ВЕРА. Ну наконец-то, вода уже почти совсем остыла. Ты купил?
АЛЕКСАНДР. Ну не остыла же? Да, взял, вот.
ВЕРА. Крапива? Ты как вообще нашёл крапиву? Я же просила купить чабрец! Саш, ты её в аптеке взял?
АЛЕКСАНДР. Ну да, сказал: мне нужна вот эта трава для купания. Меня спросили какая, я объяснил, ну она говорит: «крапиву вот возьмите». Я и взял.
ВЕРА. Ну если ты забыл, чё сложно было позвонить?
АЛЕКСАНДР. Да я не забыл.
ВЕРА. А это что такое тогда? Ты как вообще умудрился крапиву купить? Я больше, чем уверена, что она там даже не продавалась. Как ты умудрился? Ну вот, воду опять набирать? Короче, иди меняй.
АЛЕКСАНДР (громко). Э, ты чё?
ВЕРА (пугается, ребёнок плачет). Что?
АЛЕКСАНДР. Ты чё, меня сейчас послала? 
ВЕРА. Нет, милый, ты чего?
АЛЕКСАНДР. Ну вот сейчас ты спросила, как я смог найти то, чего нет, а потом послала меня.
ВЕРА. Нет, я тебя не посылала, честно. Да я никогда, ну нет, тебе послышалось, наверное.
АЛЕКСАНДР. Да, наверное, из-за этого недосыпа уже как пьяный, крыша едет. Всё, ладно, я пошёл. Чабрец, да?
ВЕРА (параллельно успокаивает ребёнка). Ты ничего не хочешь мне сказать?
АЛЕКСАНДР. Чабрец? Нужно взять чабрец, так?
ВЕРА (вздыхает). Да, чабрец, Саш.
АЛЕКСАНДР. Ну чё ты опять недовольная такая?
ВЕРА. Ничего, всё хорошо.
АЛЕКСАНДР. А Витя бы, наверное, не перепутал бы.
ВЕРА. Что ты сейчас сказал?
АЛЕКСАНДР. Да ничего. Нет, я говорю, Витя бы не перепутал и купил бы чабрец. Он бы взял, что нужно, и ещё бы чего-нибудь взял, и тебя бы взял, да? Надо же, блять, не то взял, чё, трагедия что ли? С тобой чё-то случиться? Ещё раз воду наберёшь. Торопимся куда-то что ли?
ВЕРА. Саша, ты почему себя так ведёшь? Ты что себе позволяешь вообще? Тут ребёнок вообще-то.
АЛЕКСАНДР. Да хули он понимает? Я себе чё позволяю?! Ты себе чё позволяешь?! Нет, я же нормально разговариваю. Ну забыл и забыл, чё, с кем не бывает? А «нахуй» ты меня послала?!
ВЕРА. Я не посылала тебя! Тебе послышалось!
АЛЕКСАНДР. Да ничего мне не послышалось, ты совсем уже за языком своим не следишь! Отношение ко мне, как к человеку второго сорта. Я чё, мало делаю что ли?! Да я из кожи вон лезу, и лучше не становится! Витя вон зато делает, ему это как нехер вообще.
ВЕРА. Иди отсюда. Иди я тебе говорю.
Александр направляется к Вере.
Не подходи ко мне!
АЛЕКСАНДР. Я должен отсюда идти? Ладно, я понял. Я пойду, возьму чабрец и тебе валерьяночки.
ВЕРА. Себе возьми.

Александр выходит из комнаты, видит в коридоре Елену Николаевну, которая обувается и наводит последний марафет перед выходом.

ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Ругаетесь? Ну это ничего, это дело молодое. Вы как-то даже долго держались, я первого мужа чуть на второй год совместной супружеской жизни не убила.
АЛЕКСАНДР. Извините за неудобства.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Да уже поздно извиняться, всё нормально. И запомни, Саша, неудобно – это когда дети на соседа похожи. Ой! (смеётся)
АЛЕКСАНДР. Чё – «ой»?
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Да ничё, я так, смешно просто, смешинку поймала.
АЛЕКСАНДР. Я так и понял. И чё говорите с вашим мужем стало?
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Да ничё, помер.
АЛЕКСАНДР. Понятно. Надолго уезжаете?
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. Как пойдёт. Надеюсь, что да.
АЛЕКСАНДР. И я.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА (открывает дверь из квартиры). Вот же сорви-голова, но я на тебя не злюсь (улыбается). Ну давай, не болей.
АЛЕКСАНДР. Так я тоже на выход.
ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА. А, ну да, ну да. Чемоданчик мой прихватишь?
АЛЕКСАНДР. Пойдёмте.
Александр берёт чемодан Елены Николаевны, и они выходят из квартиры.

ДЕЙСТВИЕ ПЯТОЕ

Проходит несколько месяцев. Квартира похорошела, стала более обустроенной. ВИКТОР ждёт РИЕЛТОРА. АЛЕКСАНДР и ВЕРА у себя в комнате.
ВЕРА. Ну ты выйдешь из комнаты или как?
АЛЕКСАНДР (Сидит на краю кровати с телефоном в руках, не отрываясь от него). Я чё, мешаю что ли?
ВЕРА. Саш, я собираюсь наводить порядок. Ты либо иди уже, либо жди, когда я закончу.
АЛЕКСАНДР. А можно нормально разговаривать?
ВЕРА. Я нормально разговариваю.
АЛЕКСАНДР (Встаёт с кровати, убирает телефон, берёт полотенце). Ладно, сил у меня тебя воспитывать всё равно сейчас нет. Пошёл. (Направляется к двери из комнаты).
ВЕРА. Иди. Тоже мне воспитатель нашёлся…
АЛЕКСАНДР. А Вите ты бы, наверное, так не сказала…
ВЕРА. Чего?
АЛЕКСАНДР. Да ничего! (Глубоко вдыхает и выдыхает, спокойно) Я тут вообще как будто лишний. Просто работаю, просто сплю, ем, я просто пытаюсь что-то делать, и никакой радости. Так ещё и ты мне в топку закидываешь.
ВЕРА. Саш, давай поговорим.
АЛЕКСАНДР. Да мы всё разговоры разговариваем, а ничего не меняется! К чему это всё?
Молчит.
Я просто буду терпеть, пока это всё не закончится.
ВЕРА. В смысле? Что терпеть? Что должно закончиться?
АЛЕКСАНДР. Да ничё, ладно. Всё, проехали… Хотя нет, знаешь… я вот чё думаю. Вот правда, чего терпеть-то? (Улыбается) Одни вы тут не останетесь, у вас тут Витя есть, в беде не бросит. Вон всё одаривает и одаривает, я смотрю. Я уйду – он даже рад будет! Но он-то ладно, хер с ним. Ты тоже рада будешь, правда же?
Вера пытается вмешаться в разговор.
Да не надо ничё говорить! Ты меня вообще уже ни во что не ставишь, а я, думаешь, совсем бамбук? Не догадываюсь, откуда ноги растут? А?
ВЕРА. Можно я скажу? Саша, ты что вообще себе позволяешь? Я ему и не разрешала нам ничего дарить. Да это же ты сам всё принимаешь! Моё дело крайнее – из твоих рук уже взять. А если он чем-то делится, так это по-прежнему его. Так, просто, считай в бесплатную аренду берём.
АЛЕКСАНДР. А кого он тут в бесплатную аренду берёт?
ВЕРА. Ты чего, блин?
АЛЕКСАНДР. Да ничё! (Выходит из комнаты и хлопает дверью.)
Вера вздрагивает, смотрит в сторону двери, видит, что Александр оставил шампунь. Берёт его и идёт вслед за ним, выходит из комнаты.
ВЕРА. Саш!
АЛЕКСАНДР. Ну чё ещё?
ВЕРА. Ты шампунь забыл.
АЛЕКСАНДР. А, понятно…
В коридор, открывая своими ключами входную дверь, заходит Риелтор.
ВЕРА. Я ещё хотела сказать…  (умолкает)
РИЕЛТОР (закрывает дверь изнутри). Здравствуйте! Как у вас тут дела?
АЛЕКСАНДР (Вере). Что ты хотела сказать?
РИЕЛТОР (осматривается). Ого! Это самое, как у вас квартирка-то похорошела…
ВЕРА (Александру). Потом…
Александр уходит в ванную комнату.
РИЕЛТОР (Вере). Здравствуйте! Говорю, квартирка у вас как похорошела…
ВЕРА. Добрый вечер. Да, квартира у нас и правда изменилась. Много изменений. А вы, извините, кто?
РИЕЛТОР. А я тут по делам, я вот к Виктору, сюда (указывает на комнату Виктора).
ВЕРА. Вы меня извините, вы вон там у порога разуйтесь, пожалуйста. Там тапочки есть, я сейчас порядок буду наводить, чтобы чисто было.
РИЕЛТОР. А, это да, это конечно, это сейчас (роется в сумке), вот у меня бахилки есть!
Риелтор надевает бахилы, Вера идёт к комнате Виктора и стучится.
ВЕРА (через дверь). Витя, тут к тебе пришли.
ВИКТОР. Да, Верочка, кто там? (Видит риелтора) А, это вы… Долго вас что-то не было, я даже начал подозревать, что вы хотите подольше меня на арендных правах подержать.
РИЕЛТОР (улыбается). Нет, ну что вы, что вы?! Там опека, понимаете, и это самое, ну, в общем, долго это всё. Я вот, кстати говоря, это самое, вижу квартирка у вас тут так похорошела. Только, это самое, я скидывать цену не буду, да? И про комиссию мы помним тоже, так ведь?
ВИКТОР. Это всё понятно, заходите.
РИЕЛТОР (заходя в комнату). А где эта ваша, как её, Елена Николаевна?
ВИКТОР (заходит за ней). В отъезде.
Вера возится с ведром, ставит его у двери, достаёт тряпку, закидывает в ведро. Виктор выходит из своей комнаты.
ВИКТОР. Вера.
ВЕРА. Чего тебе, Вить?
ВИКТОР. Знаешь, Вера, я сегодня покупаю эту комнату (показывает на свою комнату).
ВЕРА. Да я уже как будто поняла. Поздравляю. А от меня чего хочешь?
ВИКТОР. Я только это и хотел сказать. Точнее, может быть, ты против, чтобы я покупал тут комнату?
ВЕРА (достает тряпку из ведра). Да я не против, живи себе на здоровье. Я же говорила: только нам жить не мешай. (Выжимает её) Ты же меня тогда услышал?
ВИКТОР. Конечно, услышал.
ВЕРА. Ну вот и славно, вот и замечательно. Я только вот ещё, что попрошу. Ты только не обижайся, нам приятно твоё внимание и твоя помощь, только ты давай больше не надо, ладно?
ВИКТОР. А что, я как-то нахамил? Если так, то прошу прощения.
ВЕРА. Да всё нормально, Вить, просто больше не надо.
ВИКТОР. А что? Может быть, Саша против? Что он думает по этому вопросу?
ВЕРА. Виктор. Я надеюсь, ты меня услышал. Саша тут и ни при чём. Это моё желание, хорошо?
ВИКТОР. Вера, ты меня прости за бестактность. Как скажешь, твоё желание – закон… Я ещё там торт на кухне, на столе оставил. Я его уже разрезал. Берите, угощайтесь – это же как бы новоселье, примета такая.
ВЕРА (берёт швабру, наматывает на неё тряпку). Не примета, а традиция. Это, видимо, Елена Николаевна над тобой так пошутить придумала…. Ну ты тоже придумал – новоселье. Полгода уже тут живёшь и придумал. Ладно, спасибо, Вить, обязательно угостимся. (Улыбается и как бы подтрунивает) А хороший ты всё-таки парень. Ну не грусти. Я бы обязательно за тебя пошла, вот честное слово. Ну видишь, уже всё. У меня Саша, сыночка, забот вагон. Ну ничего, будет и на твоей улице праздник. Спасибо за тортик, угостимся.
ВИКТОР. Я ещё что-то хотел сказать.
ВЕРА. Что ты хотел сказать?
ВИКТОР. Вот забыл. Вспомню – скажу. Я тогда пошёл к себе.
ВЕРА. Иди, конечно.
ВИКТОР. Пойду, да.
ВЕРА. Иди-иди.
Вера берётся за швабру. Виктор, проходя мимо своей тумбочки, роняет стеклянную ключницу, та разбивается.
ВЕРА. Блин, ну Витя, ну как ты это так умудрился? (Помогает собирать осколки) Господи, где моя Елена Николаевна? Я без неё вообще тут не справляюсь, ну детский сад…
ВИКТОР. Да как-то случайно, наверное.
ВЕРА (в комнате от резкого шума заплакал ребёнок). Ну вот ещё чего не хватало…
ВИКТОР. Вера, я вспомнил. Это очень важно.
ВЕРА (заходя в комнату). Господи, да когда же я тут уже порядок наведу?! Вить, что-то важное?
ВИКТОР. Да!
ВЕРА. Сейчас, подожди.
Вера уходит к себе в комнату, возвращается с ребёнком на руках.
ВЕРА. Ой, у меня же руки грязные. На, подержи!
Виктор немного растерян, но крепко, по-отцовски держит ребёнка в руках. Вера моет руки в раковине на кухне.
ВИКТОР (с ребёнком в руках аккуратно двигает ногой ведро к дверному проёму кухни). Пока лужайка подрастёт, лошадка с голоду помрёт.
ВЕРА (из кухни). Чего говоришь? (Возвращается и ногой опрокидывает ведро) Да как это вообще возможно?! Боже, дай мне сил! (Снимает тряпку со швабры и собирает тряпкой разлившуюся воду в ведро.)
ВИКТОР. Я не виноват, честно.
АЛЕКСАНДР (выходит из ванной комнаты). Ну картина маслом. Чё тут вы тут шумите, чё у вас тут вообще происходит?
ВЕРА. Стой там, где стоишь.
АЛЕКСАНДР. Да с чего бы ещё вдруг? (Направляется к Виктору, пытаясь перешагивать лужи в коридоре) А ну-ка отдай мне сына.
ВЕРА. Стой там, где стоишь, я сказала!
АЛЕКСАНДР (останавливается). Да мало ли чё ты сказала?!
ВЕРА (встаёт в полный рост). Даже не смей в таком настроении подходить к ребёнку.
ВИКТОР. Да.
АЛЕКСАНДР. Чё – «да»?
ВИКТОР. Он мой. Это мой сын.
ВЕРА. Чего?
АЛЕКСАНДР (его трясёт). Я как будто бы даже не удивлён. 
ВЕРА. Чего? (Александру) Стой, ты куда?!
ВИКТОР. И вот это твой будущий муж? Размазня.

Александр влетает на кухню, видит на столе нож, хватает его и кидается всем телом обратно. Вера бежит за ним. Александр, не помня себя и не видя ничего перед собой, ударяет ножом в солнечное сплетение Веру, внезапно появившуюся перед ним в дверном проёме.

ВЕРА (отшатывается назад, тихо). Ой… Саша?...
АЛЕКСАНДР (непонятные звуки шёпотом, придерживая Веру за спину). Не-не-не-не-не-не.

Вера упирается в стенку у входной двери в свою комнату и стекает по ней. Александр на коленях над Верой.

АЛЕКСАНДР. Вот так, да, садись аккуратно, так, тихо-тихо, сейчас-сейчас-сейчас.
ВИКТОР (дрожащим голосом). Что ты наделал?! Что ты наделал?
Ребёнок в руках Виктора начинает плакать.
АЛЕКСАНДР (Виктору). Заткнись! (Вере) Верочка, всё нормально будет, всё будет хорошо… (пытается остановить кровь вокруг ножа руками, говорит тихо и навзрыд) Не останавливается, сука… пожалуйста, нет-нет-нет.
ВЕРА. Санечка, мне страшно…

Виктор не знает, как взять удобнее ребёнка в одной руке, ходит на одном месте, достаёт телефон, пытается набрать номер; у него трясутся руки.

ВИКТОР. Ублюдок…
АЛЕКСАНДР (не слышит его). Милая, любимая моя, всё хорошо будет… всё нормально будет… сейчас, сейчас (снимает с себя футболку и пытается обвязать Веру).
ВЕРА (совсем тихо). Санечка, ребёнок…
АЛЕКСАНДР (держит её за руку). Верочка, Верочка моя, я тебя люблю, сейчас, сейчас, подожди только.
ВИКТОР (кричит в трубку). Чё так долго?! Скорую на улицу Каштановая аллея восемьдесят! Как это (пытается вспомнить)… ножевое ранение! Молодая девушка, третий этаж, налев… налево дверь! Быстро!
ВЕРА (смотрит в глаза Александру, отрицательно машет головой). Я всё… прости…
Вера закрывает глаза.
АЛЕКСАНДР (кричит). Да какой «всё»! Нет! Нет! За что ты извиняешься?! НЕТ!
Из комнаты выбегает Риелтор, кричит от увиденного.
РИЕЛТОР. Боже мой, что происходит?
ВИКТОР. Вы совсем что ли дура набитая?! Так, держите! (Передаёт ей в руки кричащего ребёнка) Идите в комнату! Быстро!
Виктор подходит к Александру со спины и пытается его поднять под руки.
АЛЕКСАНДР (рыдает и отмахивается). Уйди… не трогай меня… уйди. (Отпихивает его от себя, но всё-таки даёт себя поднять).

Виктор ведёт Александра под руки до стола на кухне, усаживает его на стул спиной к авансцене, сам садится напротив. Молчат.

ВИКТОР. Саша, я...

Александр встаёт и идёт в коридор. Виктор сидит на кухне, поднимает голову вверх, смотрит как бы сквозь всех потолков. Перед ним, на столе, нетронутый торт. Глухо слышен детский плач.