Утес Разбитых Сердец

Как тяжело ходить среди людей
И притворяться непогибшим,
И об игре трагической страстей
Повествовать еще не жившим.
А.А.  Блок

Моя душа твой вечный храм;
Как божество твой образ там;
Не от небес, лишь от него
Я жду спасенья своего.
М.Ю. Лермонтов

Гернси, 18… год

Деревню окутал вечер.
 
Казалось, тьма пришла с моря вместе с густым туманом, наползла на сбившиеся в кучки дома, заполнила каждый уголок мглой и мраком. На побережье всё затихло. Волны, как будто скованные туманом, перестали биться о прибрежные камни. Не слышались привычные окрики рыбаков, убирающих снасти. Не галдели чайки, не гремели телеги, не слышался говор людей — всё впало в безмолвное молчание. И это молчание было жутко.
 
С моря шла страшная буря. Ветер не на шутку разыгрался на побережье. Хлопали незакрытые ставни, надувались неубранные паруса, что-то монотонно стучало, раскачиваемое сильными порывами.
 
Ни людей, ни животных не было видно на берегу. Даже чайки не кружили над великой пучиной. Казалось, всё — и природа, и человек — замерло в ожидании чего-то страшного, пугающего и непоправимого, что неразрывно должно было быть связано с одной из выступающих прибрежных скал, которую в то время местные жители из-за ее печальной и отчасти мистичной славы назвали Утёсом Разбитых Сердец.

— А почему скалу так странно прозвали — Утёс Разбитых Сердец? — спросил молодой парнишка Кевин, совсем ещё мальчик, когда очередной порыв ветра в который раз задул свечу, стоящую на столе.
 
Странник, к которому был обращен этот вопрос, бесшумно прошёлся по комнате, поправил занавеску, плотно прикрыл окно, в очередной раз зажёг свечу, то и дело гаснущую на ветру. Огонёк весело запрыгал по стенам, освещая небольшую компанию, собравшуюся в этот вечер в доме старого рыбака Тома.

Ещё до появления первых признаков бури к берегу причалила хрупкая лодчонка, из которой вышел рослый мужчина средних лет, правильного телосложения, с длинными светлыми волосами и бородой, всем свои видом напоминавший средневекового викинга. На побережье его хорошо знали. Это был странник, паломник Манлей. Он часто останавливался в описываемой деревне и был хорошо знаком со всеми любимым и уважаемым, много поведавшем на своем веку рыбаком Томом. Другие жители знали и не знали Манлея одновременно. Никто никогда ничего не слышал о его жизни, но все любили его невероятные, чудесные истории, которых так не хватало людям в их однообразной и тяжелой жизни.

Так вот, в этот раз, как и всегда, в доме старого Тома собрались многие жители послушать необычайные рассказы странника.

Свеча освещала лица людей. Их было человек десять — несколько совсем молодых юношей и девушек, два одиноких рыбака средних лет, молодой матрос, который обнимал за плечи красивую девушку, работавшую в местном кабаке, и женщина средних лет с вязанием в руках.

— Почему скалу так странно назвали, мой юный друг? — задумчиво повторил странник, глядя на огонь свечи, который странным, отрешенным блеском отражался в его глазах, превращая Манлея в существо нереальное и потустороннее.

Старый Том, раскуривая трубку, сказал:

— О, я был свидетелем той давней истории. Многие стали называть Утёс так именно после нее...

Старик задумался на некоторое время, равномерно выпуская кольца дыма. Его не перебивали, просто молча ожидали продолжения. Одной из юных девушек, сидевшей напротив и с отчаянной безысходностью сложившей руки на коленях, показалось, что в глазах Манлея стоят слезы.
 
— Да, — наконец молвил старик. — я помню эту историю. Она, как и все подобные истории, была трагична. О, это баллада о жизни, смерти и любви! Увы, баллада, в которой нет триумфа любви и жизни над смертью, и смерть эта ужасна...

— Я тоже знаю эту историю, — словно пробудившись ото сна, неожиданно сказал странник, и Мэриам, девушке, видевшей в его глазах слезы, показалось, что странник не на шутку встревожен, чего раньше она никогда не замечала. Когда сердцем человека владеет тревога и печаль, он сильнее ощущает несчастье ближнего.
 
Действительно, дорогой читатель, Мэриам была глубоко несчастна. Около года назад, когда девушке было не более пятнадцати лет, у нее скончалась мать. Отец совсем обезумел и за год пропил всё их и без того небольшое состояние. Недавно, месяц назад в деревню волею судеб попал известный английский граф. Он увлекся Мэриам, обещал увезти ее в Лондон и сделать графиней. Но ни о какой вечной и чистой любви, которая облагораживает сердца человеческие, здесь речи не шло. И отец, и девушка, и граф прекрасно понимали это. Мэриам нужна была графу всего лишь как вещь, как красивая игрушка. Но все же, не видя другого выхода, совсем разорившийся и отчаявшийся отец договорился с графом на определенную сумму денег, которую «благородный» англичанин обещался ежегодно выплачивать дочери старого моряка. Когда Мэриам узнала, что отец продал ее, она была близка к нервному срыву. Не одну ночь девушка провела на утёсе Разбитых Сердец, сидя на большом валуне в гордом одиночестве и мечтая только об одном — побыстрее решиться покончить со своей жизнью в морской пучине. Но это было не так легко и вовсе не отвечало струнам жизнелюбивой души Мэриам. Кроме всего прочего, девушка была влюблена. Пожалуй, в её положении это было самым большим несчастьем. Предметом её любви был молодой парнишка Кевин, спросивший про Утёс. Кевин отвечал взаимностью и был бесконечно предан ей...

Поэтому теперь Мэриам сидела в доме старого Тома и очень желала услышать дивную историю об утёсе Разбитых Сердец. Ведь и её судьба отныне навеки была связана с этой страшной скалой.

К старому рыбаку часто приходили люди разочарованные и обездоленные судьбой, послушать светлые и счастливые рассказы странника. Но не такую историю предстояло услышать им сегодня.
 
— Расскажите этим несчастным ту печальную историю, Манлей, — сказал старый Том, продолжая равномерно выпускать кольца дыма. — Хотя я прекрасно знаю её, расскажите вы. Вы всегда так чудно делаете это.

Старый Том взглянул на странника, и какая-то странная улыбка пробежала по лицу рыбака.

На мгновение в доме наступила тишина. Замолкли люди. Женщина с вязанием прервала своё занятие, и спицы безмолвно застыли в её руках. Сидящая возле печи кошка, настороженная внезапно наступившей тишиной, перестала играть с бахромой ветхого ковра. Казалось, даже ветер за окном затих в преддверии чего-то страшного. И только часы на стене как будто громче стали отбивать жизненный ритм…

Все находившиеся в помещении взглянули на Манлея, ожидая услышать от него одну из привычных чудесных историй. Лицо странника было необычно. По нему плясали отблески колыхавшегося пламени свечей. Оно, казалось, было по-особенному встревожено, а в глазах лежал какой-то странный отпечаток боли и горечи, который бывает только у отчаявшихся людей. Казалось, странник впал в некое забытьё и не понимал, что находится в компании людей, которые непременно хотят услышать одну из его необычных историй.

Наконец, Манлей провел рукой по лбу, а его взгляд как будто прояснился – приобрел свое привычное выражение. Странник встал и подошел к окну и, отвернувшись, долго смотрел на разыгравшийся не на шутку ветер, на волны, с необычайной силой бьющиеся о прибрежные скалы.

— Да, — наконец сказал он, повернувшись к терпеливым слушателям. — Да… Вот и пришло время мне рассказывать эту историю. Не думал, что придётся… Но вот как жизнь складывается! Невозможно предугадать, что тебе суждено совершить в следующее мгновение… Но, ладно, не стоит об этом, — странник ещё раз провел рукой по лбу, как будто пытаясь скрыть какие-то сильные эмоции, переполнявшие всё его существо. — Но перейдем к истории...

Это случилось лет двадцать назад. Если говорить точнее — восемнадцать. В вашей деревне жил молодой человек. Звали его Артуром. Он был сиротой. Его отец, капитан торгового судна, однажды не вернулся из плавания. Мать Артура долго была безутешна и в один прекрасный день скончалась от разрыва сердца. Мальчик остался совсем один в свои двенадцать лет. Добрый, сострадательный сосед, старый рыбак не смог пройти мимо чужого горя и взял мальчика на воспитание. Артур был потрясен до глубины души — ведь всего за несколько месяцев он лишился и отца, и матери, и того тепла и уюта, какими всегда был наполнен родительский дом.

Старый рыбак со всей полнотой души полюбил Артура и очень привязался к нему. Опекун старался сделать всё, что было в его силах, чтобы мальчику жилось так же хорошо, как до смерти родителей. Но горе Артура было безутешно. Что бы ни делал рыбак, он все время видел глубокую печаль, стоящую в глазах своего воспитанника. Мальчик скоро понял, какую боль своими страданиями причиняет доброму рыбаку и научился в присутствии опекуна казаться спокойный и весёлым. Но в его душе никак не могла угаснуть страшная боль от горькой утраты.
 
Кроме сострадательного рыбака-опекуна у Артура остался ещё один близкий и дорогой ему человек. Это была маленькая веселая девочка Мэгги, жившая с отцом и тётушкой по соседству. Она была на два года младше Артура, но это не мешало мальчику испытывать самую нежную и возвышенную привязанность к этому юному созданию...

Люди, собравшиеся в доме старого рыбака, внимательно и завороженно слушали историю странника, представляя себе высокого худощавого мальчугана с грустным лицом, а рядом с ним ещё маленькую девчонку, совершенно некрасивую, но при этом невероятно обаятельную, с задорной улыбкой, искрящимися глазами и темными локонами.
 
А меж тем буря разыгралась не на шутку. Ветер срывал всё, попадавшееся ему на пути, и уносил прочь. А в лачуге рыбака было тепло и спокойно. Молодые люди с большим вниманием вслушивались в мелодичный голос странника. Мэриам нервно разглаживала и снова комкала свою шейную косынку. Как эта история о несчастных и обездоленных людях сейчас откликалась в её сердце! Сейчас, когда она также, как и герои Манлея, а, может быть, даже сильнее, была обездолена и несчастна!

Рыбаки, в свою очередь, задумчиво глядели на молодёжь и неспеша раскуривали трубки. Женщина с вязанием, положив свою работу на колени, грустно и отречено глядела на колеблющееся пламя свечи и, казалось, совершенно не слушала рассказ Манлея. Впервые за те немногие годы, которые она провела в описываемой деревеньке, женщина пришла послушать чудесные и загадочные истории странника. Старый Том, задумчиво покуривая трубку, наоборот, заинтересованно всматривался в лицо Манлея и загадочно улыбался. Но улыбка эта не выражала радость или веселье, а скорее несла с собой некий сарказм, скрытое пророчество…

— А время не стояло на месте. Шли годы. Артур и Мэгги взрослели. Вместе с годами пришла и любовь... — продолжал странник. — Их отношения были также чисты и целомудренны, но в сердцах поселилось нечто большее, чем прежняя детская дружба и привязанность. Это нежная и ласковая любовь вызывала только светлые чувства и одобрения со стороны соседей и близких Артура и Мэгги. Но вот наступило то время, тот возраст, когда необходимо было узаконить или прекратить столь близкие и в то же время столь возвышенные отношения. И вот, когда девушке исполнилось шестнадцать лет, Артур сделал ей предложение, и она дала своё согласие. Казалось, ничто не могло помешать сбыться их мечтам, и молодые люди с нетерпением ждали заветного дня, чтобы узаконить свои отношения и войти в мир, полный счастья, любви и согласия. Но случилось некое происшествие, повлёкшее за собой череду событий, которые, в свою очередь, самым пагубным образом отразились на судьбе Артура и Мэгги. Совершенно неожиданно юноша получил письмо от экономки своего дяди, о существовании которого имел довольно туманное представление. Экономка сообщала Артуру, что его достопочтимый родственник на днях скончался, а свое довольно приличное состояние завещал своему племяннику. Молодой человек, который в одно мгновение обрёл и потерял дядю и одновременно с этим стал обладателем ощутимой денежной суммы, стоял с письмом в руках, как громом поражённый. Старый рыбак настоял на поездке Артура в Лондон для получения наследства. Таким образом, Артур становился завидным женихом с неплохим состоянием.
 
И на следующий день молодой человек, не раздумывая, помчался в Лондон, на прощание взяв у Мэгги клятву в вечной любви и верности. Пожалуй, это было излишне. Мэгги и так была предана Артуру до гроба...

Не стану описывать все приключения и трудности, с которыми столкнулся молодой человек в Лондоне. Скажу только, что благодаря письму рыбака к одному довольно влиятельному человеку, Артур без особых проблем справился со всеми делами. Было лишь одно омрачающее обстоятельство, а именно потеря времени. Молодой человек пробыл в Лондоне около двух месяцев, что показалось ему нестерпимо долгим и мучительным. Ведь никогда раньше он не покидал на столь долгий срок своего родного острова Гернси, а уж тем более не расставался на столь продолжительное время со своей возлюбленной. Но Артур стойко перенес эту длительную разлуку с родной землёй и близким человеком.

Возвращался в родные края молодой человек в тот день, когда над проливом пронеслась страшная буря. Но Артуру повезло. Он успел преодолеть водное пространство ещё до начала природного катаклизма. Ступив ногой на родное побережье, молодой человек испытал необычайный прилив счастья. Счастье то было столь возвышенно, столь священно, столь духовно, что вызвало у Артура непреодолимое желание как можно скорее преклонить колени перед божественным алтарём. Не могу утверждать был ли то сильнейший религиозный порыв, или странное потаённое чувство, которое ведёт человека по жизни, предостерегая его от гроз и бурь, которое возникает в самый последний момент, когда кажется, что выхода нет, то чувство, которое зовётся интуицией. Так или иначе решение это стало в некотором роде роковым для молодого человека.

Вас, должно быть, поразило, мой дорогой читатель, что первым делом Артур направился не к своей возлюбленной, а в глубину церковных сводов. Но, на самом деле, в этом нет ничего удивительного. За время своего путешествия Артур так много выстрадал из-за разлуки с любимой, что сейчас, предвкушая встречу с девушкой, был настолько взбудоражен, что понял — сначала ему необходимо обрести внутренний покой и душевное равновесие. А чтобы добиться этого, Артур привык обращать свои мысли к Богу.

Ведомый провидением, он вошёл под стрельчатые своды, осенняя себя крестом. Но лишь одно мгновение на лице Артура играла улыбка спокойствия и умиротворения, а сердце переполняло священное возбуждение. Лишь одно мгновение он был полностью счастлив, обращая свои мысли к Богу. Но то, что предстало перед его взором, лишило молодого человека и внутреннего спокойствия, и каких-либо других возвышенных чувств, оставив в его душе смятение, горечь и боль.
 
В церкви шло венчание. Перед алтарём стояли незнакомые мужчина и женщина. Хотя, нет, это неправда... Мужчина был действительно не из здешних мест, и молодой человек видел его впервые. А вот женщина показалась очень знакомой Артуру. Фигура, волосы, покрытые воздушной вуалью, манера держаться... Что-то близкое, знакомое и родное было в невесте, стоящей пред аналоем. Сам не зная почему, Артур испытал чувство глубокой горести от того, что не он занимает место, предназначавшееся для жениха. Пару минут молодой человек пребывал в странном, горестном раздумье, и вдруг страшная догадка осенила его. Артур с ужасом понял, что это Мэгги, его дорогая Мэгги стоит перед алтарём в бликах венчальных свечей с другим!..

На одно мгновение Манлей замолчал. Как будто восклицание, вырвавшееся из его груди, лишило его возможности говорить. За окном ударила молния. Послышался суровый громовой раскат. Лицо странника осветил странный потусторонний свет. Оно было бледно, страшно и в то же время невыразимо прекрасно. Казалось, ему передался электрический разряд только что ударившей молнии. По щекам Манлея струились серебристые нити, на лбу пульсировала голубая жилка, лицо превратилось в маску покойника. Только глаза горели страшным лихорадочным блеском. Не глядя ни на кого, они мученически обводили взглядом комнату и каждый раз останавливались на пламени почти догоревшей свечи.
 
Пребывая в таком нервическом состоянии, Манлей, конечно же, не мог заметить состояние, охватившее женщину с вязанием.

Но, мой любезный читатель, стоит дать имя этой загадочной женщине, ведь она играет не последнюю роль в нашей правдивой истории. Итак, станем называть ее мисс Эмилия. Это имя значило для нее так же мало, как и для вас, услышавших его впервые, дорогой читатель. Увы, так распорядилась судьба!..

Мисс Эмилия встала и гордо выпрямилась, отбросив вязание в сторону. На её потускневшем лице полыхнул румянец, а глаза засветились страстным блеском. Вся её фигура как-то вытянулась в импульсивном, порывистом движении в сторону странника. Она хотела что-то сказать, губы её раскрылись, но ни единый звук не вырвался из её уст. Замерев, мисс Эмилия простояла в неизменной позе несколько мгновений, а затем, как будто вспомнив о чем-то, нахмурившись, прикрыла глаза и невозмутимо села на своё место так, словно ничего не произошло. Только Мэриам заметила, как дрожали её руки, когда женщина поправляла складки матерчатой юбки.
 
— Артур подошёл ближе к венчавшимся и углубился в боковой неф, чтобы разглядеть лицо невесты.  В душе молодого человека ещё теплилась надежда, что он мог ошибиться и принять за Мэгги первую попавшуюся девушку. Но он не ошибся... Растерянно вглядывался он в знакомый профиль и не мог понять, спит ли, или бодрствует... Сон это или явь?!. Мэгги никогда не смогла бы так поступить!.. Но это была именно она. Артур просто не мог ошибиться... Он стоял в полутьме свода, и Мэгги не могла видеть его лица. Да, она даже не обратила бы на него никакого внимания, так как была чрезмерно взволнована. Артур прекрасно видел это. Девушка была невероятно бледна, а белое платье и отблеск венчальных свечей резко выделяли эту жуткую бледность. Её очаровательный профиль, казалось, в ту минуту стал ещё прекраснее, милее, грациознее и печальнее... Словно сабельные удары, лицо исполосовали блестящие нити слёз. Глаза, будто часы, остановились и бессмысленно смотрели в одну точку, так, словно их забыли завести. Вся она — и лицо, и фигура — выражали некую отрешенность, задумчивость. Казалось, она сама не понимала, что происходит вокруг неё. По какому праву стоит она здесь в этой церкви рядом с ненавистным ей человеком, если согласие вырвали у неё силой, а подвенечное платье надели со слезами? По каким законам?.. Увы, этого было не понять маленькой бесхитростной девочке, этому чистому возвышенному существу!.. Увы, увы...

В тот миг Мэгги тяжело было что-либо правильно воспринимать, строить теории, искать высокие смыслы. Она толком даже не осознавала, на какой идёт шаг, на какую тяжёлую судьбу обрекает себя... и Артура...

Несколько мгновений Артур пребывал в шоковом состоянии. Наконец, молодой человек пришёл в себя и, совершенно не сознавая, что делает, он громко крикнул, прерывая речь священника и обращая на себя все взгляды:

— Мэгги! Ты ли это?

Девушка испуганно повернулась к Артуру, и он увидел, как медленно скатилась слеза по ее белоснежной щеке.
 
Увидев, что Мэгги плачет, что венчание происходит без ее воли, Артур начал действовать решительнее и смелее. Он схватил девушку за руку и, ни к кому не обращаясь, громогласно произнес так, что его голос трижды отразился эхом от стрельчатых стен церкви:

— Так, Мэгги, любимая моя Мэгги, нам нечего больше здесь делать. Пошли отсюда!  Довольно! Я насмотрелся!

И он твердым шагом направился к выходу, крепко сжимая руку Мэгги. Девушка безмолвно следовала за ним. Казалось, для нее не имело никакого значения — оставаться ли с ненавистным ей графом в церкви (венчаться ей было суждено именно с графом) или следовать за своим лучшим другом и женихом.
 
— Молодой человек, что вы себе позволяете! — воскликнул граф, в свою очередь, хватая Мэгги за другую руку.
 
Его рука была чрезмерно надушена, манжеты чрезмерно белы, голос чрезмерно слащав, а внешность была бы несомненно привлекательной, если бы тоже не была чрезмерной. Он был не стар и не молод, средних лет, и выглядел бы моложе, если опять-таки не чрезмерно стремился к этому.
 
Почувствовав его повелительное прикосновение, Мэгги, тяжело вздохнув, осторожно и нехотя высвободилась из руки Артура.

— Понимаешь, Артур, я должна выйти замуж за месье Меланшона, — дрожащим голосом начала Мэгги. — Это невозможно изменить... Это будет так, должно быть так!.. А ты, Артур, получил наследство. Теперь ты богат и... и свободен... Разве это не счастье для мужчины?..

Мэгги больше не могла справляться со своими эмоциями. Слезы градом хлынули у неё из глаз, и, повернувшись к Меланшону, она сказала прерывающимся от рыданий голосом:

— Пойдёмте ближе к алтарю, месье...

К удивлению, Мэриам, мисс Эмилия плакала. Женщина сидела, гордо выпрямившись, и слезы ручьем текли по щекам. В это мгновение она была похожа на бедную девочку из истории странника. «Какое странное сходство», — думала Мэриам, глядя на мисс Эмилию. — «Так должна была выглядеть бедная Мэгги в подвенечном платье. И Эмилия — ее копия, только постарше на двадцать лет...»

Странник пребывал в возбуждённом состоянии. Никогда ранее он так сильно не проникался рассказываемой им историей. Казалось, что каждый его нерв, каждая клеточка напряжены до предела... И Мэриам, с невероятным вниманием наблюдавшая за ним, не могла объяснить себе его поведение.

Придя немного в себя, странник продолжал, слегка запинаясь, а в его голосе слышалась надрывающая сердце тоска:

— Артур неподвижным взором провожал Мэгги, покорно идущую вслед за графом к алтарю. Увы, не в таком свете тысячи раз в волшебных видениях представал перед ним этот алтарь!.. Там, в далёких блаженных мечтах, церковный алтарь был святилищем вечной, неземной, ничем не отягощенной любви... Но здесь, в суровой действительности, перед Артуром предстало совсем другое зрелище... Он видел жертвенник, а не святилище. И на этом чудовищном алтаре покоилась его любовь, сердце его возлюбленной... Молодому человеку казалось, что он видит адское пламя, вырывающееся из самых глубоких недр земли... Священник, читающий молитвы, казался ему самим дьяволом... В помутившемся воображении Артура месье был одним из служителей сатаны, а Мэгги — светлой и чистой душой, которая не должна была достаться врагу рода человеческого...
 
Артур вновь схватил Мэгги за руку и уже более настойчиво произнес:

— Мы уходим, Мэгги...

— Молодой человек, вы хотите скандала? — граф ответил вместо девушки.

Артур нагло глянул ему в глаза.

— Хочу! — запальчиво произнес он. — Требую! Желаю! Мэгги любит меня! Она моя невеста! Моя жена! Зачем вы явились сюда? Чтобы разрушить наше счастье?.. Я не позволю!..

Граф отпустил руку Мэгги и, приблизившись к Артуру, увенчал его звонкой пощёчиной.

— Может быть, это научит вас чему-нибудь, молодой человек, — произнес жених своим чрезмерным слащавым голосом.
 
Воспользовавшись заминкой, Мэгги, свободная от графа, бросилась к двери. В то мгновение в ее мозгу была всего лишь одна глупая, нелепая, безумная мысль — взобраться на утес и кинуться с него в бушующее море...

Оправившись от гнева и боли, причем с гневом совладать было гораздо сложнее, Артур последовал за своей возлюбленной.
 
Ветер и дождь ударили в лицо молодому человеку, как только он выбежал из церкви. Артуру показалось, что на него вылили ведро холодной воды.
 
Тьма стояла непроглядная. Впереди на горизонте чернеющее небо и бурное море сливались воедино. Это большая темная масса давила на сознание, смешивала все мысли и чувства в один большой ком и нагнетала что-то неизбежное.

В очередной вспышке молнии, располосовавшей небо, молодой человек заметил вдалеке белую фигурку, взбирающуюся по крутой тропинке на утес. Почувствовав неладное, Артур погнался за ней.

Он догнал Мэгги уже на утесе. Казалось, там, на вершине, дождь хлестал с двойной силой, а порывы ветра достигали неимоверной ярости.

Мэгги стояла около самого обрыва, и с какой-то дикой радостью созерцала бушующее море. Артур окликнул ее.

Мэгги подняла на него глаза. Она была ужасна. Это лицо Артур запомнил навсегда. Где-то невдалеке вновь ударила молния, и в свете мимолётной вспышки девушка показалась молодому человеку призраком. Её лицо было совершенно бело. Слезы смешались с потоками воды, хлеставшей с неба, и заливали всё лицо. Темные детские, широко распахнутые глаза, не мигая, смотрели на Артура недетским взглядом. Растрёпанные темные волосы придавали ещё большую белизну лицу. Несколько мгновений она стояла молча, как каменное изваяние. Она представляла собой скорее видение мистическое, нежели реальное, и одним своим взглядом наводила суеверный ужас на пораженного Артура.

Наконец ее посиневшие от холода и страха губы дрогнули, и она произнесла фразу, которую Артур запомнил на всю жизнь. Ту фразу, которая остриём клинка врезалась в его сердце и отразилась там навеки. Фразу, многократным эхом отозвавшуюся в его крайне растревоженном воображении. Фразу, правдивую и оттого наиболее ужасную.

Раскрыв свои прекрасные посиневшие губы, она произнесла:

— Он обесчестил меня!..

Как ни множились эти слова в голове Артура, ни рассыпались на тысячи звуков, как ни произносились на разные лады, смысл сказанного он понял не сразу. Потребовалось несколько минут, чтобы молодой человек вполне смог уяснить, что произошло с его возлюбленной. Но когда до него начал доходить смысл сказанного, Артуру категорически не захотелось верить услышанному. Нервным движением отбросив мокрую прядь волос со лба, молодой человек, заикаясь, воскликнул:

— Мэгги, Мэгги!.. Что ты такое говоришь, дорогая, любимая Мэгги!.. Это невозможно! Ты что-то путаешь! Не пугай меня, скажи, что это неправда!.. Пожалуйста, скажи, что это неправда!

— Увы, Артур...

Девушка силилась сказать что-то ещё; ее губы шевелились, казалось, с них вот-вот сорвётся слово... Но она молчала, испуганно и беспомощно смотрела в глаза Артуру.

— Мэгги, Мэгги... — беспрерывно повторял молодой человек, беря её за плечи. — Мэгги, милая Мэгги... Но зачем, зачем этот маскарад с венчанием?..

Внезапно Мэгги обрела дар речи и начала быстро-быстро говорить, захлебываясь слезами:

— Он пришел к отцу и сказал, что собирается жениться на мне... Отец очень обрадовался... Все-таки он граф — и положение, и титул, и богатство... И тетушка тоже его поддержала... Они не знали... Они не знали, что произошло... Я никому не сказала!.. Я не могла никому сказать кроме тебя... Ты знаешь, у меня никогда не было доверительных отношений с отцом и тётушкой... Уж так получилось!.. Ты это все знаешь... Единственный человек, которому я могла довериться, был ты!.. Но тебя не было... И я думала, ты не поймёшь, не простишь, бросишь... А кому я нужна, кроме тебя!.. Я как могла оттягивала день свадьбы, но тянуть больше было некуда... О, если бы ты знал, как я его ненавижу!.. Я готова убить его!..

Крайне потрясенный Артур с ужасом слушал историю Мэгги и не знал, что ему делать. Он совершенно растерялся, запутался, сбился с правильного пути и думал только об одном — о мести. О той страшной, кровавой, жгучей мести, которая способна жить только в пылающих сердцах любящих и преданных людей! Да, он ненавидел, он хотел мстить, он хотел убить…

Внезапно Артур заметил, что Мэгги стоит на самом краю выступающей в море скалы, под которой бушевали разъярённые, дикие волны, то и дело освещаемые яркими вспышками молний. Туфли девушки скользили по мокрым, осыпающимся камням и комьям земли и, казалось, ещё немного и она потеряет равновесие и сорвётся вниз, в бездну…

Артур не на шутку испугался.

— Дорогая Мэгги, прошу тебя отойди от края... Прошу!.. — молодой человек, медленно и осторожно начал притягивать девушку к себе, тем самым отодвигая её от края.

Мэгги не обращала внимания на действия Артура и, поглощённая своими невеселыми думами, безропотно повиновалась ему.

— Мэгги, пойдем, пойдем отсюда... — тихо шептал ей на ухо Артур. — Уйдем отсюда, здесь холодно... Пойдем домой!

Мэгги уже готова была уступить юноше, но последняя фраза вновь окунула её в поток ужасных мыслей и, уже совсем не владея собой, она воскликнула:

— Домой!.. Что ты называешь «домом»? У меня его больше нет... Отец с тёткой «продали» меня, ты никогда не простишь, а у графа у меня не будет дома...

Мэгги снова отстранилась от Артура и высвободилась из его объятий.

— Мэгги! Мэгги! За что я должен прощать тебя?! Ты ни в чем не виновата! Пойдем, пойдем!..

Девушка уже готова была протянуть руку Артуру, но в этот момент её изящная ножка в лёгкой туфельке скользнула по мокрому камню...

Мэгги ещё несколько мгновений старалась сохранить равновесие, но у неё не получилось... Артур не успел схватить её за руку, и его пальцы сжали лишь воздух... Резко отклонившись назад, девушка на какое-то время замерла в этом положении... У Артура ещё была надежда удержать её, но он не успел... Последнее, что он видел — лёгкая белая фигурка, летевшая вниз на острые, торчащие из-под воды камни... Не в силах наблюдать это зрелище, Артур отвернулся...
 
Странник прервал свой рассказ, тяжело вздохнув. В его глазах читалось крайнее нервное возбуждение. Казалось, в это мгновение он сам был испуганным, пораженным Артуром, не верящим в смерть Мэгги и в то же время осознающим ее, готовым жестоко и беспощадно мстить.

Нервно взглотнув, странник продолжал:

— Артур, повернувшись спиной к скале, в двух шагах от себя увидел месье Меланшона. На лице графа читалось крайнее возмущение, и он быстрым шагом приближался к Артуру. Завидев месье, молодой человек, стремительно подбежал к своему врагу и нанес такой удар ему по лицу, что тот не удержался на ногах и повалился на камни, а из носа у него ручьем полилась кровь. Затем Артур, вытянув свою дрожащую руку в сторону скалы, где только что он видел белого призрака Мэгги, отрывисто крикнул:

— Полюбуйтесь, месье, что вы сделали с Мэгги!..

И будучи не силах сдерживать слезы, чувства и воспоминания, Артур побежал вниз по склону, то и дело поскальзываясь и спотыкаясь. Он падал и снова вставал. Дождь и все усиливающийся ветер хлестали ему в лицо, но молодой человек как будто не замечал этого. Мысли в его голове путались. Артур не понимал, что делать дальше... Сердце разрывалось на куски от жуткой, щемящей боли. В голове стоял туман. То и дело в его воображении возникал образ Мэгги, смотревшей на него страшным взглядом и говорившей: «Он обесчестил меня!..» Эти слова многократным эхом раздавались в его голове...

Наконец, он достиг берега, на котором лежали перевёрнутые и накрытые лодки. Ветер рвал на них парусину, а волны осыпали Артура бесчисленным жемчугом капель.
 
Молодой человек уже совершенно не отдавал отчета в своих действиях. Он сорвал парусину с первой попавшейся лодки, и с небывалой лёгкостью столкнул ее в кипучее, бушующее море. Прыгнув в лодку и руками оттолкнув ее от берега, Артур понял, что у него нет весел... Но уже было поздно… Разъяренное море уносило прочь ветхую лодчонку… На корме имелось только рулевое весло, да и то было бесполезно в такую погоду...

И так Артур вверил свою судьбу бушующим волнам и ожесточенному океану... Он был обречён...

Ветер рвал его рубашку... Дорожный плащ развевался по ветру... Дождь хлестал по щекам... Лодку нещадно заливало... Волны с бешеной силой раскачивали её из стороны в сторону... Но Артур ничего не замечал... Перед его глазами стоял милый любимый образ в подвенечном платье, его дорогая Мэгги, ставшая призраком Утёса Разбитых Сердец...

Наутро около северной оконечности острова нашли разбитую лодку Артура, его дорожный плащ...

Закончив, странник тяжело вздохнул. По его лбу струился пот, глаза были влажны от слез. Проведя рукой по лбу, он, словно слепец, невидящим взглядом обвел небольшую комнату и отвернулся к окну. Разыгравшаяся буря затихала. Правда, может быть, Манлею только казалось это...

— Неужели, все? Конец? — спросила пораженная Мэриам, привыкшая к счастливым историям странника о восторжествовавшем счастье любви.

А про себя девушка подумала: «Вот и я завтра также... Выйду замуж... И ведь даже не выйду!.. Увезут меня... И будет до того тошно, что хоть топись, как Мэгги... А Кевин так похож на Артура...»

— Конец... — еле слышно ответил странник. — С тех пор скалу прозвали Утёсом Разбитых Сердец… Хотя этого названия она заслуживала и ранее… Сколько невинных душ в разные времена погибали здесь от разочарования и безысходности, а, страшнее всего, от глупой роковой случайности…

Старый Том утвердительно качнул головой и грустно улыбнулся.

— А ведь я был свидетелем этой истории, — печально промолвил старик. — Но в ней нет ничего особенного... Обычная житейская история, как и многие другие...

— Нет, есть!.. — воскликнул странник, прислонясь головой к стеклу. — Есть... Я уж наверняка знаю...

Наступила тишина. Люди, сидевшие в комнате, больше не решались говорить. Казалось, они отдавали последний долг безвременно погибшим Мэгги и Артуру, своим молчанием воспевая гимн вечной любви...

— Но ведь Мэгги не умерла?.. — полувопросом полутверждением прозвучали слова мисс Эмилии в страшной гнетущей тишине.

— Как знать, как знать, — помедлив, ответил странник. — Мне не дано знать этого. А вам, мисс Эмилия, возможно известно... Ведь вы были близко знакомы с Мэгги, не так ли?

Женщина не ответила. Но, помолчав немного, она спросила:

— А что случилось с тем молодым человеком? Он ведь тоже не умер? Ведь, кому-кому, а вам это известно наилучшим образом, Артур...

Странник вздрогнул, услышав это имя, неосторожно сорвавшееся с уст мисс Эмилии. Он встал, подошёл к женщине и долго смотрел ей в глаза, пытаясь разгадать, увидеть в них что-то. Наконец, странник вздохнул с облегчением, и всем показалось, что с его плеч упал тяжелый груз времени… Тогда он взял женщину за руки, крепко и нежно сжал её кисти в своих и тихо сказал:

— Да, говорят, прошлого не вернуть... Но ты права, моя дорогая, милая Мэгги, Артур не умер...

Артур обернулся к Мэриам и Кевину, которые теперь сидели рядом, касаясь друг друга плечами, и внимательно наблюдали за происходящим.

— Дети мои, — восторженно сказал он, прижимая к себе воскресшую Мэгги. — Вы слышали — прошлого не вернуть... Не вернуть молодости и счастья... Уж так устроен мир... А начинать строить рай на пепелище может быть слишком поздно и невозможно.... Поэтому действуйте сейчас. Сейчас, пока вы молоды и сильны. Сейчас, пока вам море по колено и не существует никаких преград. Помните, потом может быть слишком поздно... Сейчас у вас есть все — бушующее море, непроглядная ночь, лёгкая лодчонка и сильное чувство, объединяющее вас и награждающее бесстрашием... Вы свободны, а, следовательно, всесильны... Так бегите хоть на край света и стройте свой мир, полный счастья! Что может быть легче?.. У вас есть время до утра. Это так много и так мало!.. Так что же, действуйте! Пусть торжествует любовь! Перед вами открыты все пути, распахнуты все двери... Почему бы не воспользоваться таким счастливым случаем? Будьте счастливы, но помните... Никогда не забывайте ту мрачную легенду, восславившую истинное, чистое, светлое чувство, всесильную любовь двух пламенных сердец!

— А что пепелище? — продолжил Артур, с улыбкой взглянув на Мэгги. — Ну что же, и на пепелище иногда вырастают цветы!..