Пончик

История, которой я хочу поделиться с вами, произошла со мной относительно недавно. Сейчас мой единственный способ коммуникации – это бумажные письма, возможность писать которые появляется у меня не так уж часто. Эти письма я отсылаю своей сестре, которую сердечно попросил передать мои рукописи в издательство, так как считаю события, происходившие со мной, достойными внимания общественности.
 
В этом письме, как я упоминал, будет изложена история, что произошла совсем недавно, а если углубляться в причинно-следственную часть, довела меня до того состояния, в котором я ныне пребываю.
Как-то раз, сейчас уже точной даты я не могу припомнить, я ходил в булочную. На той неделе у меня появилась жуткая тяга к сладкому, а внутри я постоянно слышал, как голос разума взывает меня к потреблению быстрых углеводов. Вероятно, вы можете посчитать, что у меня присутствовали проблемы с питанием, однако, уверяю вас, это было не так. Моя сестра, с которой я разделял квартиру, доставшуюся нам от родителей, всегда готовила сытные и питательные блюда, так что о нарушении питания и речи быть не могло. А тем не менее внутренний голос выпрашивал сладостей, а именно выпечку. И я, уставший от этих навязчивых мыслей, на третий день таки отправился в булочную.

Придя в магазин, я ещё не знал, чего хотел конкретно. Мои глаза бегали по витрине, на которой лежали запечённые кусочки слоёного и дрожжевого теста, напичканные заварным кремом, шоколадом и вареньем. Разноцветная глазурь круассанов, эклеров и тортов составляла замысловатый узор. При внимательном изучении его мне показалось, будто рисунок глазури внезапно образовал улыбчивое лицо старика, который, смотря на меня, подмигнул. Я инстинктивно зажмурился, а когда открыл глаза, глазурь снова стала аляпистой мозаикой без чёткого рисунка.
Я долго ходил у витрины с пирожными, задумчиво рассматривая их форму и цвет. Наконец, я вгляделся в цены и, мягко говоря, огорчился: всё стоило бешеные деньги. Видать, ноги привели меня не в самую дешевую булочную.

-Мужчина, вы будете брать что-то? - неприятный прокуренный голос кассирши заставил меня невольно поморщиться.

-Да-да, сейчас... - ответил я, а мои глаза стали тревожно искать того, за чем я пришёл.

Тут, из всей аляпистой, нарядной массы, я выцепил взглядом кое-что вполне обыкновенное и привычное, то, что можно найти где угодно, в отличие от превеликого множества пирожных, представленных на витрине этой булочной. Посреди разноцветных мучных собратьев, выделялось скромное колёсико теста, одетое в сахарный блестящий костюм.

-Пончик, - сказал я, тыкая в стекло витрины, - будьте добры один, вон тот, самый простой.

Мне положили это крошечное колёсико в бумажный коричневый пакет. Я сразу же заглянул внутрь. Пончик, словно вспотев от внезапной духоты пакета, оставил влажные следы на стенках.
Меня проводил звон колокольчика на двери, и я оказался на улице. Внезапный мороз обжег согревшееся лицо, глаза немного прослезились. Я пошёл скорее домой: мне не терпелось выпить чай с пончиком. Я, словно счастливый новоиспечённый отец, нёс в руках свёрток, который, мне казалось, грел мои руки. Это мучное колечко изредка улыбалось мне из пакета, а я улыбался ему. Внезапно моя нога перестала меня слушаться и поехала на льду, так что остальное тело накренилось назад. Я упал и больно ударился спиной. Тут же я проверил своё "дитя": не ушиблось ли оно? Пончик испуганно смотрел на меня из пакета, его глазурь немножечко растаяла: он начинал хныкать. Я растерянно закрыл пакет и прижал к груди, будто уберегая сокровенное содержимое от прохожего, который сейчас стоял подле меня и протягивал руку, чтобы помочь встать. При его помощи я поднялся на ноги, отряхнулся и продолжил свой путь.
Ещё несколько сотен метров и я дома! Вот улица «Круглая, дом 5» забавно, круглая, прямо как мой пончик… Я повернул налево, во двор, остановился, чтобы пропустить детей: мальчика, на вид ему лет 10, и девочку, ей около 6. Старший из них быстро прокатил мимо меня «ватрушку», в которой сидела его раскрасневшаяся круглолицая подруга. Смешные. Я тоже когда-то на санках катался.

Я в прихожей. Снял один ботинок, другой, пальто. Тут мой взгляд зацепился за браслет, лежавший на тумбочке. Он принадлежал сестре: видимо, та забыла его надеть, уходя на работу. Браслет был толстый, сделанный из бежевой кожи. Ах, если бы добавить на него разноцветной посыпки и покрыть лаком, так от пончика отличить было бы невозможно! Кстати о еде, пора бы чайник ставить. С этими мыслями я отправился на кухню, держа драгоценный коричневый сверток.
Я взял озябшими пальцами чашечку чая, отпил. Приятное тепло разлилось по желудку. Я взглянул на маленький кусочек замерзшего теста. Его тельце словно вздрагивало на холодной тарелке, просило тепла. Мне стало жалко пончик, я поставил его погреться в микроволновке. Вот он уже крутился за прозрачной дверцей и расплывался в улыбке. Только бы не перегреть! Я нажал на кнопку, и дверца открылась. Ребенок был доволен. Разогретый кусочек теста ждал моих следующих действий и всматривался мне в лицо лукавыми глазками, выглядывающими из вмятин, что были сделаны моими пальцами. Тут моё сердце неприятно кольнуло от осознания неизбежности трагедии. До этой минуты я и не задумывался, что я своими же руками буду вынужден погубить маленькое создание, ради которого посылал меня внутренний голос.
Я смущенно отвел глаза в сторону и случайно наткнулся на холодильник, на котором красовался магнит, что был подарен вместе с последней доставкой еды. «Кушайте на здоровье!» - гласила надпись на нем. Слова были записаны по окружности, так как магнит имел форму круга с отверстием посередине. Рядом висел другой магнитик, тоже дареный, на нем был изображен старик. Я пригляделся поближе и удивился: его лицо было точь-в-точь как глазурь в булочной, и оно точно так же сейчас мне улыбнулось и подмигнуло. Я протер глаза. Наконец в моих руках оказался пончик, еще неостывший, мягкий и влажный от масла и сахарной глазури. Я надкусил мягчайшее тесто, приятная сладость разлилась по рту. На губах остался липкий сахар, который я тотчас запил чаем. Следующий укус. Я четко ощутил кислинку, которая в следующий миг приобрела вкус вишни. Я рассмотрел надкус на теле выпечки и увидел, как из ранки вытекает варенье. Я в ужасе осознал, что я наделал…
После убийства я, абсолютно подавленный, отправился в свою комнату. Я лег на кровать, закрыл глаза и. Пончик. Он появился у меня прямо перед глазами. Из его тела выпадали кусочки вишни, похожие на кишки, а глазурь стекла так безобразно, что можно было подумать, что его тело все взмокло от агонии. Я открыл глаза и привстал на локтях. Сестра недовольно смотрела на меня с фотографии, висящей напротив моей кровати. Я почувствовал сильный укол совести.
 
- Родя, ты дома? – раздался голос сестры. На мгновение мое сердце ушло в пятки: я был готов поклясться, что фотография зашевелилась, но тут я расслышал стук каблуков и облегченно вздохнул.

- Да-да, я в комнате, - пробормотал я. Через полминуты сестра уже вошла в комнату.

- Ты говорил, что тебе сладкого в последнее время хочется, я после работы заходила в магазин, купила тебе кое-что, - она достала из кожаной бежевой сумки красный полиэтиленовый пакет, развязала узел и показала содержимое. – Вот, смотри, я взяла пару эклеров и три колечка с творогом.

- Спасибо, Лиза, я потом, сейчас спать собирался… - говорил я, смотря как она завязывает красный пакет, через который можно было рассмотреть очертания продолговатых эклеров и круглых колечек. Вместе они составляли форму, отдаленно напоминающую кишки.
 
Лиза взяла сумку и ее внутренности и удалилась из моей комнаты. Я же всю ночь так и не смог заснуть и всё думал о своём преступлении.
Утром пил чай. Я взял в руки эклер, покрутил его, осмотрел со всех сторон и отложил. То же самое провернул и с творожным колечком. Пончик. Вот, что мне было нужно. Еще одно убийство. Я вздрогнул от этой мысли: посмею ли я? «Круглая, дом 5» уже позади. Запах свежей выпечки ударил мне в нос. Знакомая вывеска, звон колокольчика на входной двери.

- Здрасте, будьте добры пончик, - сказал я, утирая потный лоб под шапкой.

Сегодня за кассой стояла та же женщина с неприятным голосом. Её глаза маленькие, словно изюм, утопали в лице, похожем на убежавшее тесто. Она достала пончик с витрины при помощи металлических щипцов, немного помяв его тельце, что заставило меня невольно вздрогнуть. Женщина повернулась ко мне, протягивая сверток с моим иждивенцем. Только тут я обратил внимание, как рабочая рубашка неудачно обтягивала ее круглое, грузное тело. Забавно, подумалось мне, наверное, она ела много пончиков.

Холод обжёг лицо. Я быстро пошагал домой. Сегодня было теплее, так что снег подтаял, и мои ноги неприятно хлюпали по лужам. Собираясь завернуть за угол, я едва ли не врезался в детей, на этот раз без «ватрушки». Я в прихожей. Теперь мой взгляд зацепился за зеркало. Я увидел свои глаза: круглые, с черными зрачками и радужкой. Они так походили на пончики. Я взял пакет и отправился на кухню совершать очередное преступление. Снова трепет. Я кусаю и чувствую не вишню, а шоколад. Сегодня из тела пончика вытекала смолистая кровь. Я напугался не на шутку и поспешил прикончить свою жертву, чтобы уберечь от мук. На следующий день всё повторилось, и на следующий, и так где-то недели две или три.
Запах выпечки, продавщица, колокольчик на двери стали частью моей рутины. И всё больше предметов стремились ненавязчиво стать частью моего ритуала тоже. С каждым днём всё больше вещей округлялось. Ручка двери, стулья, фонари – их углы сглаживались и стремились сформировать окружность. Слякоть под ногами стал казаться мягким промасленным тестом, а снежинки – падающей сахарной пудрой. Разум уже не разговаривал по-хорошему со мной, но требовал всё больше новых убийств. Мои согнутые полукругом пальцы каждый день приносили домой по новой жертве и радовали внутренний голос новой кровью.

- Родя, нельзя же только сладостями питаться, - говорила мне сестра, видя меня согнутого колесом за столом и цедящего чай перед сном. – Ты думаешь, я не вижу, что ты не ешь то, что я готовлю тебе?

И протягивала мне тарелку с супом. Я заглянул внутрь и увидел своё лицо с приоткрытым ртом, в отражении оно расплылось, отчего напомнило физиономию моей последней жертвы. Я испуганно отодвинул тарелку и отказался есть, ссылаясь на тошноту. Лиза лишь вздохнула.
Снова утро, сегодня было холоднее. Я оделся и пошел в ванну умыться, затем я планировал вновь отправиться в булочную. Я глянул в зеркало. На меня смотрел огромный пончик с человеческими глазами и руками. Я попытался вскрикнуть, но у меня не оказалось рта. Я испуганно ощупал всё тело: липкое, в масле, сахарной пудре, а посередине дыра, как и полагается пончику. Ноги понесли огромный пончик в булочную, на прилавок. «Круглая, дом 5» позади, ещё немного, знакомый колокольчик. Пончик остановился посреди булочной. Грузная продавщица равнодушно окинула взглядом выпечку на ножках. «А что, если и меня убьют, как и я те пончики?» - страшная мысль проскочила в моем мучном мозге. Тут вошли те дети, катавшиеся на «ватрушке». Они захотели пончиков, и продавщица тут же взяла железные щипцы и прихватили ими меня за руку. Дети надкусили меня, из ранки потекло клубничное варенье…
После этого не помню, что было. Ныне я пребываю в своём теле, в незнакомом месте, ограниченном в коммуникации с внешним миром. Я верю, что меня поместили сюда в наказание за совершенные мною злодеяния, но, в качестве смягчения приговора, вернули по крайней мере моё человеческое тело. Я знаю, как только я выйду отсюда, моё тело обретет форму пончика, и я непременно буду съеден.