Глава 7. Соперники. -

               
                (Создатель  рисунка  Вадим  Камков)

  Сергей задержался и приехал на место раскопок «Мертвого хутора» как раз к
  обеду. Оставив работу, все поисковики собрались у кухни на обед, умываясь и
  оживленно разговаривая между собой. Чубова среди них не было: отдав
  распоряжение по поиску, он с утра уехал в станицу Клетскую по делам.
    - О, Серега подъехал, - заметил кто-то из ребят Игнатова.
      Сергей остановил свой черный джип в пяти метрах от кухонной палатки, взял
  сумку с вещами, вылез из машины и подошел к столу.
    - Всем привет!
    - Привет, Серега, - поздоровались ребята, все, кроме Сороки: он сделал вид,
  что что-то обронил, и нагнулся под стол. Сергей заметил этот недружелюбный
  жест и не стал протягивать ему руки.
    - Сережа, кушать будешь? - спросила Ирина, подавая тарелки со щами на стол.
    - Да, сейчас, только переоденусь. Сергей ушел в палатку, переоделся и уже
  через пять минут сидел за столом. Он провел по всем парням своим взглядом и
  остановил его на Сороке. Валера сидел, молча ел щи, совсем не замечая его.  На
  лице у него неподвижной маской застыла недовольная гримаса; было видно, что он
  очень раздражен возвращением Сергея.
      Соперничество между Сорокиным и Игнатовым началось с первых дней,  как
  только Сергей появился в отряде. Неприязнь эта была абсолютной и обоюдной, и
  причин этому было несколько. Одной из причин было то, что они оба с первых
  дней как-то по-особенному невзлюбили друг друга и практически  не
  разговаривали между собой, кроме тех случаев, конечно, когда это было 
  необходимо по работе.  Зная об этом, парни из отряда какое-то время пытались
  хоть как-то примирить этих соперников, но, когда поняли, что это бесполезно,
  махнули рукой и оставили их в покое. Второй причиной для Сергея было то, что
  Сорока был «гансом». То есть человеком, который откапывает немецкие могилы и
  торгует на рынке их вещами и наградами. Это было для Сергея неприемлемым и
  диким. Он вообще старался никогда не брать в руки ничего немецкого. И даже
  когда во время работы в окопах попадал на навал, никогда сам не разбирал
  его, а звал на помощь Хомяка или Рыжего. И только когда они убирали немца,
  продолжал работу дальше. Такая неприязнь к фашистам у Игнатова сложилась с
  детства. Когда Сергею было 12 лет, его бабушка, Мария Петровна, рассказала
  ему, как погибла семья тетки Клавдии, старшей сестры ее мамы. Жили они до
  войны в одной из деревень недалеко от Витебска.
      Когда немцы взяли Витебск, они стали создавать еврейское гетто, сгоняя в
  него евреев со всей округи. Гнали их  через деревню, в которой жила семья этой
  тети Клавдии. Неизвестно, как так получилось, что там произошло, но одну
  еврейскую девочку 5 лет потеряли. Ее нашел, возвращаясь с работы в лесу, муж
  этой Клавдии. Перепуганный ребенок плакал у обочины дороги, испуганно озираясь
  по сторонам. Успокоив девочку, мужчина спрятал ее в кустах и просидел с ней
  там до темноты. Затем взял ее с собой и задами прокрался домой. Никто в семье,
  ни жена, ни дети не осудили отца за этот опасный поступок. Девочку помыли,
  накормили и спрятали в чулане, где она  легла спать с беременной снохой тетки.
      Проснулись все от сильного шума в пять часов утра. Выломав дверь, в дом
  Клавдии ворвались головорезы 9-й айнзацкоманды оберштурмбанфюрера СС Альфреда
  Фильберта. Всех, кто был в доме - еврейскую девочку, тетю Клавдию, ее мужа,
  сына и беременную сноху - всех закололи штыками, а дом сожгли! Как немцы
  узнали, что в доме еврейская девочка? Донесли ли соседи? Или это был очередной
  рейд по деревням в поисках евреев садиста Альфреда Фильберта?! Как бы там
  не было, но это осталось  неизвестным.
      Рассказ этот, услышанный в детстве, поразил Сергея, запомнился ему и дал
  хорошую прививку от фашизма и нацизма на всю жизнь. Однако как бы ни ненавидел
  Сергей всё фашистское, не это было основной причиной, по которой он терпеть не
  мог Сороку. Ведь Хомяк и Рыжий тоже были «Гансы», а с ними Сергей общался
  вполне нормально, так же как и со всеми парнями поискового отряда. Основной
  причиной полной неприязни Игнатова к Сорокину было то, что Валера, так же как
  и он сам, проявлял заметный интерес к Ирине, и это очень не нравилось Сергею.
      До того как Игнатов переехал жить в Волгоград и появился в отряде, Сорока
  чувствовал себя первым парнем на деревне. В отряде - как негласный бригадир. 
  Все советуются, слушают его, никто не спорит с ним, ну, может быть, за
  исключением умного и самостоятельного Гвоздя. А самое главное - Ира была
  благосклонна к его ухаживаниям! Нет, интимных отношений у него с ней, конечно
  же, не было. Ира была старого строгого воспитания и никогда ничего лишнего
  не позволяла себе, но ухаживания и подарки от Сороки она принимала и даже
  однажды целовалась с ним.
      Окрыленный этим поцелуем, Валера размечтался было о халве небесной и уже
  видел себя зятем Чубова, как вдруг заметил, что Ира неожиданно изменилась,
  стала как-то охладевать к нему. Сначала перестала брать от него подарки, даже
  цветы, говорила, что незачем зря деньги тратить. Потом прекратила улыбаться, а
  вскоре вообще стала избегать его, стараясь нигде не оставаться с ним один на
  один. Расстроенный Валера жаждал объяснений и, выбрав момент когда Ирина была
  одна в столовой палатке, пришел к ней.
    - Что случилось? Почему ты избегаешь меня? - решительно подступил к Ирине
  Сорока, он крепко обнял ее и попытался поцеловать.
    - Ты что? Спятил?! - резко оттолкнула  от себя Валеру Ирина и тяжелым
  взглядом  посмотрела на него. Пораженный такой ее реакцией, Сорока замер как
  вкопанный и с недоумением спросил: - Что с тобой?
    - Не смей так больше прикасаться ко мне! - отпрянула от него Ирина и
  выбежала из палатки.
      После этого случая Сорока пришел в уныние:  он понял, что у него появился
  настоящий соперник, но кто это, он понять не мог. Сначала он начал подозревать
  парней из отряда. Благо отряд был небольшой: 9 поисковиков, включая его
  самого. Трое из них были женаты, один - совсем молодой парень, Владик, 19 лет,
  другой – мужчина 45 лет, Егорыч, дед Владика, - немолодой семейный, вне
  подозрения однозначно! Этих пятерых человек Сорока откинул сразу. Остались,
  кроме него, еще три человека. Хомяк? Его он тоже сразу отбросил: на такого
  Ирина даже не посмотрит никогда! Не урод, конечно, но и не ее формат, не ее
  уровень! Рыжий? Нет, однозначно! Настоящий русский Иван! Этот слишком
  простоват для нее! Остается только Гвоздь.
    - Гвоздь! Конечно же, - Гвоздь, уверенно подумал Сорока, вспомнив, как Ира
  часто называла его ласково Гвоздиком и всегда улыбалась ему. Обозначив своими
  домыслами себе соперника, Сорока стал ревниво присматриваться к Гвоздыреву,
  стараясь увидеть с его стороны хоть какие-то особенные знаки внимания  по
  отношению к Ирине. Но ничего подобного не заметив, вскоре понял, что  ошибся.
  А если так, то тогда его соперник был не из отряда, а со стороны. А это
  значило, что шанс узнать его имя был равен нулю. Ира сама никогда не
  расскажет, а следить за ней не было ни возможностей, ни смысла. Она, даже
  разговаривая по телефону, уходила в сторону, чтобы ее никто из посторонних не
  слышал! Сорока уже смирился с тем, что никогда не узнает, кому Ирина отдала
  свое сердце, как однажды утром в поисковом отряде появился новый человек.
      Хорошо одетый, тщательно выбритый этот молодой мужчина красавец-брюнет,
  приехал на своем черном джипе Nissan X-Trail как раз к завтраку. Со спортивной
  сумкой на плече и металлоискателем в руках он подошел к столу и поздоровался
  со всем отрядом.
    - Кто это? - спросил шепотом у Гвоздя Сорока.
    - Это теперь новый поисковик нашего отряда, - улыбнулся Гвоздь.
    - А откуда он, из Волгограда? - продолжал допытывать Гвоздырева Валера.
    - Нет, из Москвы.
    - Из Москвы? - переспросил удивленно Сорока. - А у нас он как оказался?
    - У него тетка больная в Волгограде живет, она одинокая, вот он на время и
  переехал жить в Волгоград, ухаживает за ней. Нанял ей женщину-сиделку, оставил
  с ней тетку, а сам к нам в отряд работать приехал.
    - А про наш отряд он откуда узнал? И как к нам попал? - продолжал свой
  допрос Сорока.
    - Через Иришку узнал, - улыбнулся Гвоздь.
    - В смысле, как через Иришку?! - насторожился Сорока.
    - Как-как! Учатся они вместе на одном факультете в университете. На заочном
  отделении! Когда он переехал в Волгоград жить, то перевелся в наш университет
  и попал на один курс с Ириной, там они во время сессии и познакомились!
      Сорока больше ни о чем не спрашивал, он всё понял: перед ним стоял именно
  тот, имя которого он так жаждал узнать. Тот, незваный гость который  хуже
  татарина! Человек, который встал между ним и Ириной, его противник и
  единственный соперник за ее сердце!
      С первых же дней Сорока стал очень холодно относиться к Сергею. Он
  практически никогда не называл его вслух по имени, только Игнатов или Игнат.
  Его недружелюбие по отношению к себе Сергей заметил сразу, но причину этой
  неприязни долго понять не мог, пока не обратился с этим вопросом к своему
  новому другу Владимиру Гвоздыреву.
    - Слушай, Гвоздь! А что этот Валера Сорокин так игнорирует меня? Сторонится,
  как прокаженного? - Я вроде у него денег не занимал.
    - Сорока? - с насмешкой переспросил Гвоздь. - А ты что, не знаешь, что ты
  ему соперник?
    - Соперник?! - нахмурив брови, переспросил Сергей. - С чего это вдруг? Меня
  ничто фашистское не интересует. Какой я ему соперник и конкурент?
    - Да при чем здесь немцы! Не их я имел в виду.
    - А кого? - недоумевал Сергей.
    - Ирину!
    - В каком смысле Ирину?
    - В прямом! До того как ты появился в отряде, он подбивал к ней свои амурные
  клинья! Пытался ухаживать за ней, с цветочками бегал, томился бедный душой и
  сердцем,  а тут ты ему на голову свалился, как облом! Нарисовался сплошным
  разочарованием! - Ха-ха! - рассмеялся Гвоздь.
    - А, вот оно в чем дело, - улыбнулся Сергей. - Но тут да, тут ему, конечно,
  не повезло! Жалко парня!
      Ребята дружно рассмеялись, поглядывая в сторону Сороки. Валера, конечно
  же, понял по этому смеху и взглядам в его сторону, что разговор шел о нем.
  Сильная обида и злоба затаились в его сердце. А в душе разгорелось неугасимое
  пламя ненависти к Сергею. Ему даже захотелось как-то отомстить этому Игнатову,
  опорочить его в глазах Ирины, но как? Не компромат же на него собирать? При
  мысли о компромате на устах Сороки вдруг расплылась  улыбка. - Компромат!
  Конечно же, компромат! Москвич, говоришь?! - прошептал себе под нос Сорока. -
  Вот мы и посмотрим, что ты за москвич!
      Сорока, как и многие другие копатели, также иногда ездил в столицу и
  нередко бывал  на блошиных рынках Москвы. Измайловский вернисаж, Тишинка,
  Преображенский рынок и другие - все их он знал неплохо! Сам торговал там и
  менялся товаром. Знал очень многих торгашей и копателей, поэтому ему не
  составило большого труда, даже по телефону обзвонив пять-шесть человек,
  навести кое-какие справки о Сергее. Чтобы процесс поиска и опознания
  пошел быстрей, он выбрал момент, когда его не видят, сделал со своего телефона
  несколько разных снимков Сергея и отослал эти снимки своим знакомым. Некоторые
  из торговцев сразу узнали Игнатова по этим снимкам и рассказали Сороке всё,
  что знали про него. Но всё то, что ему раскрыли знавшие Сергея люди, никак не
  подходило для компромата. Того, о чем мечтал Сорока, девушки на стороне у
  Сергея или, еще лучше, тайной жены, не были в этих рассказах. Сорока уже хотел
  было бросить свою затею, как последний собеседник посоветовал ему обратиться к
  некоему Максу Тихонову. Он сказал ему, что этот Макс друг детства Сергея, что
  Игнатов только с ним всегда ездил на раскопки, и что наверняка  только Макс
  может рассказать о Сергее больше кого-либо.  Сорока взял телефон этого Макса,
  поблагодарил своего знакомого и попросил забыть об их разговоре и не
  рассказывать никому, ссылаясь на то, что его об этом попросила одна девушка.
  Парень, не подозревая подвоха, пообещал молчать, и на этом их разговор
  закончился.
      С этой минуты Сорока стал готовиться к своему главному звонку - звонку к
  Максу. В первый же свой выезд в станицу Клетскую Валера купил новую сим-карту
  на телефон и стал обдумывать, как максимально осторожно совершить свой звонок,
  чтобы не раскрыть себя и не вызвать ни у кого подозрения в свой адрес. Из
  разговора со своими предыдущими собеседниками Валера узнал про Сергея немало.
  То, что он страстный копатель, что передавал немало артефактов в краеведческие
  музеи тех сел и провинциальных городков, в районе которых и были найдены
  эти вещи. Всё это конечно, было, интересно для любителей послушать байки, но
  не для компромата. Для компромата на Сергея Сороке, как  и писалось ранее,
  было нужно только одно: девушка, а еще лучше - жена, у Игнатова на стороне!

      Долго размышляя о том, кем представится в своем звонке Максу, Сорока,
  наконец, придумал назваться журналистом одной из провинциальных газет, главный
  редактор которой дал ему задание написать статью про Игнатова. Про то, как он
  вел свои раскопки, где копал и какие пожертвования своих находок делал
  провинциальным музеям Ступинского, Коломенского и других районов Подмосковья.
  Для реализации своей легенды Сорока решил представиться журналистом
  коломенской газеты «Ять». Осталось дело за малым - выбрать момент и позвонить.
      Однажды после обеда, когда весь отряд отдыхал, разговаривая на разные
  отвлеченные темы, никем не замеченный Валера тихо ушел в сторону леса. Прошел
  вниз от лагеря метров сто и поднялся на возвышенность. Здесь он выбрал для
  себя удобное место так, чтобы была хорошая связь, а вся местность вокруг
  просматривалась шагов на сорок-пятьдесят. Достал телефон и заменил в нем сим-
  карту. Еще минуту он сидел, обдумывал свой предстоящий разговор, затем
  вздохнул и набрал номер. В трубке пошли гудки.
    - Да, я слушаю вас, - послышался сухой мужской голос из трубки телефона.
    - Здравствуйте. Это Максим Тихонов?
    - Здравствуйте. Да, это я.
    - Извините, пожалуйста! Вас беспокоит Колыванов Иван Петрович, - косо
  улыбнулся Сорока.
    - Да, слушаю вас, вы кто?
    - Я журналист коломенской газеты «Ять». Мне по заказу нашего краеведческого
  музея поручили написать статью в нашу газету про вашего друга Сергея Игнатова.
  О его раскопках и пожертвованиях исторических предметов в наш и другие музеи.
  Вот мы и…
    - Извините, но Сергей мне ничего не говорил о том, что мне будет звонок от
  вас.
      Валера на секунду смутился, но все-таки быстро нашелся и тут же продолжил
  разговор.
    - Да? А когда он давал мне давал ваш телефон, сказал, что позвонит вам,
  возможно, просто забыл! Сорока играл на грани фола! Если бы Сергей позвонил в
  этот момент,  то все бы пропало!
    - Я не пойму, зачем он вам дал мой телефон? Он что, сам про себя не мог
  рассказать? Почему вы меня о нем спрашиваете?
      Последний вопрос Макса был очень логичным. Сорока осознал, что его хорошо
  прижали этим вопросом, растерялся, замешкался на мгновение, но потом собрался
  и гениально ответил.
    - Почему не мог? Он кое-что рассказал о себе, но вы же знаете своего друга,
  он не очень разговорчив. Рассказал, например, как вы передали нашему музею
  шикарную голубую вазу кузнецовского фарфора. Ваза крученой формы, изумительно
  красивая вещь, я держал ее в руках. XIX век, красное клеймо Кузнецова на
  донышке! Просто шик! Жалко, неприятный скол на горлышке!
    - Да, - неожиданно подтвердил Макс, - была такая ваза. Помню.
      Валера улыбнулся во весь рот и восторженно поднял большой палец правой
  руки вверх. Рыбка попала на крючок! Конечно же, Валера никогда не то чтобы не
  держал эту вазу в руках, но даже в глаза ее не видел. Про эту вазу ему
  рассказал один из тех знакомых, которых он опрашивал по телефону до разговора
  с Максом. Сергей как-то привез эту вазу на Измайловский рынок и показал
  торгашам. Он жаловался на небольшой скол на горлышке: если бы не этот скол,
  то эту вазу  можно было бы продать за 1500 долларов, не меньше, но с этим 
  сколом за такие деньги ее никто не возьмет. Посмотреть на эту вазу тогда
  сбежались все торгаши! Даже в таком виде ее пожелали купить многие из них,
  цена на ходу поднялась от 2 до 15 тысяч рублей. Но Сергей отказался продавать
  ее, сказал, что не всё в жизни продается и что он лучше подарит ее в один из
  музеев Коломны, с директором которого он был дружен и который в чем-то
  помогал ему.
      Рассказ об этой вазе с ее детальными подробностями Сорока вовремя и умело
  вставил в разговор и пересказал Максу, чем подтвердил свое якобы знание
  тонкостей их общих дел. Это, конечно, усыпило первоначальное недоверие Макса,
  что Сорока и почувствовал, спокойно продолжая свой разговор.
    - Он не только про эту вазу нам рассказал, но еще кое о чем. Что-то нам в
  музеях рассказали. - Ну, в общем, статья сложилась. Осталось несколько
  вопросов, так сказать, штрихов, к завершению всей картины.
    - Понятно, - ответил Макс. - В принципе, в том, что Сергей не предупредил
  меня о вашем звонке ко мне, есть логика. С тех пор как он уехал жить к больной
  тетке в Волгоград, мы вообще редко с ним общаемся, раза два в неделю. - Видно,
  ему сначала  некогда было позвонить, а потом просто забыл! - Бывает. - Ладно,
  я отвечу вам, задавайте ваши вопросы. - Только предупреждаю сразу: у меня
  времени очень мало, минут 30–40, не больше, мне через час дочку из школы
  забирать.
    - Нет, конечно, я вас надолго не задержу, всего два-три вопроса, -
  воскликнул Сорока.
    - Хорошо, спрашивайте.
    - Скажите, а Сергей женат? Дети у него есть? Я как-то забыл его спросить об
  этом, а для полного портрета, сами понимаете, надо, - продолжал свой 
  спектакль Валера.
    - Понимаю. Нет, он не женат. И детей у него нет. Но девушка есть, возможно,
  скоро и женится.
    - Москвичка? - обнадеженно спросил Валера.
    - Нет, она из Волгограда. Ирой зовут. Они познакомились с ней сначала в
  университете, а потом Сергей к ее отцу пришел работать в поисковый отряд 
  «Вахты памяти». Там и работает сейчас.
      Ответ Макса привел Валеру в отчаянье,  он  неожиданно осознал, что его
  гениальная, замечательная на первый взгляд идея по сбору компромата на
  Игнатова стала сыпаться как карточный домик. Девушки, а тем более жены у
  Сергея на стороне не было, а значит, и компромата нет! Валера замолчал и уже
  собрался отключить телефон, но остановился и опять поднес трубку к уху.
    - Скажите, а что это за невероятные способности, которые есть у Сергея и о
  которых все говорят?
    - А вы что, ничего не знаете о его способностях? - удивился Макс.
    - Да так, можно сказать, почти ничего!
    - Ха-ха! - рассмеялся Макс. - Ну тогда вы ничего не знаете про Серегу!
    - В каком смысле?
    - В прямом! Вы когда-нибудь хоть что-то слышали про индиго?
    - Конечно, слышал. Дети со сверхъестественными способностями! А что?
    - Ну, так Сергей и есть индиго. Он видит то, что мы не видим. Эта
  способность у него проявилась с детства. Я был сам тому свидетель, во время
  раскопок, и не один раз! - Можно целую книгу об этом написать! И не одну!
  «Страшный дом на опушке леса», «Ямская станция Талматова»! Ну и, конечно же,
  «Илюшкино озеро». Я до сих пор, как вспомню, что там произошло, по спине
  холодок пробегает! - сменил недавний смех на серьезный тон Макс.
    - И что же произошло на этом «Илюшкином озере»?
      Макс не ответил: он замолчал, в трубке слышалось его громкое дыхание. Было
  очевидно, что он вспоминал те события, которые произошли на этом «Илюшкином
  озере» и во всех других местах. Вспоминал и переживал заново! Видимо, что-то
  неприятное и очень страшное произошло там.
    - Ну так что, вы расскажете, что произошло на этом «Илюшкином озере»? -
  прервал паузу Сорока.
    - Нет! - резко и как-то холодно отрезал Макс. - Извините, это долгий
  рассказ. А мне за ребенком уже ехать пора. Спросите лучше об этом Сергея,
  может, он вам расскажет. А меня прошу простить! Удачи вам в вашей статье и до
  свидания. Макс положил трубку, и из телефона Сороки послышались короткие
  гудки.
    - Твою мать! - выругался недовольный Валера. - Ну и что я узнал? Опустил он
  руку с трубкой. - Какое-то  «Илюшкино озеро»! Сука! - Сорока с раздражением
  вытащил SIM-карту из телефона, встал с земли, отряхнул штаны и ушел в лагерь.
      По природе своей Валера был человек скептический. Ни в Бога, ни в черта,
  ни, тем более, в загробную жизнь он, конечно же, не верил. Поэтому, не придав
  особого значения последним словам Макса о сверхъестественных способностях
  Сергея, очень скоро забыл про этот разговор. Не забыв, однако, названия тех
  событий и тех мест, о которых сказал ему Макс. Они словно губкой впитались его
  отменной памятью и провалились до нужного времени на самое дно подсознания.