Необыкновенная сказка глава 2

Глава 2

Возмужали братья-Адамы: выросли первые, еще реденькие усы, грудь стала широкой, а руки сильные, такие, что с легкостью могли кошку лишь двумя пальцами за шкирку поднять. Заматерели красавцы удалые и только Чумной остался недоразвитым по божьей воле: одни его руки силу обрели молодецкую, ибо часто носил он большущие камни по двору от скуки. И захотели братья жену себе найти, красотку писаную. Всю деревню они обегали, во все окна заглядывали, в трех-пяти дворах едва ли голов буйных не лишились: лопатами их хотели попотчевать. А однажды проходили они мимо дворца и ненароком глянули в окошко первого этажа, так и остолбенели. Стояла там красная девица, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Глаза большие, блестящие, как алмаз, волосы, как лучи солнечные, длинные, шелковистые, ниспадали на плечи мраморные. Казалось, будто статуя стояла у окна, но вдруг она зашевелилась и тихонько запела. И так пришлась по сердцу эта девица добрым молодцам, что решились все трое бороться за неё.

- Эй, что вы, дурни, рот раззявили? – услыхали братья чей-то старческий голос. Обернулись они и увидели бабу-бочку. – Ужель и совести нет у вас: за царской дочкой подсматривать? Ух, я вам гляделки за это повыковыриваю!
Еле ноги унесли молодцы от разгневанной старушки. И стали с тех пор братья думу думать, как им быть. Ходили к сёстрам спрашивали, что нынче девкам нравится.
- Песни и стихи, - ответила Любава.
- А я считаю: яства путь к женскому сердцу проложат, - ответила Дарья.
- Мне кажется, что бусы и сережки с агатом, изумрудом, - ответила Хельга.

Покумекали братья немного, наскребли даров да насочиняли песен и отправились свататься к царской дочери. Пришедши ко дворцу так и застыли на месте: выстроилась очередь длиннющая-длиннющая, словно всё Пустячковое царство съехалось к царевне. И выяснили братья, разговорившись с кем-то в той толпе, что царевну Анастасию выдать замуж хотел царь, чье имя сейчас было Изумрудный, но та всё отказывалась брать в мужья всяких царевичей заморских да герцогов с париками вшивыми. И придумала тогда красная девица такую шутку: пускай со всего царства Пустячкового съедутся богатые и нищие и кому удастся её удивить, тот и станет мужем. Почесали затылки все три брата и решились отстоять очередь: авось им улыбнётся удача и царевна выберет кого-то из них. Стояли они три дня и три ночи, видали, как один за другим выходили добрые молодцы, голову на грудь положивши. Вздыхали все, кручинились.

- А что ты преподнес ей? – спросил Адам Чумной у мимо проходившего большого мужика.
- Я сплел ей ожерелье из жемчуга со дна морского да сделал ей подвеску золотую, где вытесал подробно еешний силуэт. – вздохнул печально здоровяк.
- А ты что сделал, эй, пекарь? – сказал Адам Сахарный, увидев мимо шедшего, высокого и тонкого в фартуке жениха.
- Я сделал ей изысканный десерт: бисквит вишневым ликером пропитанный, а мусс из шоколада заморского, и все это красиво сливками воздушными, как облачком, прикрыто. Попробовала она, и вроде как понравилось, да только недостаточно был уникален вкус…. – пробормотал мужчина грустно и поспешил уйти.
- А ты ей что спел, бард? – обратился Зимний Адам к очередному неудавшемуся жениху.
- Придумал я балладу о девушке прекрасной, за которой охотились силы бесовские: настолько хорошей она была! Конечно, посвятил я песню царевне, но ей не понравилось, сказала, дескать, скучно ей слушать про любовь, - всхлипнув тихо, отвечал недопонятый поэт.

Почесали затылки братья-Адамы и хором вздохнули. Стояли они еще три дня и три ночи, а как очередь подошла, чуть не перессорились, кто первый пойдет свататься. В итоге было принято, что первый будет Чумной, по праву самого младшего, затем пойдет Сахарный, а под конец – Зимний. И долго еще спорили Сахарный и Зимний, отчего такой порядок, да только пригрозила охрана им, что выгонит их всех троих, коли не угомонятся молодцы.
Вошёл Адам Чумной в хоромы царские. Сплошь всё в золоте, в каменьях переливающихся, да шелковые занавески шуршат в залах. Шагал молодец по блестящему паркету и диву давался: как это он не скрипит. Видел здесь и вельмож всяких (как позже выяснилось, это были обыкновенные слуги), кланялся им чуть ли не в пол и всё криво улыбался в знак приветствия и мычал. Так, дошёл Чумной до приёмной залы. На против входа стоял огромный, позолоченный трон с красной обивкой, а над ним висело большое полотнище, на котором изображены были все члены царского семейства: король, чье имя менялось по настроению, в народе прозванный «Бесёнок» за непостоянность и странность в поведении, его кровный сын Борщ, имя ему дала слабоумная мать, которой ныне нет, и дочь Анастасия. Её история окутана тайной, ибо во дворце никто не знает истину о происхождении царевны. По официальной версии Анастасия – ребенок, рожденный от второго брака «Бесёнка», однако на самом деле доподлинно никто не может сказать, что она рождена от царя, а у царицы узнать невозможно, ибо исчезла она давным-давно…

- Здравствуй, добрый молодец, по счёту 349, чем удивишь меня? – промолвила царевна, зевая.
- Гостинцев тебе принес, госпожа, - отвечал Адам, кривя рот в улыбке и протягивая на больших ладонях запеченную репу на белом полотенце. За время ожидания она уже закоченела, покрылась корочкой, а кое-где начала появляться плесень.
- Спасибо за проявленное внимание, но… - Анастасия изо всех сил старалась сдержать на лице улыбку, но вонь, исходящая от протухшей репы, делала это практически невозможным, - Мы вынуждены проводить вас в зал ожидания!
Чумной почесал свою полу-лысую несуразно большую голову и положил репу, которая уже начала разваливаться, к остальным дарам, коих у царевны скопилась огромная гора. Жених прошел в залу ожидания, а оттуда его уже вывели за руки на выход. Пригорюнился Адам, шел, не видя дороги, как вдруг ему на голову упала его же репа. Отер он сгнившую мякоть с лица, вздохнул смиренно и поплелся к братьям.
- Братцы мои, не идите к ней, она вас в залу ожидания погонит, а потом помоями обольет! – проронил Чумной и, как только ушел подальше от дворца, горько заплакал.
Следующим отправился попытать счастье Адам Сахарный. Вошёл он в залу, нервно оглядываясь по сторонам и боясь дотронуться до чего лишнего, а как царевну увидал, так дар речи потерял. Сидела она, властно оглядывая пришедшего женишка, и как молвила:
- Здравствуй, добрый молодец, по счёту ты 350, попробуй же развлечь меня.
Растерялся Адам от речи ее мелодичной, принялся шарить он в мешке, бормоча несвязно под нос. Так рылся он с минуту, аж пот на лбу проступил. Царевна всё зевала: наскучило ей ждать. Но вдруг наконец показал Сахарный ей дар на ладони. То были серёжки, сделанные из шишек, да колье из стеклянной бутылки, в каких заморское пиво на ярмарках продают. Анастасия взяла в руки дары, покрутила их так и сяк и, натужно улыбнувшись, пригласила Адама в зал ожидания. Среднему брату ничего не сказал он, лишь вздохнул глубоко и печально да побрёл восвояси.
Настал черед Зимнего. Вошел он во дворец, как на смертную казнь. Ноги еле-еле несли его по сияющим залам, тряска взяла их непосильная, словно их владелец пьянствовал целыми днями. В зале увидал царевну, так сразу ж в ноги ей пал и принялся челом о пол стучать.
- Встань, добрый молодец, ты – номер 351, попытайся удивить меня.
Обомлел Адам, но тут же смекнул, что необходимо достойно себя повести перед царевной. Встал он с колен, поправил растрепавшиеся волосы, отряхнулся и принял вид смелый и гордый. Попросил принести балалайку, ее внес один из слуг. Тогда Зимний принялся играть незамысловатую мелодию и петь:

«Гой, царевна красная,
Любишь ты, несчастная,
Видеть ряд молодцов
Пляшущих и гордецов.
Знаю, что за диво
Будет тебе мило,
Красна девица скажу,
Как те молодцы живут.
Сухо, не растет овес:
Голод каждый перенес.
Коли дождь, так худо,
Дом - в воде по груди.
На базаре дураки
Зачесались кулаки,
Дети ходят без надзора
Тянут руки – чу, позорно!
Малые, уже крадут,
Матери монет несут.
А в хоромах я гляжу,
Словно в сказке: не тужу.
Шелк и мрамор, переливы,
Все богаты и красивы.
Бедному не понимать,
Как можно не горевать.
Гой, царевна красная!
Любишь ты, несчастная,
Видеть наши ты страданья.
Дай же ты мне пониманья
Молодцу бедному, красивому
Чье имя: Адам Зимний.»

Как только жених окончил свою песню, в зале воцарилась гробовая тишина. С минуту Анастасия сидела на месте без движения и внимательно изучала Адама, который смотрел в пол, избегая зрительного контакта с царевной. Зимний, ясное дело, уже полагал, что дни его сочтены за такую провокационную песнь, однако то, что произошло дальше, повергло его в неописуемый шок.
- Выйдите все из залы, кроме Адама, - приказала царевна. Как только вся прислуга удалилась, Анастасия встала с трона и подошла ближе к жениху. – Что же, ты меня впечатлил, молодец: так открыто глаголить о насущных проблемах перед наследницей престола – это смело…
- Вы сделаете меня своим мужем? – несмело произнес Адам, не веря в собственные слова.
- О, нет! – улыбнулась царевна, - я тебя добавлю в другой список кандидатов на роль моего мужа. Сейчас я отбираю самых интересных молодцев со всего царства, а потом буду выбирать из них самого выдающегося, так что готовься к следующему испытанию.
После с Адамом провели ту же процедуру, что и с его братьями. Зимний не знал, как реагировать на то, что с ним произошло: радоваться или плакать? Так и не разрешив дилеммы, он отправился в кабак, где выпил с каким-то стариком (у которого, походу, были провалы в памяти, потому что тот несколько раз задавал один и тот же вопрос). «За что пьем?» - спрашивал собутыльник, а Адам пожимал плечами и отвечал каждый раз по-разному: то кошка родила, то корова, то курица. И каждый раз дед искренне радовался за Адама и от души желал побольше детишек и самому молодцу. Вернулся Зимний, когда только-только начало смеркаться. Фёкла стояла на пороге и держала скалку. Она, как чуткая «мать», учуяла запах спиртного и поставила Зимнего на всю ночь на горох. Там же, в углу, он и заснул, посасывая палец по старой привычке.