Сделка

Авторитет — заслуга личная, но собственность коллектива.
Эта история случилась в предновогоднюю неделю, когда некоторые удачливые коллеги улетели в теплые страны, чтобы вдали от дома, красуясь в статусе насыщенной зеленью, от души насидеться в телефоне. Однако встречать Новый год на пляже, без снега, мороза, в «плюс-тридцать» — удовольствие вычурное, еловому духу противоестественное. Это все равно, что разогревать водку перед торжеством — градус есть, праздника нет. В ней, в этой новогодней истории, все события случайны, люди и их дела отчаянны, а случайные поступки нечаянны.

— Тебе нравится?
— Да, отличное платье.
— Лучше предыдущего?
— Несомненно, — сидя на диване, Артем сдвинул скучающие брови, закрыл потрепанный глянцевый журнал, бросив его на край стола, и посмотрел в сторону примерочной.
— Мне кажется, не очень яркое. Хочется чего-то необычного… Чтобы запомнилось — Новый год, как никак! — Светлана, поворачиваясь, бросала оценивающий взгляд на себя через плечо, то приближаясь, то отдаляясь от зеркала.
— Он и так запомнится, я тебе подарок приготовлю — исключительный.
— Я думала, платье оплатишь — вот и подарок.
— Не-ет, это банально, должен быть сюрприз.
— Понятно. Опять купишь что-нибудь ненужное.
— С чего это? Всегда были достойные подарки. А в этом году будет очень крутой, — сняв пуховик, Артем свернул его в плотный рулон и, уложив рядом, плюхнулся на мягкие подушки дивана, уткнулся в смартфон.
— К этому платью можно подобрать аксессуар, — девушка-консультант, стоявшая на входе в бутик, подошла к стойке и, взяв несколько цветных ремней в руку, передала их Светлане: — Вот, посмотрите.
— Не хочешь платье, давай что-нибудь другое выберем. Только вместе.
— Нет. Будет сюрприз.
— Сюрприз, сюрприз… Впрочем, поступай, как знаешь. Я сама себе подарок сделаю, — прихватив аксессуары, Светлана задёрнула штору и скрылась в кабинке.
Невидимая сила ветра, срывая клочья дыма с высоких труб, растворяет их в жидких, застывших облаках. Холодно, и на работу идти не хочется.
Входящий вызов:
— Светлана Николаевна, здравствуйте. Пожалуйста, зайдите сегодня к директору.
Подойдя к кабинету, Светлана постучала и, услышав глухую ноту ответа, потянула ручку на себя:
— Можно?
— Да, здравствуйте. Проходите, присаживайтесь.
На столе — прозрачная чашка с чаем карамельного цвета, за столом — упитанный возрастной животик.
— Светлана Николаевна, как у вас дела? Как семья? У вас старший, по-моему, в Питере учится? А младший? Он в прошлом году школу окончил, правильно?
— Да, Рома в Москве, но не на бюджете. Конкурс большой, и куда хотел, баллов не хватило.
— Дорого?
— Пока тянем.
— Ясно, я рад за вас, — он взял паузу. — Светлана Николаевна, я слышал, что вы отказались брать Вадима Петрова. Почему?
— Потому что это несправедливо. Полгода он учился в другом классе, ребенок проблемный — все это знают. У меня своих трудных детей хватает, и кто-то просто хочет от него избавиться.
— Ну, это не совсем так, — выглядывая из-под очков, директор тихонько постукивал ручкой по столу и намеренно не спешил продолжать. Светлана хорошо знала начальственный приём и тоже многозначительно молчала.
— Все не совсем так, — отложив ручку в сторону, он повторился. — Вы — опытный педагог с большим стажем. Здесь, чтобы не наломать дров, требуются твёрдая рука и выверенные, безошибочные действия. На вас — вся надежда.
«Ой, как подмасливает, но на меня этот сладкий яд уже не действует».
— Знаете, Павел Юрьевич, — она не моргая смотрела ему в глаза. — Я не виновата, что ученика взяли без справки. Родители специально не спешили её предоставлять, чтобы ребёнка приняли в школу. А теперь, когда всплыло, что он должен учиться в спецшколе, я — крайняя?! Хороша система.
— Я тоже не всесилен. Как есть, так и правильно.
— Что правильно? То, что я и мой класс будем страдать из-за этого? Так получается?
— В каждом классе есть проблемные дети.
— Согласна, но сейчас другой случай. Я понимаю, откуда ветер дует, и кто хочет подсунуть мне «подарочек». Я не девочка для битья. Если это случится, я откажусь от класса.
— Вы мне условие ставите?
— Я просто предупреждаю.
— Та-ак… — ручка снова мерно постукивала по столу. — Вы всё-таки подумайте, прежде чем горячиться. Еще раз повторяю — я на вас надеюсь, на ваш опыт и авторитет. Это не пустые слова. Подумайте.
«Артист, но играет слабо, не верю».
— Хорошо, я поняла.
Выйдя из кабинета, она сжала руку в изящный кулак и энергично им тряхнула:
— Вот тебе! Нет и никогда!

Видеозвонок:
— Привет, мам!
— Здравствуй, Ромашка! Как у тебя дела?
— Готовлюсь к сессии, сдаю зачеты для допуска. Все в порядке. Может, сумею какой-нибудь экзамен автоматом проскочить.
— Молодец! Очень рада.
— Спс.
— Рома, я поговорила с папой… — поправив очки, она пристально взглянула на экран.  — Поверни-ка телефон. Ты сейчас вообще где?
— Ну…
— Ты в туалете сидишь, что ли?
— Да. Зашел, а тут твой звонок.
— Ха-ха! Ну ты даешь! Ладно. Рома, смотри, папа сказал, что у него на работе проблемы, новогодней премии не будет, и зарплату могут задержать, а нам скоро оплачивать твой семестр. Поэтому билеты мы купить не сможем.
— Понятно.
— Расстроился? — она поймала потухший взгляд.
— Эх, я так хочу домой, домашнего покушать!
— Вкусненького хочется?
— Бесплатного — тут за каждую котлету приходится платить.
— Потерпи, время быстро пройдет. Летом прилетишь. Мы тоже скучаем.
— Хм…
— Ром, это взрослая жизнь. Первый курс закончишь — будет легче.
— Надеюсь.
— Ладно, не буду тебе мешать — дело важное. Ха-ха! У нас в школе директор решил провести «День здоровья», надо спортивный костюм найти. Целую.
— Пока, мам!
— Пока-пока, красавчик!

Переписка в соцсети:
— Роман, привет.
— Привет, пап.
— Отправил тебе. Получил?
— Да, деньги пришли.
— Сейчас оформишь?
— Да.
— Сообщи, как сделаешь.
— Оке.
 Спустя час.
— Пап, оплатил, все хорошо.
— Время то же самое?
— Ага, 31-го утром.
— Отлично, — смайлик «палец вверх». — Никому ни слова!
— Понял, — смайлик «кольцо большого и указательного». Спасибо, пап!
— Смайлик «палец вверх».
Сулугуниевые облака ползут, дуются и лениво брюзжат мелким снегом. Новый день, уроков нет, на работу идти все равно не хочется, но надо.
Переодевшись в спортивную форму, Светлана спустилась в спортзал, где уже собрались учителя для «Дня здоровья».
— Физкультпривет! Дирик тут?
— Привет. Ага. Только что отжимался. Ходит по спортзалу крутой, руки гнет, будто подмышками арбузы потерял. — Учительница географии, женщина в возрасте, консервативных взглядов, была одета, как учили: белый верх, черный низ.
— Я надеюсь, мы отжиматься не будем?
— Нет, у нас — прыжки со скакалкой. Потом вроде бы эстафета. Пойдемте, попрыгаем, раз пришли, — ее взгляд упал на появившегося в дверях трудовика. — Смотрите, — она шепнула, едва сдерживая смех.
Вращая лысой, яйцеобразной головой, которую подпирал ворот черной как смоль футболки с фотографией и выразительной надписью «Рембо», он, широко шагая, пересек трёхсекундную зону баскетбольной площадки, выделенную на полу зеленым цветом, и остановился. Длинные носки контрастировали с короткими синими шортами, из-под которых, топорщась сиреневыми цветками, буйно рвались наружу объемные семейные трусы. Человек, свободный в выборе одежды, вел себя так же свободно и раскованно. Безо всякой тени смущения он подобрал и бросил в корзину баскетбольный мяч, одиноко лежащий у стены, затем, повиснув на шведской стенке, пару раз поднял ноги в уголок, спрыгнул и, стрельнув глазами по сторонам, исчез. Пока Светлана, вспоминая детство, прыгала на скакалке, «Рембо» успел вернуться в зал, прихватив с собой стойкий аромат лапши быстрого приготовления и загадочный блеск в глазах. От участия в первенстве отжиманий и подтягиваний он непринужденно уклонился.
После силовых упражнений и прыжков на скакалке физруки, огласив победителей, разделили участников на команды, отсортировали через одного (мужчина — женщина) и, выстроив перед линией старта в две равные колонны, громким свистком прекратили разговоры:
— Коллеги, внимание! Первый конкурс предельно прост. Видите конус на другой стороне? Нужно оббежать его и, вернувшись, передать эстафетную палочку следующему участнику. Всем понятно?
— Да!
— Канеш!
— Поехали! — спортивный азарт, отражаясь от стен перекатывающимся, объемным эхом, постепенно овладевал взрослыми людьми, возвращая их в школьные годы и превращая коллег в настоящих соперников.
Подняв руку вверх, физрук скомандовал:
— На старт, внимание, марш!
Великовозрастные спортсмены бежали со всех ног, кто как мог. Светлана, ожидая своей очереди, выглядывала из-за спины впереди стоящего мужчины-информатика. Стартовавшая учительница географии не сумела справиться с поворотом: по инерции ее понесло прямо, и она на полном ходу влетела в стену. Очки разбились.
— Удар стихии! — вдруг выкрикнул из ниоткуда возникший Рембо.
Физрук свистком остановил состязание. Оказали помощь, вздулась шишка.
Снова был дан старт. Едва пробежав, Светлана не успела отдышаться, как в соседней команде высокий грузный историк, взяв траекторию учительницы географии, также столкнулся со стеной. Но он, не останавливаясь, развернулся и, превозмогая боль, сумел-таки финишировать.
— Альфач! — выкрикнул Рембо.
После завершения конкурса Рембо снова исчез. Появился он с пунцовым счастливым лицом, когда следующее состязание уже началось. Учителя, зажав мяч между ног, прыгали в новой эстафете. Светлана помнила, как, приняв мяч от информатика, торопливо стиснула его коленями, как начала движение, но момент, когда тело не успело за ногами, стерся из памяти. Мяч выскочил, и она упала назад. Сильная острая боль пронзила все тело. Как в тумане, она доковыляла до скамейки. Стены спортивного зала зыбились и плыли перед глазами. Проходивший мимо разгоряченный директор обратил внимание на ее бледное лицо:
— Светлана Николаевна, с вами все в порядке?
— Да, — выронила она тихо и повалилась на бок.
Находясь без сознания, она не могла видеть, как прибежал фельдшер; и позже, не могла вспомнить, как, придя в себя, в исступлении кричала: «Я не могу умирать, у меня дети!» Стерлась, не оставила следов и бригада скорой помощи, забравшая ее.
— Алло, Артем Сергеевич? Здравствуйте, это из школы. Вашу супругу увезла скорая. Подозрение на перелом.
«День здоровья», лишившись травмированных участников, между тем продолжился и завершился директорским поздравлением победившей команды и всех участников. В очередной раз вернувшийся откуда-то Рембо уже не скрывал отличного настроения и запаха алкоголя, и, когда зазвучала новогодняя мелодия, он совершенно искренне скомандовал:
— В сауну! Едем в сауну!
Шестидесятилетняя учительница, приняв это за шутку, спросила:
— Что, все поедем?
Он посмотрел на нее, на мгновение задумался:
— Нет. Только молодые!
Сознание вернулось к Светлане в травмпункте, где врач, кивнув на снимок, заявил:
— Сломали вы свой хвостик, будет болеть месяц, может дольше, принимайте обезболивающее, со временем заживет. Ничего не поделаешь, надо набраться терпения.
Артём сорвался с работы — примчался за ней. Накинул пуховик на плечи, под руку вывел на улицу. Отодвинув переднее пассажирское кресло, разложил спинку и помог лечь на бок. Она так и ехала лежа, а он аккуратничал, притормаживая на кочках.
— Шикарный у меня будет Новый год: завтра все будут веселиться на корпоративе, а я — сидеть дома! Даже не сидеть — лежать… валяться ветошью! Еще этот Петров… Праздничное комбо: физический и психический удары. С Новым годом, Светлана Николаевна!
— Не будешь брать. Принципиально стой на своем. Ты же можешь.
— Ты не знаешь нашего дирика. Он не оставит, будет мстить. Куда мне? Уволиться? А Ромину учебу чем оплачивать будем?
Оба молчали. Артем услышал, как Светлана начала тихо всхлипывать. Сделав передышку, он вдруг заехал ладонью по рулевому колесу:
— Слушай, Светик, зато у тебя новогодний подарок будет лучше всех. Поверь на слово. И давай с оптимизмом. Женщины сильнее мужиков… Морально. Это природой определено. Кто меня будет поддерживать?
— Никакая вещь, даже самая хорошая, не сравнится с эмоциями, тем более с новогодними. И я не должна никого поддерживать. Кто бы меня поддержал!
— Ты расстроена и вредничаешь.
— Да, и имею право!
— Конечно, имеешь. Все будет хорошо, — Артем хитро улыбнулся. — Может, это не вещь…
— А что? Билет в театр? Лучше сразу на шоу инвалидов — мне теперь только туда.
— Не скажу! Это — сюрприз.
Утро следующего дня началось со звонка:
— Светлана Николаевна, здравствуйте. Как ваше здоровье? Мне сказали, у вас все-таки перелом?
— Да, перелом копчика.
— Поверьте, мне очень жаль, что так вышло, к тому же в канун Нового года.
— Да уж…
— Я надеюсь, вы понимаете, что производственную травму оформлять нежелательно.
— Почему?
— Видите ли, есть нюансы… Я вам потом объясню, — Светлана слышала, как он стучит ручкой по столу. — И да, Вадим Петров останется в прежнем классе, это моё решение. Я надеюсь, вы понимаете.
— Не понимаю, но… понятно.
— Поправляйтесь. С наступающим!
— И вас с наступающим, до свидания.
Артем собирался, напряжённо пыхтел в прихожей. Прижав спину ладонью, Светлана оперлась на стену:
— Ты представляешь, дирик звонил.
— И что?
— Похоже, я Петрова обменяла на свой сломанный хвост! Ха-ха!
— Ну вот, жизнь-то налаживается!
Ночью на фонарях мерцающими космами раскинулся морозный туман. Спали плохо: Светлану донимала ноющая боль, Артем просыпался, выходил из спальни, в какой-то момент сквозь дремоту ей показалось, что он с кем-то говорит по телефону. Когда он в очередной раз вернулся, укрылся одеялом и вздохнул, она не выдержала:
— Чего полуночничаешь?
— Не спится, сам не знаю.
— Отдыхай, все хорошо, уже не так болит.
Утро. На работу идти не надо. Наконец-то.
— Куда ты в такую рань?
— Хочу по магазинам проехаться, пока все спят.
— Зачем? У нас все есть.
— Все, да не все. Твой подарок нужно забрать.
— Ты оставил его на 31-е?
— Не оставил, а приготовил. У меня все рассчитано.
— Ладно, я еще поваляюсь… недели две!
Окончательно проснувшись, она поднялась с кровати, отдернула штору, поправила слежавшиеся волосы и взглянула в окно. Предпраздничное утро встретило морозом. Ветер гонялся за легким снегом, создавая плотные переметы на пешеходных дорожках. Автомобили, стартуя со светофоров, шлифовали колесами. Битком набитые автобусы развозили озадаченных приготовлениями людей. Краем глаза  Светлана заметила в шкафу рукав новогоднего платья с блестками, поверх которого болтался тонкий поясок. Даже не примерить. Спину тянула тупая нудная боль; где-то в глубине души жалобно ластилась тихая меланхолия. Опережая ход времени, воображение нарисовало банальную картину предстоящего торжества: сначала они, готовя блюда, будут смотреть, как актеры за приличные деньги позорятся в очередном современном фильме, затем, провожая Старый год, будут смеяться наизусть над советской комедией, потом под бой курантов хлопнет шампанское, и они, глядя в окно, будут следить за однообразной трескотней салюта, разрывающего темное зимнее небо. Два одиноких банкомата на краю вселенной. Точно запомнится этот Новый год!
— Алло, Света, сейчас будет доставка, в домофон позвонят. Встречай подарок.
Еще и встречай!
Запищал домофон, и грубый мужской голос ответил:
— Доставка.
Она провернула фишку замка, приоткрыла входную дверь и, услышав, как движется лифт, выглянула в коридор. Звук стих, открылись и закрылись автоматические двери, послышались шаги — из лифтового тамбура вышел молодой парень. Лицо укутано шарфом, через плечо переброшена сумка. Он, не всматриваясь в нумерацию квартир, уверенно направился в ее сторону. Светлана пыталась сфокусировать зрение, но без очков было невозможно уловить детали. И только когда курьер подошел вплотную, вдруг проявились знакомые черты. Лицо ее вытянулось, рот округлился, она застыла. Находясь в положении обездвиженной восковой фигуры, она с недоумением наблюдала, как он обошел ее, переступил через порог и, развернувшись, обнял сверху, как это делают высокие люди:
— Привет, мам! Я прилетел.