Необыкновенная сказка глава 6

Глава 6

Как и было велено, собрался наскоро суд великий по делу государственной важности. Рассаживались по разные стороны государи да их помощнички, перешептывались меж собой. Тем временем судья, потирая красные от недосыпа глаза, входила последняя в залу проведения суда. На ней мантия черней ночи, украшенная изумрудами. Правда, длинноваты были полы малость, так что один раз судья сама чуть не упала, запутавшись в тканях, а второй – по вине Тришки, который мимо с государственными документами проходил и нечаянно наступил на мантию. Однако ж судья и виду не подала, что сконфужена, и гордо дошла до своего места. По левую руку от неё летописец, царь Золотой и его защитники, а по правую руку – переводчик, царь Микросий и герцоги-близнецы, соответственно. Как только все были готовы, встала Агата со своего места, оглядела всю залу и молвила:

- Сегодня состоится великий государственный суд по территориальному вопросу. Запрос поступил от царевны Анастасии, являющейся законным представителем власти. Было выдвинуто обвинение в мошенничестве в адрес Микросия, правителя царства Недумова.
- Позвольте кое-что добавить, Ваша честь, - ехидно ухмыляясь, сказал Аноисий, - у меня имеется подписанный обоими правителями документ, который мне доверил в хранение царь Микросий.
Переводчик протянул судье документ. Агата прочитала, что там было изложено, нахмурилась и, полистав свод законов, лежавший перед ней, сказала:
- Что же… Акт передачи территории действительно зафиксирован. Так что в ваших силах, царь Золотой, только выдвинуть неопровержимые аргументы, говорящие о жульничестве со стороны царя Микросия, дабы суд мог расторгнуть сие соглашение.

Зашептались на левой от судьи стороне, заскрежетало перо летописца. Даже Анастасия, всегда умевшая сохранять самообладание, казалась весьма обеспокоенной. С полминуты продолжался ропот, и, наконец, аргумент был сформулирован. «Бесёнок», вставая со своего места и поправляя берестяную корону, деловито прочистил горло и начал свою речь:

- Я, царь Золотой, имею достоверное сведенье о лжи моего оппонента царя Микросия, которое я готов сейчас же вам изложить, как есть, - он оглядел всех выжидающе и внимательно, - А вся суть заключается в том, что подложил ведущий, то есть господин Аноисий, в мешок для игры только нужные бочонки, чем и воспользовалась его команда для победы в игре.

Побагровел переводчик внезапно от нахлынувшего гнева, зыркнул на царя очами бешеными, а затем повернулся к герцогам и царю своему и стал быстро пересказывать им на родном языке, что Золотой молвил. Воззрел Микросий яростно на ухмыляющегося царя Пустячкового государства, затем громко сказал что-то, но осажденный малость одним из близнецов, продолжил он спокойней. Передал Аноисий его слова судье, та вздохнула и сказала:

- Прошу, царь Золотой, докажите свои слова, ибо никто, опричь вас самих, не ведает о подмене игральных бочонков.
- А тут ничего секретного нет! – выпрямляясь и тем самым стараясь казаться выше, отвечал царь. – Тут вся шутка состоит в одной занятной истории! Ее вам я сейчас и поведаю. Случилось это сразу же после бала. Был я разбит, не таю своего расстройства, и не желал видеть никого, да только приметил всё это мой верный придворный волшебник Гарольд. Этот чуткий и добрейший господин весь вчерашний вечер был со мной и в трудную для меня минуту он решился мне подсобить: с помощью магии до истины докопаться! Отправились мы в его башню тогда, а там Гарольд карты разложил, заклинания произнес и показал в шаре волшебном, как бочонки перекладывают чьи-то руки (но, конечно, понятно уж чьи). И так открылась правда нам!

Вознёс «Бесёнок» руки к потолку, словно пророчество какое изрек, а в это мгновенье из кармана его выскочила махонькая лягушка и поскакала по зале суда прямиком к Аноисию. Тот скривил губы в отвращении и отодвинулся на стуле, невольно приподнимая ноги.

- Уберите это безобразие! – сказал он громко, и в тоне его отразился потаенный страх.

Тришка тотчас устремился на помощь, да только не успел малость: лягушка проворно прыгнула на стол, а зачем прямиком на лицо переводчика. Закричал тот неистово, словно не крошечное прохладное и скользкое тельце плюхнулось ему на нос, а упал здоровенный кусок кирпича. По стороне обвинителей прошла волна смеха, однако мощный удар судьи по столу и властное «Тишина в суде» заставили притихнуть всех (только Борщ до последнего хихикал, за что получил подзатыльник от батьки). Лягушку убрали с лица бедного переводчика, и заседание продолжилось.

- Согласно нашему законодательству, - произнесла судья, раздраженно потирая глаза, - нельзя принять обвинение, если доказательством является магический или иной сверхъестественный акт.

Такое заявление судьи, казалось, обидело Гарольда, ибо стал он нашёптывать что-то себе под нос и кидать на Агату злобные взгляды. Царь Золотой же присел, рукой подбородок подпер и вздохнул глубоко.

- И порчу на меня наводить тоже смысла нет, - резонно заметила судья, смотря прямо на волшебника.
- Ваша честь, - по зале разнесся мелодичный голос царевны, - позвольте высказаться свидетелям.
- Что же, вещайте, коли есть действительно важные сведения.

Со своего места встал Сахарный Адам и молвил уверенно:

- Осмелюсь заявить, что имел я возможность, идя за закусками, задержаться на времечко у стола, за которым цари играли, да углядеть некую хитрость со стороны уже обвиненного ранее переводчика Аноисия. А был он уличен в выбрасывании «лишних» бочонков из мешка ради выигрыша царя евоного. Доказать свои слова с радостью могу сейчас же, ибо поднял я те бочонки скрытно, каюсь, и сюда принес.

Сказавши это, Адам вынул из кармана шаровар три бочонка с числами «5», «18» и «66», какие и остались не вычеркнутыми у команды царя Золотого, однако же не попались на карточках у Микросия и герцогов. Подносили эти бочонки иностранцам, изучали они сию улику внимательно, затем совещались. В итоге Аноисий доложил следующее:

- Мы просим еще одного свидетеля дать показание, поскольку заявление этого молодца вполне может оказаться фикцией.

Близнецы довольно хмыкнули, ожидая, что сейчас и посыплется в своих утверждениях враждебная сторона, да только встала красная девица из ряду дальнего и сказала громко: «Позвольте слово молвить!». То была Хельга.

- Ваша честь, я почти всё время от царевича не отходила да внимательно за игрой царей наблюдала. Тоже видела я, как переводчик ихний бочоночки вытряхивал, один подобрала, как трофей. – сказала она, невольно сводя взгляд с судьи на Борща.

Послушали еще парочку свидетелей, царевича и волшебника, да только ничего более полезного выудить не вышло. Судья, зевая, листала судебник (в котором, правда, страницы преимущественно пустыми были, так как все суды до этого собирались по похожим делам и соответственно не придумывалось никаких иных мер). Взглянула Агата мельком на летописца, а у того уж листов пять, не менее, исписано.

- Что же, - сказала судья, - выслушали мы всех свидетелей и пока самой главной «уликой» являются выброшенные бочонки.
- Протестую! – наслаждаясь, сказал Аноисий (видно, терпеливо ждал он, чтобы вставить своё словечко в нужный момент), - Те бочонки подставные. Внесите наши и эти рядышком поставьте: сразу убедитесь, в чём различье.

Принесли мешочек из красного бархату, в котором и хранились бочонки с игры вчерашней. На столе разложили их, пересчитали: не хватало около восьми бочонков (в том числе и тех, которые предоставили свидетели)

- Вот, а я о чем?! Карты не лгали! – ликовал Золотой.
- Постойте, - произнес переводчик, ехидно ухмыляясь, - Может и запропастилась парочка бочонков, однако ж вами представленные в этот набор не идут, смотрите...

С этими словами встал Аноисий, взял несколько бочонков из мешочка, затем те, что принесли свидетели, и показал всем маленькое, но весьма важное отличье (даже лупу внесли, чтобы разглядеть это). А все дело было в том, что имелись на донышках бочонков, данных Микросием, красные, искусно нарисованные цветочки. А на других – кривые и косые лягушки. Стало ясно всем, что принадлежали эти атрибуты для игры разным царям, а значит не могли перемешаться. Почесали затылки царь Золотой да его други, осознавая свою неправоту и чувствуя, как нарастала тревога внутри них, а надежда таяла, как снег по оттепели.

- Ну-с, полагаю, дело наше выиграно? – с ноткой издевки в голосе, сказал Аноисий. – Все выходит в нашу пользу, не так ли? И договор имеется, и доказательств у вашей стороны веских нет.

Судья видела, что переводчик нарочно торопил события, дабы поскорей выгоду извлечь из сего конфликта. Однако ж самой Агате не хотелось, чтоб дело было проиграно: всё-таки Пустячковое царство и ее дом, так что было бы несказанно печально, если полгосударства перешло во владение Микросия.

- Так как подобный случай первый в судебной практике нашего государства, суду необходимо дополнительное время для принятия окончательного решения по делу «игрового проигрыша». – осторожно отметила судья.

Все молча удалились из залы суда, оставляя Агату в одиночестве для обдумывания «приговора».
Закручинилась царевна: дела разворачивались наихудшим образом. Прохаживалась она по коридору, бесшумно ступая да слезы кристальные на пол роняя. Подобно призраку была бледна и тиха она от печали. Казалось, легкий зефир мог унесть ее внеземной, невесомый образ. Однако ж вместо ветерка явился добрый молодец. Сначала увидала царевна его темную макушку, а затем и руки, пытающиеся за подоконник уцепиться. Подошла она к окну и помогла забраться молодцу, то был Зимний Адам.

- Что ты здесь делаешь? – молвила шепотом Анастасия, утирая слезу с щеки.
- Помочь пришел! Узнал я от Сахарного и Хельги, что суд будет, вот и решил подсобить. – гордо сказал Адам.
- Эх, не помогешь ты нам ничем. Горе нашему царству, все пропало! Теперь отойдет половина наших земель в руки Микросия.
 
Призадумался Адам, с минуту молчал, а после просиял и изрек:
- У меня идейка! Я предлагаю отыграться! Только на сей раз бороться с царем буду я. Да с условием одним: ежели я выиграю, вы, Анастасия, выходите замуж за меня; а ежели я проиграюсь – голову мне с плеч.

Изумилась царевна такому предложению, на ланитах заиграл живой румянец, а глаза вспыхнули азартом. Приняла она предложение Адама, а после отпустила его, так как перерыв в заседании был окончен.
Анастасия вошла самая первая в залу и тотчас полетела к Агате. Схватилась она за запястье судьи, не давая написать заключение, и быстро зашептала. Просияла и судья в ту секунду, тотчас сделала пару пометок в судебнике и в «приговоре» (подходил и летописец к ним, после чего тоже внес правки в своих записях). Меж тем входили остальные участники суда, которым, к сожаленью, не удалось стать свидетелями исторического момента, и рассаживались по местам. Аноисий, уже убежденный в выигрыше дела, о чем-то шутил с герцогами и царем Микросием, чей зычный смех эхом разносился по зале, царь-Золотой же вошел ни жив ни мертв (даже идти ему было в тягость, так что помогали ему Гарольд и Борщ, положив его руки себе на плечи).

- Итак, суд готов вынести приговор! – Агата встала со своего места и уперлась руками о стол, - Так как подобного случая не было в судебной практике, а показания путанные и недостаточные, было приятно решение дать возможность «отыграться» проигравшей стороне. Однако с тем условием, что «игра» будет иного характера, дабы минимизировать возможность обмана, а также представителем Пустячкового царства будет выступать граф Адам Зимний.

Немало диву дались участники суда. С лица переводчика медленно сползла блаженная улыбка и сменилась гримасой исступленного гнева. Быстро сообщил он царю и герцогам, в чем приговор состоял, и поднялся среди них балаган. Царь Золотой же просиял, стал сына и волшебника в щеки целовать на радости. Пронеслась волна ликования по стороне обвинителей (в моменте счастия никто, окромя Сахарного и Хельги, не обратил даже вниманья на имя «представителя» царства Пустячкова). Аноисий, стараясь совладать с яростью, кричал судье на родном языке слова протеста, Микросий стучал кулаками и вторил переводчику. Тут раздался громкий, оглушающий стук и звук трескающегося дерева, а затем громогласное «Тишина в суде!». И словно возымело это магическое воздействие на собравшихся, ибо тотчас установилась абсолютная тишина. Более решение суда не оспаривалось, и обе стороны разошлись так же молча, закипая от переполнявших их различных эмоций.