Зонтик с дерев спицами гл 4 Новый порядок фрагмент

Глава 4. НОВЫЙ  ПОРЯДОК

Не спалось. Андрей лежал в постели и смотрел в потолок. Всё казалось чудным в деревенском доме мальчику, выросшему в квартире. И тёмные балки под потолком, и то, что сверху чердак, а не чужая квартира, и бревенчатые стены с дырками от пальцев в обоях, и сени при входе в дом, и запах сырости из погреба под кухней. Какое-то время ему казалось, что в погребе кто-то сидит, сидит и глядит из темноты чёрными глазами. Он даже боялся посмотреть в ответ, просто пробегал мимо, не глядя на приоткрытую крышку...
К туалету во дворе тоже надо было привыкнуть… Зато маме сразу понравилось, что есть свой огородик и две яблони возле забора. В огороде росло немного картошки, лук и чеснок. «Это хорошо, - кивнула мама, когда увидела посадки, - будет, что зимой есть...» Отец оценил сарай, где решил устроить мастерскую. Принёс стул, стол с порезами на крышке, прикрутил начавшие ржаветь тиски, поставил сбоку блестящую от частого употребления железную лапку, ящик с инструментами и банку с клеем – всё, рабочее место готово… 
Засыпая, мальчик думал об оккупированном Минске, немецких патрулях на улицах, надписях на чужом языке, войне, разделившей его и Наташу… Всё казалось странным теперь, странным и непонятным, словно происходило не с ним, но с кем-то другим, в другом, непонятном мире, полном тревог и опасностей… А тот Андрей, что был раньше, словно ушёл куда-то и никак не может найти дорогу обратно… И встретиться можно лишь во сне…

После завтрака мама решила проверить чердак. Послала Андрея к сараю за приставной лестницей, сама стала перед домом, задумчиво глядя наверх. Лестница оказалась длинной, одному не справиться. Мальчик вернулся за братом и вместе с Васей они наконец принесли лестницу.
- Андрей, лезь наверх и посмотри, что там и как. А ты, Вася, подержи лестницу внизу.
Так и поступили. Андрей установил лестницу и, сверкая босыми пятками, полез по гладким перекладинам. Дверца на чердак оказалась закрытой на задвижку. Отодвинув задвижку, мальчик опасливо, но в то же время с любопытством, заглянул в пахнущий сеном и мышами полумрак. Чуть помедлив, решился и шагнул внутрь. В общем, оказалось, как Яша и говорил: старые корзины, пустые посылочные ящики, поломанные стулья… - всё то, что уже не нужно, но жалко выбросить, ничего интересного.
Он уже собирался уходить, как вдруг в углу за старым колесом от телеги, оставшимся, видно, ещё с тех времён, когда был жив Яшин дедушка, заметил сверкнувшее глазами серое пятно.
- А ты как здесь оказалась? – удивился мальчик, осторожно подходя, чтобы взять кошку, неизвестно как пробравшуюся за закрытую дверцу.
Кошка жалобно мяукнула, высовывая голову из-за колеса, и ткнулась мордой в протянутую ладонь. Подняла голову, посмотрела Андрею в глаза и снова мяукнула.
- Ну ладно, пойдём, - успокоил он, подхватывая кошку на руки. И, уже, высунув голову наружу: - Мам, я кошку нашёл!.. Голодную…

Город менялся. Куда-то пропали яркие, нарядные одежды, исчезли жизнерадостные, улыбающиеся люди, прохожие выглядели настороженно и угрюмо, словно боялись проявить свои чувства, ожидая от окружающих подвоха. По городу ходили патрули, целый район в окрестностях Республиканской улицу и Юбилейной площади был отдан под еврейское гетто, в Дроздах, Масюковщине и на Переспе построены концлагеря. Беспечный, приветливый Минск всё больше становился похожим на пропитанную страхом и безнадёжностью угрюмую сталинскую Москву.
В эти дни оккупанты объявили о создании вспомогательной полиции из местного населения. Вначале вербовали пленных военных и милиционеров, но вскоре объявили, что вступать в полицию могут все желающие. Тогда в полицию повалили хулиганы, завистники, уголовники и прочий человеческий сброд, подонки общества. Был среди них и теперешний сосед, тот самый, кого Яша назвал «гадом», предатель и отщепенец. Теперь он ходил с винтовкой и носил на рукаве белую повязку с надписью «Polizei ».
Первое время задачей городской полиции была помощь немецким патрулям в розыске беглецов, патрулировании улиц и охране порядка. Также полиция использовалась для внешней охраны концлагерей и сопровождения узников из одного лагеря в другой. В свободное от службы время полицаи ходили по рынкам, обирая торговцев. Люди рассказывали, что однажды видели, как полицай забрал у торговки шмат сала, а когда она плюнула в сердцах, стал избивать её по лицу, придерживая рукой за воротник. «Твоё счастье, - сказал он, после нескольких ударов отпуская плачущую женщину, - что не плюнула в немцев. Те бы убили…»