Азбука жизни Глава 7 Часть 344 Твой выход!

Глава 7.344. Твой выход!

Дианочка мягко подталкивает меня к сцене, видя, что я застряла в экране телефона, в каком-то далёком, цифровом мире. Сквозь туман мыслей до меня постепенно доносится пение Эдика. Голос его звучит сейчас с такой пронзительной, но светлой грустью — будто он обращается к чему-то безвозвратному, но бесконечно дорогому. Да, именно так. «Мир, который мы знали». И который мы, в отличие от многих, по-прежнему помним и носим в себе.

Но ребята видят моё рассеянное, отстранённое состояние. Я подхожу к роялю, сажусь, и пальцы сами опускаются на клавиши, извлекая тихую, печальную мелодию. Звучит что-то глубоко личное, уходящее в прошлое — сожаление, которое уже не жжёт, а лишь тихо напоминает о себе. Эдик слышит эту перемену, подходит со скрипкой. Его взгляд скользит по моему лицу, и я вижу, как в его глазах тревога сменяется пониманием, а затем — спокойной уверенностью. Он знает: я вернулась.

И вот подхватывают наши парижане. Их звук, лёгкий и прозрачный, становится моим якорем. Я наконец-то начинаю видеть зал, чувствовать его дыхание. И я начинаю петь — что-то очень нежное, зимнее и тихое, будто боясь спугнуть хрупкое спокойствие, что наконец опустилось на меня. Голос звучит осторожно, почти шёпотом.

Затем подключается Москва. И сразу же — просьба о чём-то бесконечно родном, уютном, пахнущем вечерним покоем и ностальгией. Вчерашний концерт под Москвой ещё отзывается теплом в душе, а сегодня мы уже здесь, под Питером, и эта ностальгия становится только глубже.

После последней ноты той, домашней, песни я наконец полностью здесь. Возвращаюсь к самой себе. И следующее, что я беру, звучит уже с лёгкой дерзостью, с горьковатой усмешкой — отыгрываю своё минутное смятение. Но мой верный друг тут же отвечает мне тёплой, проникающей в самое сердце нежностью, а затем — чем-то загадочным и манящим, будто напоминая о первой встрече. Он выравнивает моё настроение, как всегда.

И тогда приходит полная, бездонная уверенность. Покой. Тишина внутри. Звучит последнее — для неё. Для бабули. Я знаю, она смотрит на меня из Лиссабона. Чувствую этот взгляд через все километры. Я играю для неё — не траур, а торжественную, светлую печаль. Игру тихой силы, обещания и той нерушимой связи, что сильнее любых расстояний и слов.