Необыкновенная сказка глава 7

Глава 7

Созвала судья совет, дабы испытанье выдумать. Собрала вместе она умы самые разные и независимые: и со двора царского, и с деревни люд простой. Сделано это было, чтоб усложнить задачку: услышать разные предложения и сплести их воедино. Но прежде чем к работе приступить, сообщила Агате эту идею Анастасии и, получив одобрение, незамедлительно созвала совет. На нем было довольно скромное количество людей: из народа – баба Марфа, конюх Лука да знахарь Евдоким; с царского двора – сама судья, летописец да волшебник. Первым предложенье выдвинуть решился конюх:

- У нас в деревне, чтоб определить, кто самый ловкий да сильный, сажали молодцев на коней, какие меньше всего людям подчинялись, а сзади прикрепляли повозку с ведром воды. У кого выходило совладать с жеребцом и проехать милю, воды не расплескавши, тот и побеждал.
- Право, занятный у вас в деревне обычай, да только, боюсь я, не подойдет в нашем случае он, - сказала судья, - царь Микросий в несколько раз сильней графа Зимнего будет, а стало быть, не на равных они бороться будут.
- А у меня такая мысль, - продолжил предлагать идеи знахарь, - пусть отправятся в лес оба молодца да принесут траву, у которой ночью цветки голубым огнем светятся, а днем закрываются и к земле пригибаются.
- Слыхал и я про такую волшебную траву, да только уж последние десять лет ее с огнем не сыщешь. – вздохнул волшебник.
- Соколики мои, меня послушайте! Есть дельный способ узнать, кто прав, - оживленно говорила баба Марфа, - надысь было дело: поспорили два молодца, да решил их дед Василий рассудить так: зажег он кострище высокое и сказал, дескать, прыгайте чрез огонь, у кого выйдет преодолеть его, не обжегшись, тот и прав. Правда, кончилось дело худо: один из молодцев рубашку поджег, чуть не сгорел!

Запричитала Марфа, пошатываясь своим грузным бочковатым телом (уж очень сильное произвело впечатление на нее то соревнование среди молодцев), а Евдоким принялся что-то шептать ей, успокаивая.

- Что же, это нам тоже не подойдет, - потирая подбородок, размышляла Агата, - граф будет выше царя на фут, не менее, здесь снова выходят неравные условия. Про волшебную траву и говорить нечего: эдак мы будем еще 10 лет ждать разрешения конфликта!

Пригорюнилась судья, чувствуя, что плохой была затея звать простой народ идеи предлагать. Призадумалась она крепко, склонив на бок голову и наблюдая, как начинали уже ссориться меж собой «советчики» ее, да только чье-то легкое прикосновенье руки заставило прервать размышления, то был летописец.

- Агата, у меня есть идея, какое можно испытание выдумать. – сказал он, улыбаясь, - И наши гости из народа тоже сумеют помочь в воплощении идеи.

Услышав идею Родерика, Агата тотчас поняла: это будет наилучшим решением, так как в обстоятельствах предложенного испытания смухлевать было невозможно. Долго еще продолжалось заседание, и все вымотались страшно, так что решено было объявить испытание через день.

***

В то время как проводились переговоры важные касаемо испытаний, Зимний Адам бродил по лесу. Ослепительное золотое солнце проникало тонкими столбами света сквозь густую изумрудную шевелюру древних, в два обхвата дубов. Рядом росли стройные березки, свесившие пряди салатовой листвы к самой земле. Под ногами молодца трескались ветки, журчал рядом родник с кристально чистой, поблескивающей на солнце водой, слышно было, как рыскали белки в траве, раздавались звучные птичьи трели. До чего же тихо и покойно в лесной чаще, где не слыхать людского голоса да скрипа повозки.
Адам остановился и вдохнул влажный прохладный воздух полной грудью. Размышлял он об испытании предстоявшем. Изогнулись брови его от нелегкой думы, прокладывая маленькую морщинку на лбу.

- Да, это я, конечно, перестарался, - говорил он сам с собой, чувствуя, как растет напряжение внутри него, - обещать царевне выиграть, ставя на кон собственную жизнь! Да что ж в голове у меня было?

Подошел он к роднику, чтобы умыть зардевшееся лицо. Несмотря на то, что в лесу было прохладно, Адам чувствовал себя так, словно в печку полностью забрался. Ледяная чистая вода обожгла щеки Зимнего и заставила его кожу покрыться мурашками. Фыркнув и невольно вздрогнув всем телом, Адам вытер рукавом рубашки влагу с лица и взглянул на свое отражение в бегущем потоке родника. На него смотрело необычайно встревоженное лицо, с темными мешками под глазами и искаженным страхом ртом.

- Что это со мной случилось? – озадаченно спросил сам у себя Адам, - Никогда не чувствовал я себя настолько уязвимо и жалко. Нешто я больше не так смел и горд? Куда запропастилась моя непоколебимая отвага?

Внезапно Зимний услышал еле различимый шепот, некоторое время пытался распознать слова и наконец понял, что некто произносил его имя. Отпрянул он от родника, вскочил на ноги и стал озираться.

- Кто здесь? – с прорывавшимся наружу страхом сказал Адам, ища глазами звавшего его.

Из-за дуба бесшумной походкой вышел старец в скромной и даже бедной одежде, с длинной серебряной бородой и такими же жиденькими волосами на макушке, которые местами выпали. Он улыбнулся, обнажив нетронутые временем зубы, и сказал:

- Сын мой, оглянись назад: ты прошел такой нелегкий путь, и вот ты уже стоишь на пороге победы.  Я вижу, как сомнения гложут твою душу, как страх сковывает твои движения. Но подумай, чего ты добился. Разве теперь остановишься ты, столкнувшись с более сложной задачей? – глаза старика, смотревшие словно сквозь Адама, горели решимостью, - Так дерзай, докажи всем, а в первую очередь самому себе, что ты готов к любому испытанию. Я верю, ты справишься.

Зимний не мог ни слова молвить, ни с места двинуться. Как только старик закончил пламенную речь, скрылся он в глубине чащи. Силился понять молодец взаправду ли то был его отец, а, может, какой-нибудь иной старик, который ненароком подслушал его речь и решил подбодрить, или же это его ум разыгрался и послал такое наваждение. Только вот почувствовал Адам, что тело перестало сгорать от внутреннего страха, а голова полегчала, избавившись от гнетущих мыслей. Так, молодец твердо для себя порешал: более не робеть, не бояться испытания, ибо позорит он в первую очередь самого себя своей же слабостью.

***

Настал день состязания. Собрались на главной площади, чтоб все могли лицезреть поединок великий. Народу пришла тьма-тьмущая, ибо не каждый день проводились такие значимые события. Отдельно ото всех, на самом видном месте, с которого также открывался лучший вид на центр площади, расположились представители обоих государств, рядом с ними приставлены стражники.

- До чего же жарко сегодня… - размахивая веером, пробормотала Анастасия, - и скоро ль мы начнем?
- Сейчас уже, госпожа, - ответила судья, вставая со своего места, - уверяю вас, дело решится весьма скоро и, что главное, справедливо.

Затем она взяла у летописца конверт и прошла в центр площади. Выждав, когда людской говор стихнет, Агата начала свою речь:

- Сегодня вступает в силу решение суда по территориальному конфликту, а именно повторная игра представителей обоих государств, однако ж на иных условиях, при которых жульничество исключено! И вы, народ, станете свидетелями претворения «приговора» в жизнь.

По толпе прошлись аплодисменты и радостные возгласы. Как только все поутихло, судья пригласила противников. С разных сторон вышли Адам и Микросий с переводчиком, встали напротив, изучая друг друга внимательно и ища страха в глазах у соперника. На лице Аноисия все та же язвительная усмешка: в своих мыслях он уже праздновал победу. Царь, казалось, вовсе не был встревожен предстоящим поединком: острые черты его лица покойны, словно из камня выточены. Адам держался мужественно, хотя в глубине души все-таки таился страх, готовый вырваться в любую минуту.

- Итак, испытание началось! – произнесла Агата, открывая конверт, и с удовольствием наблюдая удивление, отобразившееся на лицах собравшихся, - А состоит оно из трех вопросов-загадок, придуманных совместными силами дворцовых слуг и людей из народа ради усложнения задачи.

Пронеслась волна одобрения по толпе: любо народу было, что мнения их прислушивались в высшем обществе. Царевна ухмыльнулась, размышляя: «Занятно придумано, правильно: потешный проигрыш, потешный и отыгрыш». Диву дались царь Золотой и Борщ: думали они, что на смерть бороться будут Микросий с Адамом. Противники удивились испытанию не менее остальных, но в какой-то степени волнение отлегло от их сердец, ибо задача показалась им весьма простой. Агата выждала еще немного и принялась озвучивать вопросы:

- Слушайте внимательно, первая загадка:
Он по земле гуляет,
Слезы свежие роняет
Где свой след оставит,
Там росток и встанет.

Призадумались противники, что же это было зашифровано, меж тем по толпе тоже лепет пошел. Спустя минут, эдак, пять, Микросий додумался до отгадки и, просияв, проговорил ее Аноисию. Поднял удивленно переводчик брови, потеряло его лицо самодовольное выражение, и стал он что-то быстро говорить царю. Да только разгневался тот и, топнув каблуком высоких сапожек, повторил свой ответ на повышенных тонах. Вздохнул переводчик и сказал с нескрываемой растерянностью:

- Ответ царя Микросия: эм…. Дождь!
- Ответ принят, теперь черед Зимнего… - не успела Агата договорить, как ее прервал Родерик.
- Прошу простить, что остановил, ваша Честь, но произошло жульничество, которого, увы, мы не предугадали: переводчик нарочно перевел неверно слова царя Микросия – сказал летописец, грозно взирая на Аноисия.
- Чем докажите? – резко ответил переводчик, задирая голову.
- Я прекрасно владею вашим языком, господин Аноисий, - улыбаясь, ответил на чистом языке недумовцев Родерик, - стоит мне произнести истинный ответ или вы сделаете это сами?
Раскраснелся от гнева переводчик, сжал кулаки до боли и процедил сквозь зубы:
- Каюсь, смухлевал малость… Ныне клянусь отвечать лишь честно, - он взглянул на Микросия, явно пораженного тем, что летописец все это время мог прекрасно понимать их речь, - истинный ответ царя: крестьянин на пахотных работах.
- Ответ принят, - повторила судья, мысленно благодаря летописца за своевременное вмешательство, и обратилась к Адаму, - ваша версия?
- Дождь, - сказал уверенно Зимний, - он проходит по землям, окропляя влагой, тем самым землю насыщая.

В тот момент, казалось, Аноисий проклинал все на свете. Знал он уже, что царь Микросий только чудом мог выиграть, ибо интеллектуальные соревнования не были его коньком. С переполнявшей душу ненавистью смотрел переводчик на летописца, ведущего запись как ни в чем не бывало.

- Итак, правильный ответ – дождь! – наслаждаясь до смешного раздраженным выражением лица Аноисия, произнесла Агата.

Захлопала в ладоши пестрая толпа зрителей, раздался разноголосый одобрительный говор. Родимушки Адама, стоявшие в первых рядах громче всех выкрикивали слова радости. Зимний, глядя на их счастливые лица, увидел в их глазах гордость и бесконечное уважение, каких прежде не видал, и позволил себе немного улыбнуться.

- Следующий вопрос! – объявила судья громко, заставляя тем самым толпу примолкнуть, -
Голос звучный и правдивый,
Мраморный стан горделивый.
В душу смотрят из алмаза глаза,
Золотом чистым покрыта глава.

Призадумались соперники, затылки почесывая. Народ залепетал, по лицам людей прошло смятение и озадаченность: никому в голову не приходил ответ. Судья бегло оглядывала всех присутствующих, прикрывая глаза от солнца ладонью. Где-то раздалось воронье карканье, Агата не осознано подняла голову и увидела, как в чистом небе пролетало несколько птиц. «Летать бы и мне сейчас птицею, а не стоять на жаре и задавать детские загадки! Вот так всегда бывает в нашем царстве: заварил кашу царь, а расхлебывает ее судья.» - подумала она. Пока судья мечтала, оба соперника готовились к очередной интеллектуальной схватке. Микросий мысленно закатывал рукава, чтобы нанести словесный удар, Адам закипал от внутренней работы ума, соображая, какой ответ окажется фатальным для соперника. В какой-то момент его разум, казалось, переполнился, и тут его внезапно откинуло к давешним воспоминаниям. Вспомнил Зимний, как заставила его «мать» в церковь пойти, вспомнил иконы, расписанные золотом и украшенные драгоценными каменьями, стройные белые колонны, позолоченный купол и монотонную, убаюкивающую проповедь священника. Просиял тогда Адам, разлилось блаженное спокойствие по всему его существу. В это время царь Микросий, осматривающий сторону, где располагались представители обоих царств, казалось, тоже нашел ответ, ибо на его лице расползлась хитрая довольная улыбка.

- Я готов дать ответ! – твёрдо произнес Адам, ловя на себе взволнованный взгляд царевны, - Это церковь.
- Ответ принят, Микросий, ваш черед, - сказала судья.
Царь стал шептать на ухо переводчику, и было видно в какое отчаяние впадает тот. Аноисий, глубоко вздохнув, сказал монотонно:
- Ответ царя: царевна Анастасия.

Изумились все немало такому ответу, устремили свои взгляды на царевну, а та хихикает тихонько, да зарумянившееся личико веером прикрывает. Аноисий мысленно проклинал это глупое испытание и с нескрываемым гневом смотрел на самодовольно улыбающегося Микросия. И только судья, летописец да волшебник заметно помрачнели.

- Итак, правильный ответ: царевна Анастасия, - вздыхая, объявила Агата.

Переводчик так и остолбенел, мигом пересказал царю, и лица обоих просияли. Загудела толпа, негодуя, потемнели выражения лиц жителей Пустячкового царства. Зимний в рассеянности осмотрел подвижный народ, бушующий, как море во время бури, затем бросил взгляд на царевну, которая скрыла свое лицо полностью за веером. Нигде не мог он сыскать опоры, но вспомнил он вдруг слова старца, и подняли они в нем дух упавший. Воззрел Адам с вызовом на зычно смеющегося оппонента и мысленно размял руки для нанесения интеллектуального удара.

- Заключительный вопрос, - произнесла судья, поднимая указательный палец, -
Море красное бурлит,
В движенье приводя,
Стоит его осушить,
Сила покинет тебя.

И в третий раз пошли обсуждения по толпе. Застыли в раздумье противники, сжали кулаки от волнения и напряжения, словно готовясь взаправду начать кулачный бой. Крепко призадумался Адам да забеспокоился сильно, ибо была сейчас в его руках судьба полцарства и его собственная. Но не прошло и пяти минут, как его противник уже объявил ответ. Зашалили нервы Адама, не мог он уже соображать разумно. «Вино» - произнес Аноисий. Судья, приняв ответ, повернулась к Адаму, спрашивая, готов ли он сказать свою версию. Зимний же мотнул головой, внешне стараясь казаться хладнокровным, а сам беспрестанно шарил глазами по толпе, будто ища ответа там. И тут зацепился его глаз за такое зрелище: среди пестрого народа, толкая всех локтями, бежал Чумной за курицей, которую он зачем-то принес на сборище. Было слышно, как Фёкла кричала на него, а Сахарный заливался смехом, глядя на непутевого братца. Бежал Адам, да не заметил корзинки, споткнулся и, избороздив землю лицом на полфута, лег пластом. Поднял он голову, сплюнул землю и приподнялся на ушибленных руках. «Ууу, проклятая курица!» - прорычал он, утирая кровь, полившуюся из носа. В этот момент и снизошло озарение на Зимнего.

- Ответ: кровь! – сказал Адам судье, слегка улыбаясь.
- Что же, - произнесла выжидающе судья, - это правильный ответ! Побеждает Пустячковое царство!

Вмиг ликующие лица Микросия и Аноисия потемнели. Схватился царь за сердце, сдерживая растущий внутри гнев, словно ранил ответ его оппонента. Тотчас поднялся на площади шум: радовались жители Пустячкова, что спасли полцарства, да ревела от негодования проигравшая сторона. Но казалось, сами небеса не выдержали балагана, устроившегося на площади, так как вскоре закапал мелкий дождик, стремительно перераставший в настоящий ливень. Разошлись все по домам, и у каждого на душе жгучее волнение, которое даже дождь потушить не мог.