В час судьбоносный к вам пришли поклоном

В час судьбоносный к вам пришли с поклоном — не с доброй вестью, не с дарами, не с миром. Сей важный сброд, сей спесивый приплод — те, кто мнит себя выше, кто считает, что им всё дозволено, потому что они «избранные». Щедры в страстях, но злы ревнивым звоном, в меру завистливы — таков их род. Ни щедры до конца, ни злы до убийства — так, ровно настолько, чтобы держать в страхе, но не перегнуть палку.

В таинстве брожения — сахар, дрожжи, воды глоток… и вот уж пенится. Процесс запущен, скисание умов, закипание ненависти, брожение лжи. Но горечь пилюль, что ныне в моде, — отрава сладкая в уме творится. Горькое называют сладким, злое — добром, ложь — правдой. И ты веришь, потому что так слаще.

Поправ истину наглой рукою, шепчут в уши, манят за собою. Мягко, вкрадчиво, с обещаниями рая на земле. Хотят усыпить ваш разум ясный, во тьме своих вер блуждая страстно. Сами заблудились, и вас туда же зовут. Вместе веселее. Вместе — не так страшно.

Пелена затмила взор туманный, как в хмелю, мир стал вам неясен. Пьяны не вином — пропагандой, страхами, надеждой на чудо. В злачных ужасах, в войне бесславной, где всякий грех — увы! — ужасен. Но ужасен не сам грех, ужасно то, что его перестали замечать. Привыкли.

Вам дарят призму мирского зла, где миллионы стонут у костра. Показывают только костры, только стон, только пепел. Стоит ли фанатизма плата жизней невинных, крови брата? Вопрос, на который фанатик всегда отвечает: «Да, стоит». И тот, кто ещё не фанатик, но уже на грани, — колеблется.

Не совершенен сей мир земной, быть может, в вас отразился он. Кто ныне чист душой, рукой? Где безгрешный сей удалой? Нигде. Нет такого. И в этом — вся суть.

Кто камень бросит, сам не пав? Где грешник — тень пороков прав. Каждый судит по себе. Или — судит так, чтобы не судили его. Где нравы пали, вины явны, а вы судьёй встать жаждете славно? Судья в белом платье, с весами, с мечом. Таким себя видите? А зеркало видели?

Вообразили ль вы себя творцом? Но сами пали тем же грешком. Ревнивы, злы, в слепоте спешной, гнёте фанатизмом ложным. Того, кто не с вами — того на костёр. Того, кто думает иначе — того в игнор. Удобно. Но не божественно.

Не совершенен сей мир земной, но, может, в вас он искривлён. Иль обратится он к добру, коль в вас проснётся правды жар? Не вокруг — внутри. Не их — ваша. Правда, которая не жжёт, а греет. Которая не требует жертв, а просит милосердия.

Где Божья истина царит, где дух земной весы хранит, где безгрешный, силой полн, стоит у врат священных волн — там нет мечей, нет костров, нет призм мирского зла. Там тишина. И свет. Который не ослепляет, а даёт видеть.

И если мир пройдёт волной сквозь тайны сердца и покой — не снаружи, не в новостях, не в лозунгах. Сквозь тебя. Сквозь твои сомнения, твои падения, твои попытки встать. Задумайся о силе брожения в зной — когда голова кружится, когда хочется верить в простое решение, в одного врага, в одну таблетку от всех бед. Ведь мир не свят… но в нём и спасенье свет. Не в церквях, не в партиях, не в книгах — в тебе. В твоём выборе. В каждый судьбоносный час, когда к тебе приходят с поклоном, с ложью, с обещаниями. Выбирай. И не говори, что не выбирал. Каждый день — выбор. Каждое слово — выбор. Каждый взгляд — выбор. И от этого выбора зависит, будет ли вокруг тебя тьма или свет. Несовершенный мир, но он — твой. И ты — его часть. И если ты станешь светом — даже маленьким — мир станет светлее. На один свой процент. А может, и больше. Так стоит ли тратить время на брожение, когда можно — на свет? Решай. В час судьбоносный. Который — сейчас. Всегда сейчас. Другого нет.

В час судьбоносный к вам пришли с поклоном
Сей важный сброд, сей спесивый приплод.
Щедры в страстях, но злы ревнивым звоном,
В меру завистливы — таков их род.

В таинстве брожения — сахар, дрожжи,
Воды глоток… и вот уж пенится.
Но горечь пилюль, что ныне в моде, —
Отрава сладкая в уме творится. 

Поправ истину наглой рукою, 
Шепчут в уши, манят за собою. 
Хотят усыпить ваш разум ясный,
Во тьме своих вер блуждая страстно.

Пелена затмила взор туманный, 
Как в хмелю, мир стал вам неясен.
В злачных ужасах, в войне бесславной,
Где всякий грех — увы! — ужасен.

Вам дарят призму мирского зла, 
Где миллионы стонут у костра.
Стоит ли фанатизма плата
Жизней невинных, крови брата? 

Не совершенен сей мир земной, 
Быть может, в вас отразился он.
Кто ныне чист душой, рукой? 
Где безгрешный сей удалой?

Кто камень бросит, сам не пав?
Где грешник — тень пороков прав.
Где нравы пали, вины явны, 
А вы судьей встать жаждете славно?

Вообразили ль вы себя творцом? 
Но сами пали тем же грешком.
Ревнивы, злы, в слепоте спешной, 
Гнете фанатизмом ложной. 

Не совершенен сей мир земной,
Но, может, в вас он искривлён.
Иль обратится он к добру,
Коль в вас проснётся правды жар?

Где Божья истина царит,
Где дух земной весы хранит,
Где безгрешный, силой полн,
Стоит у врат священных волн

И если мир пройдёт волной 
Сквозь тайны сердца и покой,
Задумайся о силе брожения в зной —
Ведь мир не свят… но в нём  и спасенье свет.
В мудрости поколений открытых рассуждений врат...