Поездка в прошлое

(Конец 80-х / начало 90-х гг 20 в)

Южная Украина, Прибужье... Я и моя семья едем в эти места из Москвы. Ехать надо с пересадкой ночью, часа в два, на узловой станции Помична.

Пересаживаешься со скорого на пассажирский, который движется вопреки расписанию из далёкой Сибири в Одессу, прихватывая в свой общий вагон всех, успевших купить билеты.

Так и сейчас. Я, муж, сын -  с поклажей, состоящей из электропечки, котла для отопления, подарков родне и собственных вещей - бежим по перрону, так как стоянка поезда 4 мин. Увидев открытым тамбур, забрасываем всё и себя тоже.

Я пересчитываю кладь:  один, два, три, четыре... О!  Появляется "спящая красавица," проводница! Оглядев нас сонно, спрашивает: "Вы откуда  здесь? " Произносит вопрос тягуче медленно и мягко.

Я вижу  листок расписания на стене и что поезд идёт в Кишинёв!   Нашей станции нет!

Оглядываюсь в вагон и только сейчас обозреваю молдавский колорит убранства. Всё украшено бумажными ядовито-яркими цветами: и потолок, и окна, и щели в чём-либо -  везде  венки и веночки! Такое впечатление, что ты находишься в магазине  ритуальных услуг. (Вспомнились слова из советского  фильма: "На добрую память, на добрую память... ").

Сообразив за секунду, что мы сели не в тот поезд, начинаем на глазах, так и не проснувшейся, молдаванки выкидывать вещи, но уже  в обратную сторону.

Поезд набирает скорость!.. Вслед за вещами прыгаем... на перрон и мы! Но надо  успеть добежать  до другой платформы и сесть на свой, идущий в Одессу!

Наконец-то, мы в вагоне! И едем... Общий вагон! Что это?! Представьте, теплушки времён Гражданской войны. Окна не открываются - они запаяны намертво! Народ (их пассажирами не назовешь) везде: сидя; стоя; лёжа, на всех трёх полках, но на третьей можно лишь лежать, выставив в проходы пяточные мозоли.

Духота!!! Пыточная! Как в дождевом лесу где-то в тропиках. Только запахи не экзотических растений, а бытовые, от которых слезятся глаза и  сжимается глотка. Это тяжёлый дух еды: жареной курицы с чесноком,  биточек, варёных яиц, лука и горилки, - вперемешку с потом и, наверное, с духами. Впервые, духи ощущаешь как отходы человеческого тела! Убийственный запах!

Все балакают на суржике ( смесь украинского и русского): на шару; смеются с него; шос я не пойму; казать и далее.

Через какое-то время ты сквозь завесу испарений человеческих тел начинаешь разглядывать упитанные, здоровые телеса и лица едущих.

Все друг друга угощают и "размовляють" о политике и о том, кто что везёт на базар. Видишь среди тел корзины с гусями, курями, яйцами, овощами, фруктами. Эта всячина везется к открытию торговли, к пяти утра.

Наконец-то наша станция - Первомайск на Буге!
Выходим в раннее утро маленького, южного городка. Тебя обволакивает нежный воздух. Ещё нет той сухой, горячей жары, которая характерна степным просторам. Солнце только-только начало своё восхождение и первые лучи его скользят по пыльным кипарисам, акациям и асфальту дорог. Привокзальный фонтан не журчит водой, но стайки птиц в ожидании.

Дом наш рядом. Мы почти бежим, так как все улицы и переулки под уклон ведут вниз к реке Южный Буг.

Пробегаем  дремные дома с открытыми окнами и дверьми, которые плотно завешены тюлью или сеткой. Всё настежь распахнуто, чтобы за ночь набрать хотя бы какой-то прохлады, а днём всё закрыто-закупорено, лишь бы градусы жары не пробрались внутрь.

Худосочные собаки, хозяйские и бездомные, лежат, как дохлые, во дворах и дороге, гавкая с ленцой, не поднимая головы. Только там я видела так много бесприютных, голодных животных. Весь отпускной месяц я кормила своих и чужих. И они ждали моего приезда весь год. За неделю, как рассказывала свекровь, высаживались в шахматном порядке во главе с Бимом  (которого я спасла от смерти от руки хозяина), огромной собакой породы Московская сторожевая.

А на крыльце нашего дома сидел и ждал маленький, пучеглазый пёсик Патрик (его хозяйка умерла от старости и он прибился к нам). Патрик всегда так истерично радовался, крутился волчком, что, казалось, вот-вот разорвётся сердце и у него, и у меня. Он был единственной собакой, которой разрешалось быть в доме, так как  ночью рычал и пугал крыс, тем самым давая спокойно спать остальным.

Крысы, собаки, кошки, птицы и мухи сосуществовали с местными в каком-то мирном сожительстве. И только я, приезжая "москалька", начинала вносить беспокойство. Вызывала СЭС, чтобы травить крыс, и добивалась успеха, правда, к последнему дню пребывания. И до следующего отпуска свекровь жила  без " серого" соседства.

Лечила, спасала от блох собак - поэтому они не брехали день и ночь; кошкам тоже доставалось; а от мух, конечно, везде свисали липучки.
 
Но соседей эти чудачества, скорее, забавляли. А ценили они другое! Не глупости всякие, а  средство выживания - челночество. В переводе с разговорного -  покупка чего то в одном месте и продажа в другом, но с выгодой.

Поэтому и ждали от меня клетчатых сумок- "челночниц", набитых шмотьем. Но ничего  этого не было, а привозила я подарки, даже соседям. На удивление всем -  просто отдыхала: пляж; кафе, где кофе с огромным куском торта подавала дородная жинка лет 60 в накрахмаленном, кружевном фартучке и такой же наколкой на голове; посещение  концертов-гастролей популярных артистов (впервые там услышала украинскую певицу Таисию Повалий). " И чего не на Привозе?! "- судачили соседи. Одним словом, " Чудная! "

Следующее утро  после приезда начиналось рано - потому что на базар надо идти "до солнца". Это короткая, приятная дорога, хотя и в гору, мимо старейшего 19 века пивзавода. Он выпускал " живое" пиво " Голтянское": и светлое, и тёмное на солоде и хмелю. Обязательно на обратном пути надо насладиться бодрящим и сытным вкусом напитка!

А сейчас… дорога мимо садов и клумб советского дизайна с цементным обрамлением, мимо проезжающих телег с грузом кабаков, синеньких, перца, буряков и всего-всего , чего родила эта благодатная земля.

Уже приближается шум базара! Южный базар -  нечто особенное, это натюрморт!

Идёшь, любуешься красками и изобилием. Вот  горы светло-  и тёмно-зелёных кабаков с молочной кожицей; рядом "синенькие" - баклажаны, по-нашему,  блестят атласными боками; помидоры, мясистые  "Бычье сердце" с большой кулак, а на их разломе  выступают сахарные крупицы. Ежели съесть такой, то будешь сытным  весь день!
 
Дальше ряды с фруктами: яблоки, груши, абрикосы, персики. Но нам этого не надо! У нас сад есть, где всё и висит, и лежит.

Где-то на полпути обхода пьешь в Молочном ряду ряженки с тёмной пенкой и отовариваешься  сливками, творогом. ... И... входишь в диковинный павильон, Мясной!

На стенах, на крюках висят туши и тушки свиней (кабанов и кабанчиков), кролей, баранов. На длинных прилавках мясо всех домашних животных и птиц, там же натыканы головы "буренок" и "хрюшек". Запах стоит специфический -  свежей крови! Прямо-таки ощущается поле брани и  полотна импрессиониста Франца Марка.
Здесь же, но на отдельных местах лежат самодельные, на дыму и без, колбасы и колбаски. От всей этой копченности исходит аппетитный аромат! Ароматизаторов не надо!

Заканчивается этот гастрономический поход покупкой хлиба ( хлеба, по нашему). Его предостаточно: Кирпичики с зажаренной корочкой  пекутся в госпекарнях. Пышные Паляницы  пекутся селянами  в печах; плюшки с вареньем, ягодами, маком вдосталь;  пирожки с любой начинкой от тыквы до творога - всё это на любой вкус... И..., о чудо творенья! ТОрты! Величественные с ярким, каким то химическим, карамельным цветом  крема, которого не в меру много. Даже, если не надо, если нельзя, если не хочется - всё равно купишь... и уговаривать не надо!

Всё! Сумки наполнены. Можно не думать о хлебе насущном, а наслаждаться отдыхом.

Отдых - это река Южный Буг, большая, с порогами и валунами, говорят, древнего происхождения
С этих, выступающих вверх, гладких камней или мальчишки прыгают в воду, повторяя кульбиты сотни раз, или приезжие делают фотосессии.

Проезжий люд, - это в основном родственники местных - прибывшие  в родные места из Киева, Одессы, Москвы и со всего Израиля.

Да, около половины населения этого фартового приодесского городка  - евреи. Сам Первомайск на Буге многонационален: русские, украинцы, евреи, немцы, белорусы, болгары. Разнообразие национальностей создаёт сходство его с портовым городом.

Евреи же - особая культура в жизни и колорите этого места. Живут они скученно, большими семьями, создавая местечки с узкими улочками и низенькими, тесными домиками.

Внешнего, броского богатства (достатка) нет. Но у каждой такой хибары стоит либо мотоцикл, либо машина, но не гонять по улицам! А для дела: съездить на базар, в Одессу за товаром, чтобы  продать;  для "левака" -  этакий маленький гешефт.

Люди эти, по местному,  жиды, по воскресеньям всем кланом, начиная с дедушек и бабушек, высохших от старости и солнца, и кончая упитанным молодняком, идут на речку, на пляж, на весь день. Поэтому  провизии тащат  огромное количество:  отварные куры, нашпигованные морковью и чесноком; котлеты, пирожки в корзинах; в кастрюле литров на 10, которую несут двое на полотенцах, борщ. Его едят холодным. И, конечно, компот! Куда без него!? В каждом дворе, в тени зарыта  глубокая "выварка"  или ёмкость для компота. Подходишь, берёшь черпак и пьёшь сколько хочешь и когда хочешь, заодно и поешь в жаркий день.

Еврейские семьи, несмотря на многочисленность их членов, заботятся об образовании своих чад. Каждый черноглазый мальчик или девочка посещает музыкальную школу, изучает  иностранные языки и старается получить высшее образование. Благо, есть филиал Одесского политеха. Его закончили  около 70% местного еврейства, 25%  - Медицинское училище, а  5% самых-самых стали часовыми мастерами.

 Правда, был ещё Мозя- дурачок. Он ничего не заканчивал,...был душевнобольным  еврейским ,сначала мальчиком, потом уже мужчиной. Он ходил по городу с улыбкой и добротой, и все ему отвечали тем же: кормили, покупали билеты в кинотеатр, дарили одежду и игрушки. Он был достопримечательностью и заботой города. Так что с милосердием у жителей всё было в порядке!  А у евреев ещё и с образованием было всё в порядке! Учились они усердно. Не сказать, что какими-то особыми способностями обладали.      Прилежание, упорство в достижении цели стать специалистом - вот их отличительная черта.

В описанные годы происходил исход евреев из этих краёв. Сначала  “взрослые дети”, потом их родители с неохотой и слезами покидали свои "шанхайчики". Но обязательно, через год - три приезжали на малую Родину подышать воздухом прошедшей жизни. Останавливались, как правило, в Готеле, в центре города, где туалет - на улице, но было хорошее Кафе с вкусной, дешёвой едой и “живой” музыкой вечерами.
Исход этого слоя населения не прошёл даром. Их место заняли выходцы из сёл, в основном, украинцы (хохлы). Зажиточный люд! "Куркули", по местному.

Село всегда было богато и скотиной, а значит, мясом и салом, и овощами с гектарных полос огородов, и всем-всем. Великовозрастные дети сельчан - это замес крепкого здоровяка с преобладающим естеством и хлопца с амбициями местного масштаба. Они  и двинулись в город...!
Ни музыкальной школы, ни изучение языков  не входило в их планы бытия.

Постепенно менялся культурный пласт этих мест. С еврейством  и остальной грамотной молодёжью ушла культура  образования, культура взаимоотношений - пришла  культура села без образования и отношений: “моя хата с краю" или "ты мне не кум и не сват".

Вернёмся в тот ежегодный праздник, который  ты создаешь себе сам, используя окружающую тебя среду, как декорацию спектакля. И действо это называется, О т п у с к!

Накупавшись, пообщавшись и, сделав  десятки снимков моментов лета, идём домой через центр города.

 Что это за городок?! Несмотря на современный, провинциальный  облик, он имеет историю.

В 14 веке здесь были разбиты войска Золотой Орды ( по местным записям) и возникла казацкая крепость Орлик.

По правому берегу реки располагалась Ханская слобода Голта ( сейчас Центр). По левому берегу была застава польского пана Потоцкого, и тогда, и сейчас именуемая Богополь.

Третья часть, так называемый, "Екатеринин шанец" или Ольвиополь, -  на месте бывшей крепости Орлик.

Город Первомайск на Буге - объединение всех трёх поселений, разделённых двумя реками: Южный Буг и Синюха. Реки широки и полноводны настолько, что в мои молодые годы были судоходны.

Городок с уютными  домами и пышной зеленью: каштаны, вишни, абрикосы, огромные стволы деревьев с зелёными, грецкими орехами, груши - не счесть объема даров. Любимые цветы горожан пионы и георгины - их разнообразие везде.

Жителей мало, почти всё друг друга знают. Образ жизни размеренно-спокойный. Да, и жизнь только до 10 часов утра и с вечера до ночи. Днём, в жару местные не передвигаются по улицам.

По этому признаку можно отличить приезжих, так как  в пекло только  они, да ещё собаки с высунутыми  языками бродят по улицам, заглядывая в кафе и закусочные.

Так как это, описанное мной, время  совпало с процессом разоружения Украины, то все точки общепита, все входы и выходы, окна, витрины были завешены маскировочными сетями. "Зелёнка", да и только! Театр военных действий! Или просто театр!? Растащили из соседних  воинских частей: ложки, вилки, миски, кружки, столы, стульям -  всё с клеймом части и зелёного цвета. Вот оно разоружение!

Добавить к этому, что все деды и хлопчики ходили в одежде защитного цвета, да ещё по улицам периодически возили с рёвом и гулом  огромные туши ракет. На них, кроме детей, никто не обращал внимания, ведь, самое главное уже есть - "навар" с этого.
         Весёлая  и грустная "  картина маслом", как сказал бы  Гоцман в "Ликвидации".

Надо сказать, что город представлял собой эдакий “общий” дом мещан с домашним стилем жизни.
Люди шли на работу, но о хозяйских делах не забывали. На рабочем месте, обыкновенно, была электроплитка, где варился борщ! (" А як же’ ж, в обид дитки прыйдуть"); здесь же, во дворе стиральная машина с кучей белья, которую надо успеть за время работы перестирать ( благо, электричество дармовое); казённый холодильник был набит продуктами, купленных с утра на базаре.

Или, к примеру, в Краеведческом музее, куда можно зайти, спасаясь от жары и где всегда прохладно, на оконцах экспоната  мазанки лежали яйца, кусок сливочного масла, творог ( сир)  шматок сала. Увидев это, я подумала: " Как хорошо жили хохлы при царе! "

Эту привычку, совмещать служебные обязанности  с домашними, я обнаружила лишь там! . Если "москаль”,  в широком смысле слова, - государственник по менталитету;  то "хохол" -  мещанин, стяжатель. У нас - мы должны! У них - им должны!

Жили мы в доме родителей мужа. Отец его, участник Великой Отечественной войны, освобождал Первомайск на Буге от фашистов: немцев и румын. Сам же род из Белоруссии, но, когда свёкор в 1944 году увидел живописное место, утопающее в весенней зелени, расположенное на двух реках, сказал себе: " Я вернусь в эти края, если останусь живым!”

Он дошёл до Вены! Возвратился домой в Могилёв! Забрал мать, жену, сестёр и уехал на Украину в то место, о котором мечтал…
… И которое я попыталась описать много лет спустя…


ОТ АВТОРА: никого не хотела обидеть, называя украинцев, малороссов “хохлами”, а жителей России, Москвы “москалями” (см.словари  Даля, Ожегова).

Всё фотографии, картинки, коллажи из личных  альбомов автора