РС склоки

РАССКАЗ ЖУРНАЛИСТКИ

Как и обещала, я представляю вашему вниманию пост о том, как меня травил мой бывший начальник Кирилл Сухоцкий - тот самый, что давеча наврал с три короба в интервью “Голосу Америки” про детей, погибших во время теракта в Беслане, и оплакивающих их матерей. Сразу оговорюсь, что как всякий перверзный нарцисс, Кирюндель (он же человек-коробка) обожает манипулировать окружающими. Он также невероятно злобен, завистлив и мстителен - особенно по отношению к людям, которые его в чем-то превосходят. И к сожалению, за время работы на канале Настоящее Время я сполна ощутила на себе патологические черты его характера.
Начну с того, что Кирюндель периодически снимал меня со спецэфиров, посвященных значимым событиям. Любой профессионал знает, что это самая интересная часть работы на телевидении - когда выпуск ведется практически без суфлера, с комментариями экспертов и возможностью импровизации. Несколько раз, когда я должна была вести такой спецэфир согласно расписанию, Сухоцкий заставлял подчиненных вымарывать мою фамилию из графика и сажал вместо меня в кадр одного из своих фаворитов. Их имена я, пожалуй, называть не буду, потому что не уверена, что им понравится быть упомянутыми в таком контексте. Если что, они смогут выступить в суде. В конце концов, они тоже были своего рода жертвами нарцисса-самодура.
И все же иногда мне что-то перепадало. Например, 6 августа 2020 года Кирюндель доверил мне провести специальный выпуск, посвященный акции в поддержку кандидата в президенты Беларуси Светланой Тихановской (ссылка в первом комменте). Этот эфир сопровождался огромным количеством технических косяков, так что ни одно из десятка прямых включений не было чистым - у корреспондентов постоянно пропадали то звук, то картинка. На пропагандистском канале “Россия 1”, где я проработала 7 лет, такой выпуск однозначно считался бы одним большим браком, и всю режиссерскую бригаду во главе с инициатором перфоманса если не выгнали бы взашей на улицу, то уж точно наказали строгими выговорами и лишением зарплат.
Но вместо того, чтобы спросить себя лично - а почему произошла такая грандиозная лажа, Кирюндель решил оттоптаться на мне, выдав мне “фидбэк”. Впрочем, возможно он и спросил себя лично: “А почему произошла такая лажа??”. Но по итогу решил, что во всем виновата Фарида Курбангалеева. Он написал мне письмо, поставив в копию вышестоящее руководство (это вообще любимое занятие на Radio Svoboda - Радио Свобода - писать письма), в котором не говорилось ни слова о тотальном браке, допущенном, в том числе, и по его вине, но утверждалось, что я была плохо готова к эфиру, и неумело его провела.
Главные претензии Сухоцкого были почему-то изложены им в пункте номер 4 его послания. Одна из них заключалась в том, что я предоставляла зрителям недостоверную информацию. Вот цитата из его письма: "Лукашенко не говорил, что готов отдать членов «Вагнера» Украине". Речь шла о ситуации, когда в Беларуси была задержана группа из 33-х военнослужащих, которых подозревали в подготовке массовых беспорядков. При этом, Владимир Зеленский добивался выдачи бойцов, которые участвовали в боях на Донбассе. Незадолго до нашего спецэфира Лукашенко дал интервью Дмитрию Гордону, в котором коснулся этой темы. Заголовок статьи, выпущенной по этому поводу Русской службой Радио Свобода, гласил: “Лукашенко рассказал о готовности выдать часть задержанных россиян Украине”. Ему вторил заголовок Белорусской службы: “Гардон расказаў пра здароўе Лукашэнкі і «зялёнае сьвятло» на выдачу баевікоў Украіне”. Эти публикации и сейчас можно найти на сайте RFE/RL, но на всякий случай я также поставлю ссылки на них в комментариях под этим постом. 
Еще одна важная претензия Сухоцкого касалась того, что я называла собрание сторонников Тихановской то “митингом”, то “встречей”. Вот цитата: “Происходящее в Киевском сквере никогда не называлось ни встречей Тихановской с соратниками, ни митингом Тихановской - она сказала, что она просто туда придет, но это не было ни митингом, ни встречей с избирателями”. В тот момент, когда я прочитала это высказывание, я подумала, что Кирюндель просто сошел с ума, и стала прикидывать, а как еще я могла бы акцептовать это мероприятие. Ну не Днем же открытых дверей или каким-то там фестивалем в конце концов?
И потом, если человек-коробка был не согласен на «митинг» или “встречу”, он мог меня поправить прямо во время эфира, потому что все два часа, что я была в студии, он находился в аппаратной, откуда внимательно следил за мной вместо того, чтобы следить за качеством эфира. И тут уж одно из двух: либо его все устраивало в “происходящем”, либо он молчал намеренно, чтобы потом обвинить меня хоть в чем-нибудь, да в чем угодно.
Но это еще не все. Моему изумлению не было предела, когда я увидела запись этого спецэфира (скриншоты прилагаю). Оказывается, все то время, что я работала в кадре, в верхнем левом углу кадра висел титр: “Митинг Тихановской в Минске”, а в нижней его части то и дело всплывала плашка “На встречу с Тихановской пришли тысячи человек”. В общем, я так и не поняла, почему титровальщикам можно было называть встречу встречей, а митинг - митингом, а мне Кирюндель не разрешил. Насколько я помню, мой бывший коллега Тимур Олевский, который вел спецэфир сразу следом за мной, тоже не получал таких запретов. Впрочем, это не спасло его от увольнения с Радио Свобода, и когда Кирюндель сделал свое черное дело, он даже написал одному из своих фаворитов: “Поздравляю с повышением”, намекая, что тот может занять кресло Олевского, как ведущего вечерних эфиров (если, конечно, будет послушным).
Более мелкая, но не менее бредовая претензия человека-коробки заключались в том, что я слишком много говорю в эфире (в то время как, видимо, должна была помалкивать): "Слишком много слов. Слишком длинные вступления и слишком длинные тексты". Любому непосвященному понятно, что спецэфиры - это не короткие пятиминутные выпуски новостей, и любой ведущий говорит столько, сколько необходимо. Я никогда не видела, чтобы кто-то из моих коллег пытался подсчитать длину предложений или количество произносимых им слов. Более того, если такая претензия была адресована только мне, ее можно счесть дискриминацией или харрасментом. Впрочем, сам Кирюндель мог бы выражаться лаконичнее и написать то, что именно вертелось у него на языке и в голове: “Заткнись навсегда и не отсвечивай”.
Кирюндель также утверждал, что я “не имела под рукой необходимую информацию” (хотя у меня на столе стоял ноутбук с открытыми агентствами, в который я заглядывала всякий раз, когда успевала очухаться от очередной технической лажи) и что я “не смотрела в монитор” (тут даже непонятно, о чем в принципе шла речь). Честно говоря, я могла бы подумать, что эти пункты выковыряны из воспаленного мозга человеком, который никогда не работал на телевидении, потому что спецэфиры всегда предельно непредсказуемы, и именно в этом заключается их сложность. Но дело как раз в том, что Кирюндель на тот момент уже имел представление о том, каково это - работать в прямом эфире. А значит, главной целью его послания было желание просто меня загасить. По полной. 
В заключении этого поста скажу, что тогда, в 2020 году, я написала человеку-коробке ответное письмо, в котором также приложила высокое руководство. Я потребовала провести экспертизу этого эфира - с условием, что оценивать мою работу будет действительно профессиональный человек с релевантным моему опытом работы на ТВ и не находящийся у Сухоцкого в подчинении. Как ни странно, в бункере под названием Радио Свобода такие люди были. Но на свое требование я получила отказ. И не трудно догадаться почему: обитателям бункеров, вроде где рука руку моет, крайне невыгодно, чтобы кого-то из них выводили на чистую воду. Они настолько привыкли жить в грязи, что считают ложь нормой.
А теперь я еще раз хочу задать вопросы, которыми задалась в предыдущем посте про человека-коробку и иже с ним.
1. Не хочет ли Радио Свобода извиниться передо мной за то, что пошла на поводу у лжеца и подлеца Кирилла Сухоцкого, прекрасно понимая, что он ненавидит меня просто так, за сам факт моего существования и высокопрофессиональную работу, но все равно не продлила мне контракт? (То, что Кирюндель именно таков, я могу доказать благодаря корпоративной переписке, которую все эти годы бережно храню — в этих письмах человек-коробка как ни пытался меня унизить, всякий раз сам оказывался в дураках).
2. Не хочет ли Радио Свобода предложить мне финансовую компенсацию за то, что выставила меня за дверь ни за что ни про что, и оставив без средств к существованию? Ведь сам Кирюндель наверняка перебежал на «Голос Америки» с золотым парашютом.
Голос Америки, выпустивший интервью, в котором Сухоцкий сочинил историю про мать из Беслана, оплакивающию своих детей, и придумал историю погибшей при штурме школы девочки, пока молчит, как в рот воды набрал. Позорище.