Глава 38. Полёт в пустоту
Глава 38
------------------------------
Едва выбравшись из подземного перехода, Лускус без какого-либо предлога остановила группу, слезла с мотоцикла и, не говоря ни слова, уселась на краю каменистого пригорка, обхватив свои поджатые к груди колени так, словно у неё внезапно разболелся живот. Все остальные тактично спешились и некоторое время молча выжидали, ни о чём её не спрашивая.
- Лу, что случилось? – не выдержал наконец Инауро.
Взгляд проводницы казался потухшим и равнодушным, в левом глазу снова полопались сосуды.
- Решаюсь, – чуть помедлив, бесцветным голосом проговорила она себе в локоть.
Солнце уже час как перевалило зенит, полосатые известняковые скалы, гроты, арки и карстовые воронки остались далеко позади, на километры вокруг простирались лишь низкие песчаные холмы, усеянные выветренными скальными обломками и как попало поросшие жёсткой серой травой с короткими бледно-розовыми метёлками. Вдали темнела однообразная линия высокого хвойного леса.
- На что… решаешься? – с подозрением покосилась на неё Пикта.
Лускус уронила голову набок и всё тем же немигающим рыбьим взглядом уставилась на стоящих внизу парней.
- Товарищи райдеры, – сказала она. – Поясните мне, пожалуйста, принцип своего передвижения. Ну, в смысле, каким именно образом вы планируете срезать путь и попасть точнёхонько к своему лагерю возле Сиреневого города?
- Ну это, – отозвался Паракон, разворачиваясь. – У нас интерактивная карта есть.
Он потянулся за небольшой жёлтой сумкой, прицепленной к переднему крылу мотоцикла, и вытащил беспроводной навигатор в резиновом чехле. Как-то очень неловко повертел его в руках, включил, показал зажёгшийся дисплей.
- И это реально работает на расстоянии?
- У нас поцык в лагере за такие штуки шарит, – встрял в обсуждение Оки. – Он там как-то сигнал хитро переотражает и регулярно отсылает нам актуальные данные.
- Удобно, – кивнула проводница. – А я-то всё по старинке, вручную высчитываю, как динозавр. Мне бы такую штуку… да я бы сразу рекордсменом стала.
Она, не двигаясь с места, протянула руку, и Паракон без малейших колебаний отдал ей свой навигатор.
- Вот только есть проблемка, – спустя минуту проговорила Лускус, задумчиво разглядывая помигивающие разноцветные линии на плоском дисплее. – Ваша карта едва ли рассчитана на перемещающихся вместе с вами… Ну, на нас троих. Вы-то, конечно, сами проедете где угодно, а вот мы застрянем на первом же этапе. И вы, соответственно, застрянете вместе с нами. А потом на следующем, и на следующем. И в итоге мы будем добираться до лагеря две-три недели, если выживем в процессе, конечно, и, если нам по пути не подвернётся долгожданная Зеркальная Башня. Или ваш расчудесный шарящий поцык и этот момент просчитал?
Транзисторы растерянно переглянулись.
- Объясняю. Чтобы мы могли более-менее спокойно проехать наискосок вот, скажем… – она постучала пальцем по дисплею, – через это неприятное местечко, мне сейчас придётся разорвать со своими подопечными договор пути. Нет, я, в принципе, готова потерять все набранные баллы, фиг бы с ними вообще. Вот только за разрывом договора непременно последуют так называемые "штрафные санкции" и ещё меня начнут бомбардировать напоминалками. А я сейчас немножко не в том состоянии… Ну, в смысле, у меня и так крыша не на месте, не хочется, чтобы она и вовсе улетела. Понимаете, нет?
- Я понял, – кивнул Трейси. – Тебе просто нужны таблетосы.
- Боюсь, мне понадобится очень много ваших таблетосов, – уточнила Лускус. – Как ты сказал ранее, я дофига старая и мозг мой работает в несколько ином режиме. И вот тут снова возникает проблема. Точнее даже две. Хватит ли у вас препаратов домчать меня до вашего лагеря, пока я не свихнулась? И не свихнусь ли я от такого количества принятых глушилок? Ребят, скажу прямо, моя крыша сейчас буквально на честном слове и последней паутинке держится.
- Даа, дела, – озадаченно протянул Оки и сел на землю.
- Если ты намекаешь на то, что мы должны тебя бросить… – хмуро начал Инауро.
- Нет, – покачала головой она. – Я намекаю на то, что вам следует меня связать, отобрать всё оружие, заткнуть рот и перевозить как багаж. И ни в коем случае не обращать внимание на то, что я начну вытворять. Сможете так сделать?
- Херня вопрос, – решительно отозвался Паракон.
- Не, погодь, – перебил его Трейси. – А что мы будем делать, когда привезём в лагерь слетевшего с катушек проводника? Там ведь тоже людей полно, да на неё же уведомления как поток дерьма из прорвавшейся канализации хлынут. Короче, я за таблетки. В любом случае, если и отъедешь, то хоть счастливая.
- А ты правда телепатка? – невпопад спросил Оки и оглянулся на соратников. – Её внутрь-то пустят вообще?
- Поцыки на входе предупреждены, пустят без проверки, – отмахнулся Паракон. – Но так-то сбрендившая телепатка в лагере – это полный отстой, согласен. Может и связать, и медикаментозно подстраховаться?
Инауро с силой зажмурился и потёр ладонями свой обритый затылок.
- А других вариантов точно нет? – спросил он.
Лускус вернула навигатор лидеру группы.
- Сколько у вас этих… ну, медикаментов… в наличии? – поинтересовалась она, поднимаясь на ноги. – Надо прикинуть, чтобы нам всем хватило.
- Я очень, очень, очень сильно хочу домой, – шепнула Пикта, с отчаянием глядя вдаль, её опухшие от слёз глаза снова заблестели.
Путник подсел к спутнице поближе и замер, внимательно наблюдая за тем, как транзисторы подсчитывают и сортируют свои "глушилки". Всевозможных разноцветных таблеток, капсул и порошков в бумажных кулёчках у них было действительно много. До этого момента Инауро даже не предполагал, что проблема с "напоминалками" у перерожденцев стоит насколько остро. Нет, он, конечно, замечал, как Лускус временами цепенеет, будто бы прислушиваясь к собственным мыслям, морщится и массирует пульсирующую венку на виске, но очевидно контакт с сознанием междумирья был куда более неприятным явлением, нежели ему казалось.
- Есть ещё один сильнодействующий медикамент на пару уколов, – говорил Паракон, выгребая со дна своей поясной сумки рассыпавшиеся жёлтые горошины, – но это типа энзе на самый крайняк. После него потом как разлагающийся труп себя пару дней чувствуешь, очень противное состояние. А, да, вот с этими жёлтенькими ещё поаккуратнее, они расслабляют во всех возможных смыслах.
Инауро встал, немного походил туда-сюда, снова сел. Тягостное чувство, будто рядом происходит что-то непоправимое, не покидало его ни на секунду. Он смотрел как Лускус взвешивает в ладони пакетик с выданными ей препаратами, как молча передаёт все свои вещи и оружие сопровождающим, и едва сдерживался, чтобы не начать её отговаривать. Рядом вздыхала и нервно покачивалась Пикта.
- Да зачем нам вообще ехать в какой-то непонятный лагерь? – будто бы прочитав его мысли спросила наконец она. – Мы ведь столько уже прошли вместе, может быть, не будем сочинять себе новые проблемы? В конце концов, а как же Зеркальная Башня?
- Ты с нами официально всего один этап прошла, – напомнила проводница. – С рыжим мы чуть подольше, но это всё равно ни о чём. Башня так скоро не появляется. Ничего, ребят, не ссыте, я верю, всё будет хорошо.
- Но ведь ты врёшь! – внезапно взорвалась путница, лицо её скривилось, из глаз снова потекли слёзы. – Ты врёшь! Всё будет очень плохо!
- Успокойся, – попросил Паракон.
- Нет, не буду я успокаиваться! – пронзительно закричала Пикта и вскочила. – Вы все тут такие типа суровые, опытные, смелые и непрошибаемые, но это же откровенное враньё! Вы ведь все на самом деле дико боитесь сойти с ума. Для вас это даже страшнее, чем умереть. Просто вы не хотите в этом признаваться!
- Рыжий, забери, – Лускус быстро дошагала до Инауро и протянула ему старинный ключ на верёвочке, который всё это время носила на шее под майкой. – Это очень опасная вещь, тут есть небольшой дозатор…
- Прекрати сейчас же! – ещё громче завопила Пикта и спрыгнула с пригорка. – Это просто ужасно, мы словно заживо тебя хороним!
Её трясло и подкидывало, кулаки были крепко сжаты, по щекам струились слёзы, глаза стали похожи на две заплывшие пунцовые щёлочки.
Проводница грубо всучила путнику свой непонятный артефакт, поймала Пикту за рукав, притянула к себе и обняла. Девушка уткнулась ей лицом в грудь и забилась в рыданиях.
- Капец, ты такая дура невыносимая, – тихо и невероятно ласково проговорила Лускус. – Ну хорош, перестань. Ты же помнишь, что смерти нет? Нет окончательной смерти здесь, ни для кого нет. И вообще скорей всего я тупо нагнетаю и драматизирую. Я люблю всё драматизировать, прости, характер скверный, привычки идиотские. У меня даже была мысль закатить прощальную вечеринку с танцами и пьяной дракой, но я вовремя сообразила, что это уже перебор. Прости, детка, я шучу, шучу. Просто успокойся и поедем уже.
Не выпуская из объятий подвывающую подопечную, проводница оглянулась на Инауро, вид у неё был сосредоточенный.
- Рыжий, та штука, что я тебе дала, содержит синее пламя. Спрячь и будь крайне осторожен, оно сжигает даже богов… – и без какого-либо перехода продолжила скороговоркой, – настоящим уведомляю о том, что в соответствии с условиями договоров шестьсот девяносто четыре и шестьсот девяносто пять между проводником Лускус и путниками Инауро и Пикта соответственно, принимается решение…
Остальные её слова потонули в рёве моторов.
А дальше было очень странное путешествие. Связывать Лускус конечно же никто не стал и поначалу она сидела позади Трейси вполне смирно. То и дело оглядывающиеся на неё путники видели её обычное выражение лица, иногда она даже улыбалась им и поднимала вверх большой палец, но затем постепенно начала мрачнеть, бледнеть и закидывать в рот таблетку за таблеткой, а потом так и вовсе попросила остановиться и, путаясь в ногах, убежала блевать в кусты. Следом с ней случился короткий обморок и транзисторы пересадили проводницу на мотоцикл к более опытному Паракону, прикрутив её ремнями к его спине наподобие сиамского близнеца. В итоге она конечно же очнулась, но уже не хотела ехать тихо, буянила, требовала отпустить её побегать, периодически что-то выкрикивала и пела песни.
В подобном режиме они добрались до конца буферной зоны и на бешеной скорости промчались через непонятное скопление однотипных бараков, будто бы обтянутых светлой полупрозрачной тканью. Путники успели разглядеть лишь фрагмент двадцатиметрового куба из матового стекла, возвышающегося где-то позади построек, и множество узких белых коконов, медленно поднимающихся с земли со звуком, похожим на треск разрываемого полотна.
Следующий буфер был похож на предыдущий с тем лишь отличием, что солнце палило здесь куда интенсивнее и на пути начали часто попадаться огромные изогнутые дугой деревья, сросшиеся лохматыми выгоревшими кронами.
- А много здесь таких как вы? – перекрикивая шум мотора спросил Инауро у Трейси, когда они чуть отстали от лидера группы и в визор выданного ему шлема перестала лететь сухая дорожная пыль.
- "Таких" это каких? – не понял тот. – Красивых смелых парней? Транзисторов, погромистов, мотоциклистов? Перерожденцев, отказавшихся жертвовать собой ради непойми чего? Долбанов на препаратах? – он коротко хохотнул и тут же посерьёзнел. – Нет, немного, бро. Мы вымираем очень бодренько. Сопротивляться Зоне сложно, мозги спекаются быстро. Сперва тебе вроде ничотак, по лайту всё, на расслабоне, потом ты тупеешь, болеешь, хиреешь, ну и косячишь, само собой, всё чаще и чаще. А там уже или сдаёшься, или уходишь в пустоту.
Он сделал небольшой крюк, объезжая особо раскидистую заросль, и вернулся в строй.
- К нам иногда присоединяются проводники и даже смотрители. Ненадолго. Чисто так, отдохнуть от работы, разгрузить голову. Хотя лично я считаю, им было бы проще в леса с пустынями на время перебираться, подальше от больших трасс. Ну, туда, где шанс повстречать людей невелик. Тогда им не так много глушилок понадобится. А мы идейные, бро. Мы с людьми общаемся. Мы партизаны и не можем жить иначе. Такие вот упоротые вояки.
Он снова гоготнул и надолго замолчал.
Инауро чуть отклонился вбок и посмотрел на привязанную позади Паракона проводницу. Её ноги свободно болтались на весу, хвост словно шипастая змея обвивал ляжку, она поводила туда-сюда перехваченными нейлоновой стропой руками и иногда запрокидывала голову. Губы её шевелились. Старший время от времени поворачивался в её сторону и кивал. Похоже, она что-то ему рассказывала, но на таком расстоянии слов было не разобрать.
- Между прочим, пилюли – это ещё не самая трэшанина, – проговорил Трейси. – Есть поцыки, которые лоботомию себе делают или электричеством сигналы глушат, чипы там всякие как попало вживляют. Знал бы ты, сколько наших из-за таких вот кустарных операций полегло. Но ты нас не осуждай. Поглядел бы я на тебя, если бы к тебе по сто раз на дню и во время сна тоже эта ядовитая зараза в башку залазила и копалась там как у себя дома… Это реально пытка, бро.
- Я никого не осуждаю, наоборот, понять хочу, – отозвался Инауро. – Мне ведь и самому, возможно, в скором времени придётся всё это испытать.
Он услышал крик Лускус, похожий на древний воинственный клич, вздрогнул и снова выглянул из-за плеча райдера.
- Да не переживай ты так, – проговорил Трейси, через зеркало заднего вида наблюдая за быстро меняющимся выражением лица путника. – Всё с ней будет норм, девка наконец-то подобрала себе правильную дозу. Слышишь, как горланит? Хорошая, кстати, песня, знаю её.
-…Я всегда готов ответить! Я всегда с тобой на связи… – громко и самозабвенно пела проводница. – Ты считаешь, мне нет дела, но я попросту втянулся. Никогда не слишком поздно позвонить мне и приехать…
- Буду очень рад тебе я, только ты не жди до завтра! – сипло заорал с ней в унисон Трейси и сзади раздался радостный смех и улюлюканье Оки.
Оба райдера поднажали и почти одновременно поравнялись с мотоциклом Паракона.
Они неслись как ошалелые, синхронно виляя и подпрыгивая на кочках, из-под колёс летели ошмётки дёрна и камни, ослепительное солнце моргало сквозь деревья, Лускус широко улыбалась, зрачки её были огромными, а растрёпанные косы бились на ветру.
- Я смогу тебя пофиксить, только ты не жди до завтра! – взвыли разом четыре голоса.
"Надо же, насколько всё вокруг меняется стоит только осознать, что ты больше не одинокая, слабая, никому не нужная букашка", – думал Рамус, жмурясь в лучах пронзительного солнца.
Солнце подмигивало ему сквозь пышную древесную крону и с хитрой ухмылочкой заглядывало в лицо, игралось в листве, дразнило, пряталось и снова выскакивало, вспыхивая на тонких крыльях вьющейся в тени белой моли. Шёлковые травы пружинили под спиной, щекотали руки и ноги и ласково склонялись сверху, тёплый ветерок гладил кожу, земля тоже больше не казалась путнику такой холодной, сырой и жёсткой, какой была, казалось бы, совсем недавно. Она с готовностью принимала в себя его тело, подстраивала под него свои выемки и выпуклости, обнимала точно трепетная любовница. Да что там, он и себя-то ощущал совсем другим. Буквально несколько дней назад жизнь стегала его, харкала в лицо, била наотмашь, он не верил ни во что и всё больше терял истинного себя, страдал, усыхал, скукоживался, расплющивался как хрупкое насекомое на лобовом стекле несущейся на полной скорости бездушной машины… и вдруг разом получил всё, о чём не смел прежде даже мечтать.
Подумать только – теперь ему были известны планы богов! Ему – заурядному, ничем не примечательному человеку! И впереди его ждали лишь новые чудеса и открытия. Он чувствовал это, он знал.
- Тут так приятно, – проговорил вслух Рамус и в очередной раз попытался открыть глаза, чтобы взглянуть на небо, но свет, льющийся на него с высоты, был слишком ярким. – Думал, уже никогда такого не почувствую.
Сидящий неподалёку Декс приглушённо хмыкнул. Между его широко расставленных коленей в траве стояла глубокая пластиковая миска, в которую он неторопливо, то и дело облизывая испачканные в золе пальцы, сгружал обжаренные грибные шляпки.
- Я, – заявил проводник и перестал ковыряться в грибах, – по молодости бывал во всяких интересных местах…
Он вытащил из костра горящую ветку и начал плавно водить ею в воздухе, поджигая кружащих над ним насекомых.
- …Например, в "Маленьких искателях". Это было что-то типа небольшого закрытого лагеря для человеческих детёнышей, где над ними всячески издевались. Нет, ну не прям издевались, однако дрессировали достаточно жёстко.
Рамус перевернулся на бок и подпёр кулаком голову. Волосы его ещё были влажными после ошеломляющего падения в бурлящий ледяной ручей, с них то и дело капало на левый висок и тонкими струйками стекало по шее.
- Так вот там почему-то и подростков, и мелюзгу мыли одинаково из шланга, – задумчиво говорил проводник. – Поставят детей, независимо от пола и возраста в ряд, и поливают их под напором как тачки на автомойке. А вода мерзкая, холодная, вонючая, из ближайшего болотца. И все так смиренно стоят и недовольства не выказывают. Потому что знают, так надо. Закалка тела и характера – во! А будешь выпендриваться или ныть, ещё и по ушам получишь. Типа не балуй, козявка, расслабься и постигай принципы дзена.
Он выписал горящей веткой очередную идеальную восьмёрку над своей головой и опустил глаза на подопечного.
- Очень правильный подход, на мой взгляд. После пары подобных процедур в "Маленьких искателях" даже самые капризные неженки переставали корчить из себя невесть что и начинали учиться извлекать удовольствие из любых жизненных уроков. Сечёшь, Рама? Под давлением обстоятельств есть лишь один шанс не сломаться – пропустить их сквозь себя. Ты переходишь в режим восприятия "Пустотность животворящая" и всё, проблем больше нет. Такая вот "волшебная таблетка" от психологических, а порой даже физиологических проблем.
Ещё один порхающий рядом с ним мотылёк ярко вспыхнул, съёжился и исчез.
- Истинная магия! – подытожил Декс и закинул себе в рот сморщенную грибную шляпку.
Рамус улыбнулся и, не говоря ни слова, поднялся на ноги.
Ему сейчас совершенно не хотелось слушать непонятные "поучительные байки" проводника, зато очень хотелось снова пробежаться до подвесного моста. Он крутанул плечами, сделал два неловких шага в сторону, ощущая, как впиваются в босые ступни мелкие камешки и торчащие из-под земли извилистые корни, а затем вдруг сорвался с места и – как был, в одних трусах – унёсся вдаль, петляя между широких древесных стволов. Проводник проследил за ним взглядом, дожевал гриб, зевнул, откинул в сторону потухшую ветку и принялся набивать свою трубку свежим табаком.
Сегодня они вдвоём затемно прошли небольшой, но достаточно запарный для неподготовленного человека этап под названием "Гнилые Лозки" и это был уже восьмой по счёту пункт из десяти запланированных, однако он чувствовал – малец созрел.
Декс коротко пыхнул, заурчал, проморгался и вытащил из внутреннего кармана рюкзака блокнот, карандаш и свою побитую временем антикитеру, чтобы рассчитать маршрут с учётом нынешних обстоятельств. Ему предстояло как-то по-быстрому завершить программу, при этом не уходя слишком далеко от Жёлтого города на случай, если дружище Азазил поднапряжётся и доведёт-таки до логического завершения своё интригующее апокалиптическое шоу.
- Четыреста сорок два пси, – пробормотал он, закинул в рот новую порцию грибов и начал записывать цифры, то и дело поглядывая на двигающуюся по циферблату Сароса стрелку. – Два в пятой степени на три и на пять, фактор…
- Как же это приятно! – закричал вдалеке Рамус, наворачивая круги вокруг одного и того же раскидистого дерева.
Декс рефлекторно вскинул голову, на мгновение перестав жевать.
- Тета, – невнятно произнёс он с набитым ртом, сглотнул и вернулся к записям.
По его подсчётам выходило, что выбор следует ограничить одним из двух более-менее приемлемых вариантов, вот только и в этом случае придётся потратить минимум двенадцать, а то и все пятнадцать часов, а потом ещё столько же топать до Жёлтого города. В то время как на возвращение через Лозки уйдет аж в четыре раза меньше времени.
"А что если прямо сейчас свернуть проект?" – подумал он и снова запустил пальцы в миску.
Мысль показалась ему дельной. В конце концов, дожать мальца до нужной кондиции можно было и другими методами.
- Это ну просто невозможно описать! – задыхаясь от восторга сообщил вернувшийся путник. – Это как переход на объёмное пространственное восприятие. Будто до этого я глядел сквозь узкую тёмную трубочку, а потом вдруг увидел во всю ширь! Я даже забыл слова!
- Молодец, очень хорошо, – буркнул Декс, не отрываясь от своего блокнота. – Сделай ещё пару кружочков.
- Больше не хочу! – всё с той же ликующей интонацией отозвался Рамус и плюхнулся в траву рядом со своей сохнущей одеждой.
Он был мокрый с ног до головы, видимо умудрился ещё раз сдуру свалиться в ручей. Или может даже специально туда окунулся, чудак-человек.
- Я такую силищу в себе сейчас ощущаю, что ну просто… внутри прям ух, ураган… вот даже не знаю, как ещё объяснить! – продолжал блажить путник, ловя пальцами вьющихся над ним мотыльков.
- Тогда на, покури, – Декс, не глядя, протянул ему трубку и записал очередную короткую формулу. – Кстати, у нас маленький праздник, по моим подсчётам нам с тобой осталось пройти всего лишь один последний этап.
Присосавшийся было к мундштуку Рамус поперхнулся густым горячим дымом, выпучил глаза и закашлялся.
- То есть как? Уже? – выдавил он, кое-как продышавшись. – Нам правда остался всего один этап до Башни?
- Правда, – кивнул Декс. – Скажи, круть. Мы с тобой везунчики.
Он внимательно посмотрел на подопечного, забрал у него трубку и, сощурив правый глаз, затянулся.
- А может ты хочешь, чтобы мы пошли туда прямо сейчас?
Взгляд Рамуса на мгновение стал до крайности испуганным, но он тут же взял себя в руки.
- Куда? В Зеркальную Башню? Вот прямо совсем сейчас? Конечно хочу. Спрашиваешь!
- Тогда вставай и одевайся, – усмехнулся проводник, не двигаясь с места. – Туда тех, кто без штанов, не пускают.
Путник поднялся, начал суматошно подбирать раскиданные по траве вещи. Взял хлюпающие ботинки, повертел, поставил обратно, помял в руках носки и бросил их обратно, затем разогнулся, откинул с лица влажную прядь закудрявившихся волос.
- Нет, ты серьёзно? Мы правда сейчас в Башню пойдём?
Декс удивлённо приподнял брови.
- А что? Ты уже передумал?
- Как-то всё это очень быстро, если честно, – смущённо проговорил Рамус, втискиваясь одной ногой во влажные джинсы. – Я только начал привыкать к тому, что мы…
Проводник фыркнул.
- Нет никаких "мы", дуралей, – с недовольной гримасой сказал он и захлопнул свой блокнот. – Есть твоё балансирующее на тонкой ниточке убогого человеческого ума Сознание и вселенская Пустотность, которая ждёт, когда ты наконец станешь ею. Тебе надо перестать строить планы и цепляться за неактуальные идеи. Есть только Пустотность и твоя преданность ей.
Он поплотнее накрыл миску с недоеденными грибами пластиковой крышкой, затолкал её в рюкзак и уставился в ближайшие кусты так, как если бы там кого-то заметил. Рамус осторожно, стараясь не издавать лишних звуков, застегнул джинсы, накинул куртку на голое тело и некоторое время стоял неподвижно, слушая далёкий рокот прорывающегося сквозь каменные преграды ручья и силясь понять, на что именно смотрит проводник.
"Всё же было так хорошо, – подумал он. – Неужели я снова всё испортил?"
- Это цена процесса трансформации, – как бы пояснил Декс, не сводя глаз с куста. – Но дело того стоит. Я вот, например, ни на что Пустотность не променяю. Ни. На. Что.
Впереди гулко ухнуло, послышался треск ломающихся ветвей и грузное серо-голубое тело, размеренно взмахивая четырьмя похожими на корабельные вёсла крыльями, проплыло над высокими кронами деревьев, распугивая затаившихся там птиц.
Проводник продолжал как ни в чём ни бывало таращиться в куст.
- Ладно, – сказал он, когда неизвестное животное наконец скрылось из вида. – Раз уж ты такой трус, сходим сперва на Берёзовую Гору, как и было запланировано. Надеюсь, ты там не помрёшь и вспомнишь, зачем мы всё это делаем.
- Ну нет, я вовсе не говорил, что боюсь, – беспомощно залепетал растерявшийся Рамус. – На самом деле я готов. Декс, я готов! Серьёзно.
- Вот уж дудки, – отозвался проводник. – Нифига ты не готов. Но понимаю. Наверное, я слишком тороплю события. Взял и спутал заурядное воодушевление неофита с истинным просветлением, старый дундук.
- И вовсе ты не дундук! – путник почувствовал себя виноватым. – Декс, я…
- Ты сейчас просто сливаешь энергию впустую, потому что беспокоишься о будущем результате. Ты говоришь себе "я буду развиваться, я достигну", это и есть ненужное напряжение. Столько усилий и всё впустую, тьфу.
Проводник поднялся на ноги, подцепил рукой валяющийся на земле рюкзак, раздражённо поморщился, отвернулся. Рамус едва сдержался, чтобы не застонать от отчаяния.
- Я очень сильно изменился, Декс. Я больше не тот человек, каким был раньше. Я…
- Мне надоело с тобой бодаться, малец, – сказала ему сердитая спина. – Нафига ты вообще за меня, как за мамкину юбку цепляешься? Рама. Вот ты вроде упрямый как осёл, это в целом неплохое качество само по себе, но до чего же ты при этом нерешительный! Свобода где твоя, беззаботность где? Ты не сможешь полететь, пока на тебе висит груз, понимаешь ты это или нет? У тебя как у путника есть только одна проблема – ты постоянно тянешь за собой телегу прошлого и толкаешь перед собой телегу будущего. И из-за этого просто топчешься на месте. И выступления твои экзальтированные здесь никакой роли не играют...
Проводник ещё продолжал говорить что-то обидное, однако Рамус его уже не слышал. Всем его вниманием завладело новое странное чувство. Нет, ничего особенного не произошло, однако атмосфера вокруг них резко переменилась. Солнце зашло за облако и всё вокруг стало каким-то тусклым и жутковатым. Одновременно с потерей цвета затухли и природные звуки – стихло щебетание птиц и стрёкот насекомых, листва на деревьях застыла точно влипшая в янтарь, замерла покачивающаяся трава, даже бодрый рокот ручья стал глухим и вязким… а на фоне появилось почти неслышное, но настойчивое шуршание. Как если бы кто-то комкал тонкую стеклянную бумагу.
- Если человек осознан, то он уже никуда не убегает, – сказал Декс, отступая к ближайшему дереву. – Приготовься.
- Что? – не понял Рамус.
- Приготовься, – повторил проводник. – Ветер идёт. Уцепись за что-нибудь, это ненадолго.
- Я не… – начал было путник и замолчал.
Воздух вдруг стал сухим как песок, неприятным, наэлектризованным. Кожу лица начало ощутимо пощипывать, волоски на руках поднялись дыбом.
- Хотя бы присядь пониже, иначе тебя сдует, – Декс взглянул на испуганное лицо подопечного и со вздохом закатил глаза. – Ну что ж ты такой тупенький-то, а? Появление Башни всегда сопровождается особым ветром. Электроны рвутся сквозь воздушный барьер, сталкиваются с молекулами и выбивают из них ионы. Ты достиг своей цели, малец. Однако, скажу прямо, я страшно в тебе разочарован. Даже думал всё отменить и дать тебе дополнительный шанс подготовиться, вот только, похоже, фарш уже не прокрутить обратно. Сядь, сейчас прибудет Зеркальная Башня.
"Разочарован", – ошарашено повторил Рамус про себя.
Ничего более не спрашивая, он опустился на землю и вцепился в неё пальцами, комкая мягкие стебли травы. Мышцы его окаменели, по телу забегали мурашки, а нижняя челюсть начала подрагивать от охватившей его нервозности. Почему-то ему представилось, что совсем рядом высоченный обрыв, с которого он вот-вот сорвётся.
- Ну, понеслась, – скучным голосом проговорил проводник и обхватил широкий ствол дерева всеми тремя руками.
Первой среагировала трава. По ней словно бы покатился поток неощутимого ветра. Сперва едва заметный, но с каждой миллисекундой всё набирающий силу. Он прочесал траву широким гребнем, сложил её, примял и больше не дал ей распрямиться. Затем с лёгким шелестом строго влево, точно сорвавшаяся с ветвей стая птиц, полетели листья, заскрипели сучья. А затем путник почувствовал, как его заваливает и волочёт. Ноги его повело, и он рухнул, ткнулся виском в локоть, свёз подбородком кусок дёрна, заскрёб ногтями, оставляя неглубокие бороздки во влажной почве и обрывая тонкие корешки. Это походило на неторопливое скольжение вниз по горке, как если бы гравитация сменила направление и всё, что до этого было снизу, стало сбоку.
- Двадцать секунд, – сказал неподалёку голос Декса. – Пятнадцать.
Воздух вокруг мерцал и потрескивал, медленно поджариваясь в невидимом пламени. Какое-то смутное тоскливое чувство охватило Рамуса, он приглушённо заныл на одной ноте, заелозил по земле босыми ступнями, упёрся коленями, широко раскинул руки, но надёжной опоры под ним больше не было, его несло прямиком в кусты и противостоять этому было невозможно. Расстёгнутая куртка задралась, перекрыв обзор.
- Десять, – продолжал считать проводник и голос его всё отдалялся. – Девять, восемь.
Кустарник заскрипел под ногами, захрустел, спружинил и упруго хлестнул путника по ляжкам. Едва успев прикрыться ладонью, Рамус наехал на один из сучков промежностью, сморщился и наконец остановился, с шипением втягивая воздух сквозь стиснутые зубы. Его никуда больше не тащило, лицо его было сплошь в грязных разводах, ветки расцарапали живот, пальцы рук с ладонями саднило.
Несколько секунд путник, едва дыша, вслушивался в противоестественную тишину вокруг, затем примятая к земле трава зашуршала под подошвами ботинок неспешно приближающегося Декса.
- А вот и башенка к нам пожаловала, – сказал тот и остановился где-то неподалёку. – Вылазь из кустов, Рама, фигли ты туда забурился?
"Ну да, действительно", – подумал путник, всё ещё не двигаясь с места.
- Давай-давай, – судя по пыхтящим звукам, проводник снова раскурил свою трубку. – Не заставляй меня тебя оттуда выковыривать, у нас не так много времени в запасе, а мне ещё заключительный инструктаж провести надо.
Всё было не так. Неправильно, сумбурно, глупо, неприятно, некрасиво.
"Я и правда дуралей, – решил Рамус, с трудом выбираясь из зарослей. – Насочинял себе невесть что…"
Ещё совсем недавно ему казалось, что, когда придёт его время посетить Зеркальную Башню, он будет чувствовать себя героем, воином, победителем, ну или как минимум человеком достойным. Он воображал шрамы на своём гордом обветренном лице. Представлял как Декс, сверкая глазами, с уважением пожмёт ему руку и скажет, что всегда в него верил. А вместо этого получил лишь грязь под ногтями, испачканные коленки и очередную незаслуженную оплеуху. Взгляд стоящего рядом проводника казался безразличным, реальный вид конечного пункта назначения не впечатлял тоже. Не было в Зеркальной Башне ничего особенного. Странников не встречал мудрый тысячелетний привратник, не виднелись позади Башни и бескрайние космические дали, слепящие свивающимися галактиками, которые так поэтично описывали другие – ничего этого не было, только всё та же полёгшая трава и растрёпанные деревья. Нет, само собой, тянущийся в небо и исчезающий где-то за облаками узловатый металлический столб без окон и дверей выглядел достаточно оригинально посреди окружившей его зелени, но не более того.
- А, да, чуть не забыл, – сказал проводник. – Курточку верни, она тебе всё равно там не понадобится.
Рамус оглянулся и увидел протянутую ладонь. Декс нетерпеливо шевельнул пальцами, точно пытаясь поймать утекающее сквозь них время. Путник покорно разделся, отдал куртку и неловко переступил с ноги на ногу, не зная куда девать свои бесполезные худые руки.
- А штаны? – спросил он.
- Не, штаны себе оставь, – усмехнулся проводник, деловито утрамбовывая куртку в рюкзак. – Кстати, может хочешь курнуть перед уходом? Я свежего табака забил.
- Не хочу, – еле слышно отозвался Рамус и часто заморгал, отгоняя подступившие слёзы.
Он чувствовал себя подавленным и опустошённым как никогда. Словно потерявший форму тонкий воздушный шар, многократно надутый и спущенный.
Он ещё немного помолчал, рассматривая своё нескладное полуголое тело, отражённое в отполированной до блеска поверхности строения, затем собрался с духом и решительно откинул с лица прядь волос.
- Так и что мне делать дальше?
- Надо же, – со вздохом произнёс Декс, – дурацким вопросам просто нет конца. Рама, ну не тупи ты, а. Просто заходи туда сквозь стену и всё. Да, и не закрывай глаза, внутри и без того темно. Постой там пару-другую минут, как пообвыкнешься, увидишь спиральную лестницу, ведущую наверх, вот тебе туда. Если, конечно, она до сих пор там. Дальше уже сам как-нибудь разберёшься. Наверное. Ещё возможно, с тобой поговорят, но скорей всего нет. Главное помни зачем ты проделал весь этот длинный путь, и кто ты такой.
- А кто я такой?
Декс ничего не ответил, и путник на него оглянулся. Проводник криво ухмылялся и отводил глаза.
- Ты? Никто, – сказал он и выпустил в воздух маленькое дымное колечко.
Непонятно почему, но именно сегодня эта формулировка прозвучала до крайности обидно. Внутри Рамуса что-то задрожало, но он снова сдержался, кивнул и, сглотнув подкативший к горлу комок, быстро зашагал в сторону Башни. Декс отправился за ним следом, лениво попыхивая своей трубкой.
"Ну за что? – с горечью подумал Рамус. – Я же делал всё в точности, как он мне говорил…"
Возвышающийся над ним монолит молчал. Он походил на что-то среднее между опорой моста, кривым фонарным столбом и огромной железной пуповиной. Обычный перевалочный пункт, лифт, пневмопочта, мусоропровод.
- Мне действительно надо войти туда? – наконец, пересилив себя, спросил путник.
Он уже приблизился к строению вплотную и видел теперь отражение своих несчастных глаз крупным планом и равнодушное, будто бы полустёртое лицо проводника на фоне.
- А? – Декс смотрел куда-то в сторону и ковырял указательным пальцем в ухе.
"Может он вовсе не пытается меня обидеть? – внезапно пришла в голову Рамуса пронзительная до невообразимости мысль. – Что если он просто не хочет выказывать своих истинных чувств, потому что иначе ему будет слишком тяжело отпустить меня в неизвестность, и эта маска безразличия скрывает под собой всё того же заботливого мудрого проводника, который столько дней возился со мной, кормил, учил и оберегал? Не мог же он столько времени и сил потратить на безнадёжную пустышку…"
- Там внутри точно выход? – дрогнувшим голосом спросил путник и коснулся пальцами холодной как лёд поверхности Башни. – Мне просто очень нужно знать, что я действительно заслужил свободу, Декс. Я ведь не совсем пропащий человек? Ответь мне честно.
- Мля, да иди ты уже, – раздражённо произнёс проводник и отвесил ему смачного пинка. – Надоел.
Рамус рефлекторно дёрнулся, врезался лбом в стену, и та вдруг смялась под весом его тела будто лёгкая тканевая занавеска. Преграды больше не было, он был свободен. Абсолютно свободен в своём полёте в пустоту.
Свидетельство о публикации №225040301250