Жаворонки и совы. Глава 43

  Как давно я не писала тебе, Лаш. Ты уже и забыл меня, наверно?
  Мы были вместе с самого детства, и это такая длинная история, что — о, как это свойственно человеческой памяти, — я помню такие подробности, каких и не было в действительности. Я обязательно запишу её для тебя.
  Ты всегда говорил своими притчами — я и подумать не могла, что хоть что-то в этом может быть всерьёз. Да что теперь и говорить…
  Ты стал часто мне сниться, и я, представляешь, жду этих снов, я верю им, я хочу им верить. Ты всё-таки сумел доказать свою правоту, но мы не должны платить за это такую цену.
  Помнишь, как ты оставлял мне записки в сарае позади лавки отца? Я никогда не знала, где именно ты спрятал письмо на этот раз, и твои послания могли лежать там месяцами. Ты называл их "письмами в бутылке"; наверно, они и были чем-то в этом роде. Когда ты исчез, я сразу же поехала туда. Я думала, что ты просто не мог не оставить мне хоть какую-то подсказку: ведь ты всегда объяснял правила придуманных тобой игр. Все известные мне тайники были пустыми, настолько пустыми, какой может быть только бутылка, отдавшая всё своё содержимое и тем самым выполнившая своё предназначение до конца.
  Твой отец очень переживает. Я знаю, что вы никогда толком не ладили, но, может быть, ты можешь написать ему хоть пару строк? По крайней мере, мы оба знали бы, что наш город ещё что-то значит для тебя.
  И — Боже мой, Лаш! — как я люблю тебя, как я тебя люблю…