Дети войны. 5 - Иджил и Яшка

 Иджил медленно открыл глаза, сквозь редкую пелену облаков, на него глядело звёздное небо. Голова гудела как медный котёл после удара. Память постепенно возвращалась к лежащему посреди огромной степи мальчишке.
 
 Опёршись на руки, маленький Иджил с трудом сел и огляделся вокруг. На самом горизонте западный край неба озарялся всполохами пламени. Был обычный августовский вечер, когда на его посёлок неожиданно налетели немецкие самолёты, а потом подошло множество танков с крестами и открыли беспорядочный огонь из пушек по деревянному зданию хурула, по слепленным из глины домам посёлка.
 
 При первых взрывах снарядов, Иджил бросился бежать в степь вместе с другими жителями посёлка, но видимо от близкого разрыва его контузило, от чего он упал и надолго потерял сознание. Живых людей вокруг не было, лишь рядом с огромной ещё дымящейся воронкой валялись чьи-то останки. Встав на ноги, мальчик побрёл подальше от страшного места.

 Хотелось пить, губы от жажды потрескались. Вспомнилось, как мама лечила его калмыцким кумысом – чигян. Стоило только Иджилу слегка простудиться, как мама готовила для него этот напиток по особому рецепту. Она смешивала молоко верблюдицы, кобылицы и молодой коровы, добавляла пахту, тщательно размешивала и оставляла на несколько часов в тёплом месте. Чтобы чигян не был слишком кислым, перед подачей его сыну, она добавляла в него полную ложку сметаны.

 Уложив мальчишку на постель, накрывала сверху отцовским овчинным тулупом, а на утро простуду как рукой снимало. Утром Иджила ждали свежеиспечённые сдобные борцоки, напоминавшие фигурки животных, махан шелтягян – уложенные горкой на тарелке кусочки мяса, посыпанные репчатым луком полукольцами и отдельно пиала мясного бульона.
 
 Вспомнив всё это Иджил почувствовал, как у него заурчало в животе. Назад возвращаться не было смысла. Отец ушёл на войну ещё летом, а мать уехала в соседний посёлок к больной матери, наказав приглядывать за сыном родственницу соседку. Но когда Иджил выбегал из своего дома, то видел, как снаряд разнёс в пыль дом соседки вместе с обитателями.

 Шагая по едва заметной тропке, мальчик направился в низину между двух холмов. Там когда-то с отцом он поил домашнюю скотину у глубокого колодца. Жажда заставляла его идти всё быстрее и быстрее.
 
 Вот уже, на фоне звёздного неба показался деревянный журавель над колодцем, но что там темнеет - мохнатое чудище стоит у самого колодца? Испугавшись, мальчик замедлил свой шаг и почти остановился. Вдруг мохнатое чудище подняло голову, тут Иджил признал в этом чудище огромного бактриана – двугорбого верблюда.

 Верблюд явно был не рад появлению Иджила, очевидно, был чем-то напуган. Он прижал уши, сильно раздул щёки и издал продолжительный гортанный звук – Ха. Из открытой пасти полетели пузыри.
 
 Мальчик остановился, разглядывая верблюда: «Да это же соседский верблюд Яшка!» - негромко промолвил Иджил. Верблюд, видимо, тоже узнал маленького мальчика, который не один раз ехал на телеге, которую тащил по степи Яшка. Он перестал пускать пузыри, а лишь флегматично стал пережёвывать жвачку.

 Иджил медленно подошёл к верблюду, который теперь не обращал на него никакого внимания. Осмотрев в свете луны верблюда, мальчик заметил свежую рану на передней ноге, оторвал край своей рубашки и осторожно перебинтовал ногу верблюда. Яшка одобрительно слегка заурчал.

 Достав из колодца ведро воды, мальчик налил из него воду в лежащее рядом деревянное корыто-поилку, а остатками воды из ведра утолил свою жажду. Верблюд опустил голову к поилке и стал медленно пить воду, аккуратно вытянув губы трубочкой. Ещё пару раз пришлось наполнять поилку водой мальчишке.
 
 Наконец верблюд напился, отошёл от колодца и улёгся в нескольких метрах от него. Иджил прилёг рядом с верблюдом, тесно прижавшись к его тёплому боку. Верблюд продолжал жевать жвачку.
 
 Под огромным куполом звёздного неба, в лучах лунного света, посреди бескрайней степи, у степного колодца, мирно спали два одиноких живых существа – мальчик и верблюд. Что ждёт их завтра?

 Мальчику снилось, как мама мясо говядины тщательно очищает от плёнок, нарезает его пластинками, отбивает, потом режет брусочками, посыпает солью, перцем, обжаривает на раскалённой сковородке с добавлением сливочного масла и репчатого лука. Вот мясо уже готово, наступает очередь теста. Мама замешивает пресное тесто на яйцах, раскатывает его, нарезает лапшой и отваривает. Готовую лапшу откидывает на дуршлаг, перемешивает с мясом и дополнительно обжаривает. Хурсн махан гуйартаган почти готов, осталось только посыпать его сверху зеленью.
 
 Тут мальчик проснулся, в животе у него раздавались урчащие звуки даже сильнее, чем урчал верблюд. Надо двигаться вперёд, подальше от разбитого посёлка, в сторону реки Волга. Имя его, с калмыцкого языка, переводится как рождённый на Волге. Видимо - это судьба, искать спасения на этой великой реке.
 
 Усевшись между горбов верблюда, мальчик крикнул двугорбому великану: «Чок, Яшка, Чок!» – слегка похлопав ладонями по шее верблюда. Верблюд медленно встал, Иджил слегка похлопал его пятками по бокам, верблюд пошёл вперёд. Управлять направлением движения верблюда без уздечки было не обычно, но кажется, верблюд уже сам понял, куда им надо идти.

 На берегу реки было необычно людно, повсюду стояла шумная рабочая суета. Это переправлялась на правый берег, срочно сформированная 248-я стрелковая дивизия (третьего формирования).

 После вчерашнего налёта вражеской авиации было потоплено две баржи, на которых переправляли имущество дивизии. Практически все механические средства передвижения ушли на дно широкой реки. Где это было возможно, красноармейцы вручную доставали артиллерийские орудия и боеприпасы к ним.

 На южном театре военных действий сложилась сложная обстановка. Группа армии Б всей своей мощью надвигалась на Сталинград, чтобы перерезать коммуникации по доставке топлива и боеприпасов по реке Волге. Группа армии А стремилась захватить нефтепромыслы на Кавказе и обеспечить свои наступающие армии, так необходимым, топливом. В разрыв между группами армий была направлена 16-я моторизованная дивизия генерала Хенрици, и часть сил 6-го румынского корпуса, за скорость перемещения, по калмыцким степям, получившая название «Борзые». Они рассчитывали прорваться в район Астрахани, чем значительно осложнить положение Южной группировки войск СССР.

 Для ликвидации прорыва войск захватчиков, срочно создали резерв на основе элитных воздушно-десантных дивизий, которых срочно переформировали в десять гвардейских стрелковых дивизий. Девять, из которых, направили под Сталинград. Десятую гвардейскую стрелковую дивизию, в Астрахани, даже не успевшую сменить десантную униформу на стрелковую форму, усилив её состав двумя курсантскими стрелковыми полками и 84-м гвардейским артиллерийским полком, направили защищать калмыцкие степи.
 
 С вершины высокого правого берега реки Иджил наблюдал за суетой армейских соединений. Вдруг его окликнул один из красноармейцев расчёта зенитного орудия, стоящего на оборудованной позиции, в районе переправы.

 Это оказался его земляк, живший на соседней улице от родителей мальчика, дядя Манджи Даваев. Он подошёл к верблюду, дружески похлопал его по курчавой шерсти на шее, помог спешиться мальчику и повёл их в сторону аппетитно пахнущей полевой кухни.
 
 Повар накормил ребёнка сытной кашей, а дядя Манджи стал расспрашивать мальчика – какими судьбами он оказался так далеко от дома. Иджил рассказал ему обо всех приключениях, произошедших с ним за последние сутки. В это время к ним подошёл старик-казах, его верблюда, на переправе, прошлым вечером расстрелял пилот фашистского самолёта. Старик принёс Иджилу, ставшую теперь ненужной пастуху, упряжь для верблюда.
 
 После расспросов дядя Манджи громко позвал одного из красноармейцев: «Качанов, Миша!». Подошедший боец оказался земляком присутствующих, его семья была из соседнего посёлка Воробьёвка.
 
 «Вот принимай пополнение, есть теперь чем пушки по степи тягать! – обрадованно предложил дядя Манджи. – И погонщик смелый к нему!»

 «Есть принять, нам такое пополнение сейчас очень вовремя!» – с улыбкой ответил Михаил.

 Так Иджил стал сыном артиллерийского полка. Вначале хотели отправить его в тыл, но верблюд Яшка категорически отказался подчиняться воле посторонних людей. Всё пытался плюнуть в кого-либо или даже ногой ударить. Признавал только мальчика и со временем своего нового наездника Михаила Качанова.

 К боевой обстановке верблюд приспособился довольно быстро – стоило только показаться вражеской авиации, принадлежность к которой он определял по звуку авиационного мотора, как он уже мчится к ближайшим зарослям кустарника, ложится на землю, вытягивает шею, закрывает глаза и прикрывает ноздри, чтобы  земля и пыль поднятая от разрывов авиабомб не мешала дышать.
 
 Яшка был значительно сообразительнее своих сородичей, что помогло ему выжить в возникшей мясорубке у озера Маныч. Тогда наши войска, двигаясь в направлении Ростова, наткнулись на танковую группировку Манштейна. После неудачной попытки прорвать кольцо окружения вокруг Сталинграда немцы были очень злы и всю свою злость решили выместить на оказавшихся в этом месте бойцах и верблюдах.

 Красноармейцы быстро попрятались в окопах, а верблюды-тягачи стали просто живой мишенью для танков противника. После кровавого боя фашисты бродили по полю битвы и безжалостно добивали раненых животных. Яшка тогда и ещё несколько верблюдов, спрятались в дальних окопах, сидели в окопах тихо и никто не знал, как они туда забрались.

 Уже в Ростове уцелевшая армия приняла новое пополнение, была укомплектована необходимой техникой, но уцелевших верблюдов оставила в своём составе. Яшка в разное время таскал то бочку с водой, то полевую кухню, то огромную трофейную румынскую фуру с боеприпасами. И всюду его сопровождал мальчик Иджил, которому полковые портные перешили военную форму под его размер, а полковой сапожник подарил кирзовые сапоги необычно маленького размера.

 По воспоминаниям ветеранов войны, случались с легендарными верблюдами и курьёзно-комичные случаи. Заняли красноармейцы полка станицу Цимлянскую, где с давних пор делали знаменитые игристые вина. Пока бойцы искали вино, верблюды отыскали виноградный жмых, быстренько его употребили, отчего опьянели так, что легли и стали буянить – реветь и плеваться. Командир батальона бегает вокруг, кричит на бойцов: «Фашистов догонять надо пока отступают, а у вас верблюды пьяные буянят и плюются, тащить пушки отказываются!».

 Часто Иджила навещал его земляк дядя Манджи, они тихо разговаривали и вспоминали мирную жизнь, как раньше готовили вкуснейшее кушанье калмыцких пастухов Кюр. В земле выкапывался небольшой очаг, где разжигали костёр из собранного в степи кизяка. Пока образовывалось необходимое количество углей, овечью требуху тщательно мыли и очищали, тушу барана разделывали на части, солили, перчили, перемешивали с нарезанным луком и заправляли всё это в вывернутую требуху. Отверстия завязывали шпагатом, разгребали образовавшиеся угли, туда помещали  мясо в требухе, засыпали горячими углями и землёй, а сверху разводили новый костёр. Почти через сутки аппетитный Кюр был готов, целая туша баранины прожаривалась в собственном соку, в котором сохранялись все вкусовые качества и питательные вещества.

 Увы, пока можно было рассчитывать только на полевую кухню, которую теперь возил верблюд Яшка. Путь его выдался долгим: после Ростова форсирование Днепра, освобождение города корабелов Николаева, всесоюзного порта Одессы. После Яссо-Кишенёвской операции направились под Бухарест в Румынию, затем через Польшу, где форсировали Одер, в Германию.

 При подходе к немецкой столице, красноармейцы достали из реки небольшой сундук, а в нём оказалось большое количество немецких наград. Ради шутки бойцы нацепили на шею верблюда Яшке шёлковую синюю муаровую ленту, на которую навесили целый ряд немецких генеральских орденов. Их блеск вначале раздражал Яшку, но потом он без них отказывался надевать упряжь.
 
 Как сложилась судьба мальчика Иджила, доподлинно не известно, так как в марте 1944 года его, как и тысячи храбрых воинов-калмыков, не единожды выходили в дальние степные рейды, в составе диверсионно-разведывательных групп, на немцев и румын на верблюдах, отозвали с фронта. Взрослых воинов отправили на строительство Широковской ГЭС, а мальчишку отправили в приют с последующей депортацией в Сибирь.

 Небольшое количество оставшихся верблюдов продолжали нести нелёгкую службу в хозчасти и в артиллерийском полку. Некоторые из них дотащили тяжёлую пушку даже до стен рейхстага.
 
 Ходила такая байка, что когда доложили Гитлеру, что русские штурмуют стены рейхсканцелярии на верблюдах, которые к тому же ещё просто плюют с глаза немецким солдатам, то он с перепуга сразу застрелился. Правда это или байка, пойди теперь разбери.

 Как повествует в своём рассказе «Как верблюды рейхстаг штурмовали» Фима Жиганец: «Сразу после капитуляции Германии Машку и Мишку временно разместили в Берлинском зоопарке. В конце мая верблюды под звуки торжественного марша в исполнении духового оркестра отправились в московский зоопарк».
 
 Яшка же, по состоянию на 23 мая 1945 года, всё ещё числился при хозвзводе на довольствии 902-го полка. Ходил он теперь с важным видом покрытый попоной, на которой красовалась надпись «Астрахань-Берлин».
 
 Жаль, что не нашлось легендарному верблюду Яшке место на мемориальном комплексе на площади Ленина в Ахтубинске, где из керамопластика сотворены фигуры двух других верблюдов Машки и Мишки, а также их лихому командиру орудия сержанту Григорию Нестерову, сидящему на снарядном ящике в минуты затишья.