Глава 4. Директор краеведческого музея

                (Создатель  рисунка  Вадим  Камков)

  Окончив рассказ, Сергей посмотрел на  своих друзей, все они сидели тихо,
  неподвижно и  молча смотрели на  него. Светлана прижалась к  Владимиру и,  не 
  отрывая своих глаз, смотрела на  Сергея. Ирина также прижалась к  груди Сергея
  и,  хлопая большими ресницами, смотрела снизу на  него! Даже Владимир, потупив
  взор, глядел куда-то в пустоту.
    — Вы что замолчали? Испугались? — воскликнул Сергей. — Я вас предупреждал,
  история жуткая. Да и остальные две тоже не из веселых.
    — Ну ничего, сами напросились! — воскликнул Владимир и, улыбаясь, посмотрел
  на Светлану. — Что ты так вжалась? Ребра мне все переломаешь!
    — Жутко, страшно мне! Как представлю этого колдуна — мороз по коже!
    — Да, нам здесь, в  теплой квартире, от  рассказа так жутко, — воскликнула
  Ирина. — А ты представляешь, что мальчики там в этом лесу пережили, когда
  вороны их рвали! Больно было, Сережа? — выпрямилась Ирина и посмотрела на
  своего супруга.
    — До того как мы пересекли барьер, было невыносимо больно! Потом все
  мгновенно исчезло как будто ничего и не бывало! С чем это сравнить даже не
  знаю!
    — Наверно, как из раскаленной бани в снег! — предположил Владимир.
    — Ну как слабое сравнение можно представить! Но в бане ты не теряешь кровь!
  улыбнулся Сергей. — А там мы истекали кровавым потом! Кровь и пот заливали нам
  глаза. Уже прямо перед барьером, не знаю, как у Макса, а у меня стало
  мутно перед глазами! Будь барьер чуть подальше на  метра два, я бы, вне
  всякого сомнения, потерял бы сознание.
    — Боже мой! — воскликнула Светлана.
      За столом воцарилась пауза, все сидели молча, обдумывая рассказ Сергея.
  Лица у  всех были серьезные и  задумчивые. Но  пауза не  была слишком долгой,
  и  вскоре Сергей нарушил ее.
    — Но давайте немного отдохнем и выпьем. Володя, наливай девчатам вина.
    — Да ты прав! Надо сделать перерыв и  немного отдохнуть от этой тяжелой
  информации. Переварить ее! — сказал Гвоздырев и разлил по бокалам вино, а себе
  с Сергеем налил по рюмке водки. Выпив и закусив, парни пошли на балкон
  покурить, а девчата остались за столом, обсуждая все, что они услышали.
  Перерыв в общение был не большим, минут через двадцать парни вернулись и все
  вновь собрались за столом.
    — Ну что? — спросил Сергей. — О чем поговорим теперь?
    — Как о  чем? — воскликнула Ирина. — Ты нам рассказал только одну свою
  страшную историю из трех! Вот и рассказывай подробно с того места, как вы
  уехали из леса, и все по порядку до конца.
    — Вы точно готовы все дотерпеть и выслушать до конца? — спросил Сергей.
    — Ну, раз начали слушать! — сказала Светлана. — Значит, надо слушать до
  конца.
    — У них любопытство победило страх! Так что продолжай, — улыбнулся Гвоздь.
    — Ну, тогда идем дальше! — сказал Сергей и продолжил свой рассказ.

      Мы с  Максом тогда работали в  одном ЖЭКе, он электриком, а я механиком по
  ремонту бытового оборудования, прачечных и  столовых в  детских садах и 
  школах. Поэтому на  раскопки мы выезжали только по  выходным на  два дня
  в субботу и воскресенье. Событие, которое с нами случилось в лесу, произошло в
  субботу. Оставался один день воскресенье, поэтому мы, покинув лес, решили
  ехать к нашему хорошему знакомому директору Коломенского краеведческого
  музея Михаилу Николаевичу Зотову.
      Зотов Михаил Николаевич был седым худощавым, можно даже сказать сухим
  мужчиной 62  лет, среднего роста, с  седыми усами и  в  старых, столетних
  очками с  большими линзами. С  Зотовым мы познакомились как-то на 
  Измайловском рынке, летом 2000 года. Мы торговали тогда там нашими находками.
  Он подошел к  нам, долго разговаривал с  нами, представился директором
  Коломенского музея. Тогда Зотов еще работал в нем директором и стал
  интересоваться нашими поисковыми работами.
      Мы побеседовали, что-то подарили ему, он оставил нам телефон, и мы стали
  общаться. Так после этого знакомства мы и стали выезжать в Коломенский район.
      Я  завел машину, тронулся, и  мы покинули наше злосчастное место. Макс
  набрал телефон и  позвонил Зотову:
    - Алло, Михаил Николаевич. Здравствуйте, это Максим Тихонов звонит. Да мы в
  вашем районе с Сергеем! Да работали тут. К вам? Да я вам и звоню, чтобы
  узнать, сможете ли вы принять нас или нет?! Домой? Все понял, где-то через час
  будем у вас. Да, до встречи. Максим выключил телефон и посмотрел на меня: «Ну
  все, он ждет нас дома.
    — Отлично, — сказал я, и мы поехали к Зотову. Когда мы подъехали к  городу,
  Макс попросил остановить на  минуту машину. Я остановил и вопросительно
  посмотрел на него.
    — Слушай, Серега, — глянул на меня Макс. — Не знаю, как ты отнесешься к
  моему предложению, но мне кажется… — тут Макс замолчал на  минуту, отвел глаза
  и  сказал: — Мне кажется медальон этот надо передать музею! Такую темную вещь
  нельзя дома хранить! У этого медальона очень плохая энергия! Да, когда мы
  нашли его, я был невероятно рад! Вещь очень редкая и дорогая, думалось о
  хороших деньгах! Отсюда и эта эйфория в первые минуты, когда мы его нашли. Но
  после того, как мы пережили эти ужасные события, мне не  хочется с  этим
  медальоном никаких дел иметь! Да и деньги от продажи его, поверь, не принесут
  нам счастье! Колдун этот был невероятной силы! Про таких, как он, в старину
  говорили «Великий черный». Если честно… — посмотрел на меня Макс. — Это чудо,
  что мы с тобой вчера не погибли! Если бы Господь не помог нам, нас бы с тобой
  уже не было! Поэтому прошу тебя давай отдадим его в музей! — умоляюще
  посмотрел на меня Максим.
    — Хорошо давай, я  не  против, — согласился я. — Если честно, я сам об этом
  думал.
    — Вот и отлично! — воскликнул довольный Макс. — Значит, договорились. А
  теперь поехали.
      Михаил Николаевич вышел встретить нас и сидел на лавочке у калитки. Жил он
  один, в небольшом частном домике недалеко от музея. Когда мы подъехали, он нас
  встретил и  провел в  дом, в  свой рабочий кабинет. Кабинетом была серая,
  давно не  знавшая ремонта и  капитальной уборки комната, с  высокими
  потолками, обставленная старинной обшарпанной мебелью. Затертый велюровый
  диван у стены, объемный ручной работы книжный шкаф, забитый книгами
  и журналами под завязку, и, конечно же, солидный, суконный стол, который
  сохранился, по-видимому, еще с царских времен. На столе в беспорядке лежали
  разные бумаги и закрытый ноутбук. С потолка свисал большой красный абажур,
  покрытый тонким слоем пыли и легкой паутиной.
    — Прошу, проходите. — пригласил гостей Зотов. — Чай пить будите?
    — Да нет, наверно, Михаил Николаевич, мы недавно перекусили! — сказал Макс,
  и мы с ним сели на диван.
    — Ну-с. Тогда рассказывайте, что интересного нашли у нас. — Зотов вытащил
  стул из-под стола и сел напротив. — Ну, хвалитесь, есть что? — провел он по
  нам своим нетерпеливым взглядом.
    — Есть, — сказал Макс и достал медальон. — Как вы думаете, что это за
  медальон?! — протянул он его Зотову.
    — Ну-ка! Ну-ка! Давайте посмотрим, — надел другие более сильные очки
  директор. Взяв медальон, он стал его рассматривать, долго разглядывая и
  переворачивая с одной стороны на другую. Вначале Зотов изучал медальон
  медленно без каких-либо эмоций. Но  чем больше разглядывал он его, тем сильней
  становились его возгласы восхищения. И  вот, наконец, директор совсем
  взорвался фонтаном эмоций и возгласов.
    — Боже мой, нет! Этого не  может быть! Как такое возможно!! Откуда это у
  вас?!! — Затряс руками и заерзал на стуле Зотов. — Михаил Николаевич! Что не
  может быть, о чем вы? — спросил Макс.
    — Как о чем?! — подпрыгнул на стуле Зотов. — О медальоне, конечно! Это же
  сенсация. Вы видели его?!
    — Да! — сказал я, — но ничего не поняли.
    — Сейчас! — положил на стол медальон Зотов и начал лазить в столе и
  выдвигать шкафы и полки.
      Вскоре мы поняли, что он искал. В его руках появилась большая лупа. Он
  взял медальон и  улыбаясь посмотрел на  нас! - Ребята, вы даже
  не представляете, какую вы уникальную историческую вещь нашли. Вы подтвердили
  своей находкой гипотезу профессора, доктора исторических наук, академика с
  мировым именем Валерия Михайловича Любомудрова, моего учителя и доброго друга,
  уже, конечно, давно почившего. - Он выдвинул смелую гипотезу, что все древние
  языческие жрецы и колдуны мира были связаны между собой! Собирались на шабаши
  1 раз в 12 лет по восточному китайскому календарю годового круговорота и что
  этот шабаш всегда происходил в год змеи и каждый раз в разных странах.
  Здесь они избирали мирового лидера всех колдунов и языческих жрецов. В этих
  выборах имел право участвовать любой колдун. И даже кидать вызов верховному
  колдуну. Если находился такой смельчак, то по их закону между ним и верховным
  колдуном происходила битва насмерть. Победивший получал титул Верховного
  мирового колдуна. Если же такого смельчака не было, то верховный колдун
  избирался простым голосованием 12;ти сильнейших колдунов на  12  лет. После
  избрания верховный получал золотой медальон — символ власти и звание «Черный
  верховный». После этого он выбирал себе первого помощника и  заместителя. Ему
  вручался серебряный медальон и звание «Черный великий». И после этого
  назначались 12 помощников-смотрителей. Каждому из них вручался такой же
  медальон, только медный! Также каждому из них присваивали звание «Черный
  сильный». Все эти двенадцать колдунов набирались из разных мировых народов и
  племен.
    — Поразительно, — воскликнул я. — Вы хотите сказать, что наш медальон
  принадлежал «Черному великому» колдуну, второму по силе колдуну в мире! —
  спросил я, пораженный этим редким открытием.
    — Выходит да! — улыбнулся Зотов.
    — Если бы я знал это вчера! — нахмурил брови Макс и посмотрел на меня. — Я
  бы ни за что бы не полез за своей машиной туда. Мы и правда с тобой вчера
  просто чудом спаслись!
    — О чем это вы? — посмотрел на нас Зотов.
      Мы переглянулись с  Максом и  рассказали о  своих вчерашних приключениях в
  самых мельчайших подробностях.
    — Бог мой, да  вы что!! У  нас такой колдунище?!! Боже мой! — воскликнул
  Михаил Николаевич.
      Потом замолчал на пару минут и воскликнул: «А вы знаете, вот вы рассказали
  мне про этого колдуна и я вспомнил. Мы когда в детстве мальчишками были, лет
  по 10–12, бывало баловались, так нас бабушки наши пугали: «Вот придет
  черный колдун из  леса и  заберет вас». Надо  же вспомнил, значит, было живо в 
  народе придание об  этом колдуне из леса, — улыбнулся Зотов.
    — Да, но  дома этого там уже давно нет! — воскликнул я, неужели он так без
  остатка сгнил.
    — Да кто знает, ведь не один век прошел!? — воскликнул Зотов. — Может сам
  сгнил! А может люди сожгли, а место осветили. Тогда в старину люди к таким
  вещам очень серьезно относились.
    — Да, теперь не узнать, — воскликнул я.
    — Михаил Николаевич, — обратился Макс. — А на каком основании академик
  Любомудров выдвинул эту гипотезу о  мировом объединение всех языческих жрецов
  и колдунов.
    — А это самое интересное! Академик Любомудров был знаменитым археологом, и
  вот по результатам многолетних раскопок в разных странах мира он заметил, что
  магические символы разных стран встречаются в одном ряду и повторяются во 
  всех странах! Особенно на  оккультных предметах, жертвенниках и ритуальной
  посуде! Опираясь на эти знания, он и выдвинул свою эту гипотезу, — улыбнулся
  Зотов. — Вот почему я  искал свою лупу. Смотрите сюда. — Навел лупу
  на медальон директор. Мы подвинулись ближе и стали внимательно через лупу
  рассматривать этот медальон, который держал в своих руках Зотов.
    — Вот видите медальон разделен на  сем кругов. Каждый следующий круг
  уменьшается в своем размере к центру. А между кругами идут разные магические
  символы.
    — Да мы сразу обратили на это внимание, — сказал Макс.
    — Так вот четыре круга символизируют четыре стороны света. Север, юг, запад,
  восток. То есть показывают, что владелец этого медальона является мировым
  черным правителем! Обратите внимание, по всем этим кругам идут разные
  символы и письмена разных народов. Смотрите, вот картуши древнего Египта, вот
  письмена Вавилона, древний Рим, древний Китай. Древние символы ацтеков,
  древние славянские символы, руны готов и так далее!
    — А что означают оставшиеся три круга? — перебил Макс.
    — Ну, я  опять  же только предполагаю, опираясь на  исследования и гипотезы
  Любомудрова, — пожал плечами Зотов, — но мне кажется оставшиеся три круга
  символизируют три вида колдовской вселенской власти.
    — Вы имеете в виду три вида избираемой власти — «Верховный черный», «Великий
  черный» и 12 колдунов «Черных сильных»? — спросил Макс.
    — Да, абсолютно верно! — воскликнул Зотов. — И  если предположить, что эта
  версия верна, тогда и оставшиеся рисунки, и знаки на медальоне все становятся
  понятны.
    — Интересно, и что из этих знаков можно нам понять?! — спросил я.
    — Вот смотрите, центральный круг означает власть «Верховного черного», здесь
  только надпись «Всевластный», то есть ему принадлежит вся власть. Во втором
  круге изображены четыре стихии — Огонь, Ветер, Вода, Земля — это то, что во
  власти «Великого черного». Ну и третий круг — это то, что подвластно «Сильным
  черным». Здесь изображены люди, всякие экзотические звери — единорог,
  дракон и тому подобное.
    — Чепуха это все! — воскликнул неожиданно Максим и откинулся на спинку
  дивана.
    — О чем это ты? — удивился я, и мы с Михаилом Николаевичем внимательно
  посмотрели на него.
    — О том, что все эти колдуны полностью никогда не обладали такой великой
  силой и властью!
    — Как тебя понимать? — спросил я. — А то, что мы вчера пережили, это что все
  сон?!
    — Нет не сон! Ты не понимаешь, о чем я говорю! — посмотрел на меня Макс. —
  Что эти колдуны обладали властью такой силы, я не оспариваю! Это правда! Как и
  то, что мы вчера могли погибнуть от воздействия этой великой силы. Я говорю
  совсем не об этом. А о том, что пользоваться ей в полную силу они могли только
  тогда, когда им было дозволено свыше! Ибо только Господь воистину всесилен. И
  никто не равен ему во всей вселенной! Вспомни вчерашний день! Мы с тобой
  не монахи, не святые, но, однако, находясь в такой жуткой опасности смогли
  одной молитвой одолеть чары этого великого колдуна, второго по силе во
  вселенной.
    — Да, — согласился Зотов. — Это истинная правда! Выше Бога Творца никого
  нет. Возьмите, — протянул он медальон Максу. На  лице Михаила Николаевича
  застыла грустная улыбка. Было видно, что ему жалко его отдавать.
    — Нет, вы не поняли! — остановил руку Зотова Макс! — Мы этот медальон вам
  привезли! Передайте его в музей! — улыбнулся Макс.
    — Правда! — С  широкой улыбкой на  устах воскликнул довольный директор. — Ах
  вы, мои хорошие! — подпрыгнул на стуле Зотов. — Спасибо! Вы не представляете,
  как музей вам будет благодарен! Такая вещь! — рассматривал медальон
  трясущимися руками Зотов. — Ах, как жаль, что Любомудров не дожил! Так,
  ребята! — вскочил со стула Зотов, — за это дело надо немножко выпить! Заодно и
  Лубомудрова помянем.
    — Михаил Николаевич может не… — попытался возразить Макс.
    — Нет, нет, никаких отговорок и возражений не принимаю! — воскликнул Зотов и
  убежал на кухню.
      Через пять минут он вкатил в комнату небольшой старый столик на колесах,
  на котором была тарелка с нарезанными ломтиками колбасы, сыра и хлеба. В
  центре стояла бутылка холодной водки.
    — Давайте, ребята, выпьем по  рюмочке! Если честно, я  не  большой любитель
  этого. И  бутылку водки держу в холодильнике с прошлого Нового года! Тогда
  дети были в гостях — осталось одна вот и стояла на всякий случай! —
  улыбнулся Зотов. — Теперь этот случай настал! Если бы вы знали, ребятки, какой
  вы мне царский подарок преподнесли. Он еще раз глянул на медальон, выдвинул
  ящик стола и положил его туда. Займусь теперь научной работой, давно мечтал.
  Ну что вы сидите? Давайте же выпьем. Макс разлил водку по рюмкам, мы выпили и
  стали закусывать бутербродами! Михаил Николаевич был на седьмом небе от
  счастья.
    — Когда вы мне показали медальон, я  вначале и  предположить не мог, —
  сказал он, — что вы нашли его в нашем районе. Мне показалось, что вы его
  показали мне, чтобы проконсультироваться насчет него! Просто поразительно!
  Такой колдун в  нашем районе! — воскликнул Зотов, задумался
  на минуту и тут же продолжил.
    — А вообще, ребята, наш район богат историей! Много исторических событий
  происходило здесь. Иногда очень печальных.
    — Да, — оживился Макс! — А  расскажите нам историю вашего района, то, что вы
  знаете, может, это нам пригодится в нашей работе.
    — С удовольствием, Максим. Мне сейчас, как раз одна вспомнилась. — посмотрел
  в  пустоту Зотов. — Правда, эта история очень позорная для нашего района,
  печальная и страшная.
    — Расскажите, нам все интересно! — воскликнул я.
    — Хорошо, — сказал Золотов и начал свой рассказ.

      Было это очень давно, в конце 18 века. Тогда в нашем уезде произошла
  история, которая в то время потрясла всю Москву, да, наверно, и не только
  Москву, но и всю центральную Россию, так как о ней писали и в «Московских
  ведомостях». Это знаменитое уголовное дело 1795  года, посвященное
  «Ямской станции Талматова». Тогда на скамье подсудимых оказались 12 человек.
  Сам станционный смотритель Егор Ефимович Талматов, его жена Агафия Талматова,
  родной брат станционного смотрителя Николай Ефимович Талматов, девять человек
  их пособников, среди которых местный полицейский, несколько половых, два
  конюха и два ямщика. Девять человек, среди которых был сам станционный
  смотритель Егор Ефимович Талматов, его брат Николай Ефимович, полицейский,
  оба конюха, половые и  один ямщик, были приговорены к казни. И были публично
  казнены после оглашения приговора. Остальных, включая жену Агафию Талматову,
  приговорили к разным годам тюремного заключения и каторге.
    — Боже мой! — воскликнула Ира. — Что за страшные дела натворили эти люди?
    — Ужасные! Слушай дальше и  не  перебивай, — посмотрел на супругу Сергей и
  продолжил свой рассказ. — Так же, как и  ты, я  задал этот вопрос Зотову, и 
  он рассказал эту страшную историю.
      Когда эта крамольная мысль появилось в сердце станционного смотрителя
  Егора Ефимовича Талматова неизвестно. Но задумал он однажды черное дело.
  Пользуясь тем, что его Ям (станция) находится на границе уезда и является не
  проездной, а  разъездной, то  есть от  его станции шла не  одна дорога, а 
  целых пять в  разном направление, Талматов решил заняться страшным дьявольским
  промыслом. А именно: сколотив банду единомышленников, он выбирал жертву
  из  проезжавших через его Ям зажиточных людей, и  когда они становились у него
  на постой, травил, грабил, а тела их его подельники зарывали тут  же по  лесу
  вокруг станции. Этот изверг, как говорят источники, сохранившиеся до  наших
  дней, не щадил никого, ни женщин, ни детей. Среди его жертв числится целая
  семья одного инженера! Отец, мать, сын 12 лет и дочь 10 лет.
      Человек, как описывают его очевидцы, Егор Талматов был чрезмерно учтивый.
  Всегда с  улыбкой на  устах. Невысокий круглолицый мужчина 55  лет, средней
  упитанности. Лысоватый, с хитро бегающими глазками! Он был всегда вежлив и
  очень внимателен. Особенно к своим потенциальным жертвам. Работали душегубы
  Талматова по хорошо отлаженной схеме. А  именно: выбрав себе жертву, Егор
  Ефимович с особым вниманием и вежливостью весь вечер обслуживал таких людей.
  Выделял им лучшую комнату на  постоялом дворе, лично приглашал на ужин и был
  всегда весьма учтив. Эта его лесть притупляла внимание потенциальных жертв,
  чем и пользовался Талматов. В момент, когда его жертвы собирались отойти ко
  сну, он, низко кланяясь, появлялся на пороге комнаты с  отчетной книгой и 
  предлагал расписаться сразу за лошадей, которых им подадут завтра поутру.
  Аргументируя это тем, чтобы, мол, не отвлекать вас завтра по мелочам! Это
  часто срабатывало, особенно тогда, когда люди торопились и просили подать на
  завтра лошадей, как можно пораньше! После того, как люди расписывались, на 
  пороге появлялся половой, который ждал все это время за дверью. В руках
  у полового был поднос с чаем и печеньем:
    — Кушайте, — кланялся Талматов, — это вам от заведения.
      В чае был цианид или другой яд. Жертва выпивала чай и погибала. Ночью
  приходили половые или конюхи и убирали трупы. Все ограбленное делилось между
  подельниками. Получал свою долю и покрывавший их полицейский. К слову сказать,
  полицейский был родным братом Агафии Талматовой. Если у жертвы был личный
  возничий или ямщик незнакомый, то убивали и их. Карету или экипаж отгоняли к
  Николаю Талматову, где их полностью переделывали, перекрашивали и затем
  продавали. Но не всегда у Талматова получалось все так гладко, как он
  задумывал. Однажды у него остановился богатый офицер, капитан-поручик,
  дворянин. Егор Ефимович как всегда появился с подотчетной книгой на пороге у
  офицера.
    — Не желаете ли, милостивый государь, за лошадок сразу расписаться?! Чтобы
  завтра вас не беспокоить!
    — К чему вся эта суета?! Оставьте, любезный, — отмахнулся рукой офицер.
      На одном из пальцев которого, Талматов уже давно приметил и облюбовал
  большой золотой перстень с сапфиром.
    — Может тогда чая на  ночь с  маковыми булочками? — сделал последнею попытку
  Егор Ефимович, за спиной которого сквозь щель двери заглядывал в комнату
  рыжеволосый половой, державший в  руках поднос с  отравленным чаем
  и булочками.
    — Не надо ничего! — с раздражением бросил офицер. — Оставьте меня, и подите
  прочь! Я хочу просто отдохнуть! — сказал сухо офицер.
    — Хорошо, ваше благородие! Прошу вас меня извинить! — откланялся Талматов и 
  выскочил из  комнаты. Его лицо стало багровым от злости, а душа ныла от
  досады, что такой богатый клиент уходит мимо! Прикусив губу в бешенстве, он
  сорвал свой гнев на половом, дав ему пинка под зад и подзатыльник. Позже,
  когда над бандой Талматова начнётся судебный процесс, этот офицер будет одним
  из главных свидетелей обвинения.
    — Да! Ужасная история! — воскликнул я.
    — А как же об их делах стало известно властям?
    — Как всегда, очень просто и банально! — улыбнулся Зотов.
      Однажды зимой, в  морозный день один из  постояльцев искал туалет на улице
  и по ошибке зашел в дровяник, приняв его за многоместную дворовую уборную.
  Поняв, что ошибся, он уже собрался уходить, как заметил, что из палений торчит
  голая замороженная стопа человека. Это был один из трупов последней жертвы.
  Банда Талматова до того уверовала в свою безнаказанность, что в  сильные
  морозные дни не  вывозила трупы в лес, а прятала их в дровянике, заваливая
  поленьями, и  так хранили, пока морозы не  ослабевали, затем вывозили
  в лес, где и прятали в снегу до весны.
      Обнаружив труп, человек этот чуть было не погубил себя, надумав обратиться
  к полицейскому, но заметив, как тот задушевно разговаривает с хозяином
  станции, вовремя остановился, правильно размыслив, что и тот может быть
  в деле. Дождавшись первого свободного ямщика, человек этот сразу уехал в 
  Коломну, где и  сообщил о случившемся благочинному полицмейстеру. Тут, надо
  заметить, что «Палата уголовных дел» уже давно вела сыск пропавших людей.
  Побывали они летом и у Талматова, но обнаружив в книге учета подписи пропавших
  людей, сняли тогда с него подозрение! А тут зимой приходит человек и
  рассказывает про труп в дровянике! В эту же ночь их всех взяли.
      На суде было доказано 24 убийства. Это то, что открыли половые. Сам
  Талматов, его брат и два кучера никаких показаний на суде не давали. Всего
  числились пропавшими, кроме тех, кого нашли, еще 93 человека. После казни
  Талматова его Ям снесли до основания. Так закончила свое существование банда
  Талматова и его станция.
    — Да! Очень печальная история, — заметил с  грустью Макс.
    — Стольких людей душегубы загубили! — покачал головой я.
    — Конечно, очень жалко людей! — сказал Зотов. Он задумался на  минуту, потом
  посмотрел на  нас и сказал. — А ведь это не единственная история, был у нас
  здесь еще один злодей! Впрочем, этот человек — личность очень спорная. Одни
  считают его злодеем, другие чуть ли не Робин Гудом!
    — Да?! И кто же это такой? — спросил Макс.
    — Сейчас расскажу! Только пойду чай поставлю, — улыбнулся директор. — Ну  а 
  вы пока допейте, вам тут как раз по рюмочки осталось. Зотов разлил остатки
  водки по рюмкам, забрал пустую бутылку и  ушел на  кухню. Мы допили водку,
  закусили и  стали его ждать. Зотов возился на  кухне минут десять и  вот,
  наконец, появился в  комнате с  подносом в руках. На подносе стоял пузатый
  чайник, три кружки и ваза с конфетами и печеньками.
    — А вот и  чаек! — сказал Зотов и  поставил поднос на стол. — Так на чем мы
  остановились? — спросил он и стал разливать парящий чай по стаканам.
    — На каком-то не  то  разбойнике, не  то  Робин Гуде, — улыбнулся Макс.
    — Ах, да! — улыбнулся в ответ Зотов. — Был такой человек Иван-лесоруб!
    — Иван-лесоруб? — переспросил я.
    — Да! Говорят, так его еще французы назвали, когда он их из России в
  партизанском отряде Курина гнал.
    — О, интересная личность! — воскликнул Макс.
    — Очень интересная! — согласился Зотов, но  сведений о нем сохранилось очень
  мало. Да  и  те, какие есть, очень скудные и противоречивые.
    — И все-таки расскажите, что знаете! Очень интересно, — попросил я.
    — Конечно, расскажу, — воскликнул директор. Он налил себе чай и откинулся на
  спинку стула.

    — Было это давно, еще в  советское время. Я  тогда по  заказу одного
  молодежного издания готовил большую публикацию, посвященную декабристам. Как
  сейчас помню ее название — «Крестьянские бунты 1816–1820  годов как
  предвестники восстание декабристов 1825 года». Когда я работал над этой
  публикацией, то благодаря своим связям посетил много архивов, включая
  и Центральный исторический архив города Москвы. Так вот, тогда я впервые
  встретил упоминания крепостного крестьянина Ивана Лядова, по прозвищу Иван-
  лесоруб. Иван-лесоруб воевал в партизанском отряде крепостного крестьянина
  Герасима Матвеевича Курина. Принимал участие в  зимней компании 1812  года по 
  изгнанию французов с  территории России. До войны был у своего хозяина
  лесорубом, отчего ходил всегда с  топором и  воевал он исключительно топором.
      Однажды Лядов отбил у французов русского офицера, зарубив при этом
  5 французских солдат. Этот офицер был племянником графа Алексея Андреевича
  Аракчеева, звали его Николай. В знак благодарности Николай Аракчеев, как там
  писалось, «в порыве восхищения храбростью и мужеством этого молодого
  крестьянина, снял со  своей груди Георгиевский крест и  публично при всех
  присутствующих вручил его Ивану»! Еще при этом пообещал, что непременно
  выкупит Ивана у  его барина. Когда закончилась война, Аракчеев сдержал
  свое слово, приехал и выкупил Ивана у его барина.
      Получив свободу, Иван продолжил работать у своего хозяина как наемный
  рабочий. Так же рубил и  заготавливал лес и дрова. Пока не случилась беда.
  Дело в том, что помещик Ивана был разгульный развратник и попортил много
  крепостных девок. Одной из таких девиц могла оказаться Галина, младшая сестра
  Ивана. Но она отказалась участвовать в оргиях барина и попыталась сбежать со
  своим парнем-женихом. Барин велел поймать беглецов. Когда их поймали, он
  приказал пороть их «безжалостно до бесчувствия». Их очень сильно избивали
  плетьми, пока они не  потеряли сознание. Парень выкарабкался, а Галина побоев
  не перенесла, умерла.
      Иван в это время работал в лесу на заготовке дров. Когда он приехал через
  три дня, то узнал, что его любимая младшая сестра померла, не вынеся побоев.
  Придя в ярость, Иван, порубив нескольких холуев своего барина, ворвался в его
  спальню, когда тот собрался портить там очередную девицу. Крикнув девке, чтобы
  та ушла прочь, он подскочил к голому барину и одним ударом окровавленного
  топора снес ему голову. Так Иван-лесоруб стал вне закона. Он ушел в лес с
  примкнувшими к нему мужиками и стал разбойничать по лесам Московской губернии.
  Бывал и в наших Коломенских краях. Согласно скудным данным из архива, где-то
  здесь, в Коломенском уезде, была у  него любимая вдовая женщина. И он тайно
  посещал ее. Помогал ей, и как бы даже она ему родила дочь, а сын у нее
  был. Кто такая эта женщина? С какой деревни? Неизвестно. Да и сама судьба
  Ивана-лесоруба неведома. О его шайке сведений в архивах мало, да и та
  информация, какая есть, очень противоречивая. Одни считали его, как я
  и говорил  душегубом, а другие заступником. Так как он грабил богатых, но
  помогал бедным. Просуществовал отряд Ивана Лядова 4  года, до  1820  года,
  когда последние очаги крестьянских волнений были подавлены. Какова была
  дальнейшая судьба самого Ивана, мне неизвестно, в  архивах про него я  больше
  ничего не  нашел! Убили, скорее всего! — закончил свой рассказ Зотов.
    — Да, интересная и  богатая история вашего района! — воскликнул я.
    — Очень! — подтвердил Макс.
      Мы еще долга сидели у директора в тот день, пили чай, и Михаил Николаевич
  рассказывал нам другие разные истории, которые он знал про свой район.
  Показывал свои публикации и  научные статьи в  разных газетах и  журналах.
  Делился своими не сбывшимися мечтами и планами. Показал нам старинную карту
  Коломенского уезда 1889 года, которую мы у него забрали, чтобы снять копию. И
  так да самого глубокого вечера. Только когда стемнело, мы, наконец,
  попрощались с Зотовым и уехали домой в Москву.