Квадратные глаза

В сумрачной тишине кельи, где пахло благовониями, молодой монах приблизился к своему учителю. Ночь подарила ему сон – странный, навязчивый, тревожащий. Ему привиделось, будто путь к просветлению лежит через обретение квадратных глаз. Без них – не достичь.

Утром, с сердцем, полным смятения и тайной надежды, он пересказал сон наставнику. Учитель выслушал молча. А потом задал вопрос, не имевший, казалось, никакого отношения к видениям ночи:

— Ты нашел хворост?

Монах растерялся.

— Нет, учитель...

— Как же ты собираешься разжечь огонь? — Голос учителя был ровен, но в нем слышалась незримая сила, сдвигающая привычные опоры.

Слово «огонь» вернуло монаха к реальности повседневных нужд. Он спохватился, поклонился и поспешил в лес. Мысли о квадратных глазах на время отступили перед необходимостью найти сухие ветки.

Спустя время он вернулся с охапкой хвороста и, не мешкая, принялся разводить огонь во дворе обители. Сухие ветки затрещали, заклубился дымок.

— Ты зачем разводишь огонь? — снова раздался спокойный голос учителя, стоявшего неподалеку.

— Чтобы приготовить кашу, учитель, — ответил монах, усердно раздувая пламя.

— А у тебя есть каша?

Монах замер. Он был так поглощен задачей разведения огня, что совершенно забыл о самой цели. Бросился искать мешочек с рисом или ячменем – но его нигде не было.

— Иди к торговцам на дорогу и купи кашу, — без тени упрека сказал учитель.

Послушный монах отправился в путь. Солнце уже стояло высоко, когда он вернулся с небольшим мешочком крупы. Снова склонился над очагом, где еще тлели угли, подбросил хвороста, принялся разводить огонь с удвоенным рвением.

— Что ты собираешься делать? — Учитель был тут как тут.

— Хочу сварить кашу, учитель.

— Кого ты хочешь накормить этой кашей?

— Себя, учитель, — просто ответил монах, немного удивленный вопросом.

— А ты нашел себя? — спросил учитель, и его взгляд, казалось, проник в самую душу ученика. — Где ты?

Монах застыл. Слова учителя упали в его сознание, как камни в глубокий колодец. Он огляделся вокруг, посмотрел на свои руки, на разгорающийся огонь, на мешочек с кашей... но ответа не было. Он смутился и замолчал, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Иди, найди себя, — повелительным тоном сказал учитель.

Монах, охваченный новым, еще более глубоким смятением, инстинктивно сделал несколько шагов к воротам обители, словно «себя» можно было найти где-то там, снаружи.

— Ты не туда идешь, — остановил его голос учителя.

— А куда мне идти, учитель? — в отчаянии спросил монах, чувствуя себя совершенно потерянным.

— Ты выходишь, а надо войти, — ответил учитель.

И в тот же миг он громко, резко хлопнул в ладоши. Звук разорвал тишину двора, как удар грома.

— Как быстро ты съел кашу! — воскликнул учитель, и в глазах его блеснули веселые и мудрые искры.

Монах вздрогнул от неожиданного хлопка и еще более неожиданных слов. Он удивленно поднял глаза на учителя... И в глубине его зрачков, ясных и бездонных, он вдруг увидел отражение своего сна – нелепые, невозможные квадратные глаза. Они были там, в глазах учителя, но не как реальность, а как мираж, как отблеск его собственного заблуждения.

В это мгновение все встало на свои места. Хворост, огонь, каша, поиски себя, выход и вход, сон о квадратных глазах – все это было лишь игрой теней, отвлекающей от единственной реальности, присутствующей здесь и сейчас. Завеса иллюзии рухнула.

Он пробудился. Просветленным. Огонь весело потрескивал в очаге, солнце сияло в небе, а каша – была она или нет – уже не имела никакого значения.