Сапфир и таинственный замок

В одном далеком краю, где туманы скрывали тайны, на берегу озера, синего как полуночное небо, стоял древний каменный замок. Никто не помнил, когда он был построен, и никто никогда не видел его хозяина. Лишь по ночам в высоких зашторенных окнах дрожал тусклый, призрачный свет, и до окрестных деревень доносились порой еле слышные звуки музыки, нежной и незнакомой, да обрывки песен на языке, которого никто не знал. Так год сменял год, а замок хранил свою тайну, окутанный туманом и догадками.

Озеро у подножия замка было полно дивной рыбы. Чешуя ее переливалась всеми цветами радуги, плавники были тонки, как паутинки, а глаза – мудры и спокойны. Рыба эта принадлежала невидимому владельцу замка, и потому никто не смел закинуть сеть или удочку в его прозрачные воды. Но люди из окрестных сел – и взрослые, и дети – часто приходили на берег просто поглядеть на это живое чудо. Рыбки безбоязненно резвились у самого мелководья, и их сверкающий танец радовал глаз и успокаивал сердце.

И вот однажды, в час, когда солнце стояло высоко, а вода была особенно прозрачна, среди радужных стаек мелькнуло нечто иное – рыбка чистого золота. Она была словно выкована из солнечного луча, и свет ее был так ярок, что на миг ослепил всех, кто стоял на берегу. Люди ахнули и бросились к воде, протягивая руки, желая коснуться чуда. Но золотая рыбка, лишь блеснув на прощание чешуей, скользнула в темную глубину и исчезла.

Однако там, где она только что была, радужные рыбки вдруг сбились в тесную стайку, окружив что-то на дне. Заинтригованные люди подошли ближе, вгляделись в воду и увидели небольшой драгоценный камень. Он лежал на песчаном дне, и солнечные лучи, проникая сквозь воду, заставляли его сиять глубоким, небесно-голубым светом. Это был сапфир, чистый и совершенный, словно капля застывшего озера.

С радостными криками люди достали камень из воды. Он был прохладным на ощупь, но внутри его, казалось, билось теплое сияние. Пораженные его необычной красотой, они передавали его из рук в руки, восхищаясь игрой света в его гранях. И тогда кому-то пришла в голову мысль посмотреть через сапфир на таинственный замок на другом берегу.

Один за другим, взрослые и дети, прикладывали волшебный камень к глазу. И каждый видел замок по-своему, но все их видения были отражением их собственных желаний. Одни видели неприступную сокровищницу, доверху полную сверкающего золота, серебра и драгоценных камней, и сердца их замирали от алчности. Другие – роскошный дворец с бесчисленными услужливыми слугами, готовыми исполнить любую прихоть, и воображали себя его властелинами. Третьи – огромную трапезную, где столы ломились от изысканных яств и диковинных вин, и чувствовали голодное предвкушение. Каждый видел то, чего жаждала его душа, – богатство, власть, удовольствие. Замок в сиянии сапфира становился зеркалом их тайных грез.

И только одна маленькая девочка, с глазами ясными как утреннее небо, посмотрев сквозь сапфир на замок, не увидела ни золота, ни слуг, ни яств. Она увидела в его древних стенах, в его тихих, залитых светом комнатах… саму себя. Просто себя, стоящую там, словно это был ее дом.

Наигравшись с чудесным камнем, люди, полные новых надежд и несбыточных мечтаний, отправились обратно в свои деревни. Они шли, оживленно обсуждая увиденное, споря, чье видение было самым прекрасным. Но вдруг в пути один из них вскрикнул и закрыл лицо руками. Мгновение – и он ослеп. За ним – другой, потом третий… Один за другим все те, кто смотрел сквозь сапфир на свои желания, погружались во тьму. Сияние камня, отразив их алчные мечты, выжгло им глаза.

Вскоре вся толпа стояла посреди тропы, беспомощная, охваченная ужасом и отчаянием. Слезы текли по их незрячим лицам. И только маленькая девочка, та, что увидела в замке себя, осталась зрячей. Ее чистое видение не ослепило ее.
Она подошла к плачущим людям, взяла за руку старика, стоявшего ближе всех, и сказала своим тихим, нежным голоском:

— Не плачьте. Я вижу дорогу. Я отведу вас домой.

И слепые, ухватившись друг за друга, пошли за ней – маленькой зрячей девочкой, которая не искала в волшебном камне ничего, кроме правды о себе самой. Она вела их сквозь сгущающиеся сумерки, и ее шаги были уверенны, а глаза видели путь там, где для других была лишь непроглядная тьма.