Неснежная королева

У меня есть привычка ловить интересные фразы, брошенные случайными или знакомыми людьми, и заносить их в специальный блокнот. Эта привычка сродни коллекционированию, и в редкие часы досуга я с такой же бережностью, как, например, собиратель старинных монет, рассматриваю свои трофеи и вспоминаю истории, связанные с тем или иным высказыванием. Сегодня остановился на страничке с заметками, сделанными на Ямайке несколько лет назад. В глаза бросилась фраза: «О Ваше Величество Снежная королева, какой марки лед вы предпочитаете в этом климате?», и память услужливо включила кино о солнце, море и развлечениях, о добрых улыбчивых людях и одной неулыбчивой, бледностью кожи и холодностью взгляда действительно похожей на упомянутую королеву, женщине. Вопрос, попавший в мою коллекцию, задал ей на прогулке молодой весельчак. Королева посмотрела тогда сквозь него и молча «проплыла» мимо.
Они приехали отдыхать втроем: белокурый красавец лет сорока или около того, миловидная приветливая девушка и та самая «Снежная королева» – молодая, но не юная женщина с постоянным выражением отстраненности на лице.
– Зачем этой красивой паре надсмотрщица? – шушукались дамы, наблюдая за вновь прибывшими. – Или это ревнивая мать?
Однако очень скоро всем стало ясно, что именно «надсмотрщицей» и увлечен, вернее, всецело поглощен красавец, а не ее, как потом выяснилось, младшей сестрой. Это было странно и требовало осмысления, тем более что девушке, в отличие от ее старшей родственницы, мужчина был явно небезразличен.
Наш небольшой мирок гудел, как встревоженный улей, – ни нудистский пляж со стареющей публикой из Европы, расположенный почти впритык к нашему, ни продавцы сигарет с дурманящей травкой, ни торговцы безделицами или одеждой местного производства не вызывали такого бешеного интереса, какой вызывала эта странная троица. Что только ни придумывали изобретательные умы, чтобы выведать тайну, но всё было тщетно. И тогда, за неимением знаний, люди воспользовались воображением. Лагерь буквально тонул в догадках, каждая из которых могла запросто стать основой для мистического романа, поэтому победила единственная правдоподобная – о болезни. Дескать, страдает женщина синдромом Мебиуса, то есть врожденным недугом, при котором поражаются лицевые мышцы и человек лишен возможности улыбаться. Предположение приняли как истину, посокрушались и успокоились. Что при синдроме Мебиуса человек еще и возможности двигать глазами лишен, а у Снежной королевы с этим полный порядок, никого не тревожило – каждому хотелось побыстрее избавиться от навязшего любопытства, а заодно и возвысить сочувствием свое самолюбивое эго.
На том бы и закончилось, но одной слишком настырной особе удалось-таки разговорить младшую из сестер, и теперь она (эта проныра) кичилась эксклюзивной возможностью сочувствовать наверняка, а не приблизительно, как остальные. Остальным это, конечно же, не понравилось, и в одном из уютных уголков, собравшись теплой компанией, ее допросили с пристрастием. Всему виной оказалась обычная житейская драма, случившаяся, когда влюбленную девушку Иру (так на самом деле звали нашу Снежную королеву), шестнадцатилетнюю умницу, красавицу и хохотушку, разлучили с влюбленным в нее юношей Глебом. Разлучили родители Глеба. Они не были монстрами, просто семья давно собиралась переехать в Канаду и, наконец, собралась.
Поначалу всё шло хорошо. Ира была не рада разлуке, но и не считала ее катастрофой – воспринимала как испытание, которое нужно пройти, чтобы еще больше любить и ценить друг друга. Но Глеб уехал и словно растворился в небытии – ни слова, ни строчки не написал, ни разу не позвонил, хотя по слухам был жив и здоров. Проходили дни, недели и месяцы. Девушка то плакала, то смеялась над собой и своей глупой любовью, а потом как-то вдруг успокоилась.
– Вот так, успокоенная, по сей день и живет, – резюмировала осведомленная дама и, спохватившись, добавила: – Королевишну нашу, оказывается, подруга перед Глебом оговорила, потому как сама в него по уши втрескалась. Когда поняла, что натворила, извинялась и каялась, да толку с того? Поздно.
– Да-а-а, дела, – открыл дебаты мужчина среднего с плюсом возраста, – королева-то по сути не снежной, а замороженной оказалась.
Вслед за ним стали высказываться и другие участники посиделок, добавляя в мозаику недостающие элементы. Скоро выяснилось, что десять лет назад Ира со всем семейством эмигрировала в США, чтобы окончательно порвать с прошлым; что Майкл (красавчик блондин) никакой не жиголо и не альфонс, как некоторым показалось, а вполне успешный американский бизнесмен, который (да, так бывает) без памяти влюбился в холодную женщину и пытается ее отогреть; что некоторые успехи в этом нелегком деле есть и заметны близким; что близкие благодарны и не теряют надежды на лучшее и что именно из благодарности младшая сестра Ирины с нескрываемым восторгом смотрит на Майкла, а вовсе не из-за того, про что все мы тут себе напридумывали. В общем, из домыслов, слухов и фактов сложилась вполне презентабельная картинка, и сожаления по поводу нелегкой судьбы хорошей девочки Иры плавно сменились обсуждением комичных ситуаций из жизни лагеря, шутливыми сиюминутными пикировками и дружным смехом. Кто-то принес гитару. Я слушал незамысловатую музыку и думал: «Взрослые же, образованные люди, а ведем себя, как подростки. Природа все-таки разлагает. Или, может быть, обнажает истинное?.. Нужно переспать с этой мыслью». Поскольку время двигалось к ночи, я попрощался и отправился в свое бунгало.
Проснуться пришлось очень рано. Море нежилось в лучах еще несмелого солнца и было так восхитительно, что хотелось посвящать ему дифирамбы, но передо мной стояла совсем другая задача: застолбить для семьи и друзей лежаки на пляже, пока их не расхватали другие прыткие отдыхающие. Я шел по тщательно просеянному песочку, вдыхал ароматы бриза, любовался чайками, парящими над водой в поисках пищи, и мечтательно поглядывал в сторону пирса, где готовились принимать пассажиров прогулочные катера и яхты, прокладывали новые маршруты для любителей водного экстрима моторные лодки. Я наблюдал, как они выписывают пируэты, оставляя бурунный след на воде, и размышлял о молодости и молодых.
Тем временем к зоне, запрещенной для судоходства, осторожно подошла незнакомая яхта-малышка, и яхтсмен, а может быть единственный пассажир, быстро покинул ее. Он ласточкой прыгнул с борта и устремился к нашему пляжу.
– С добрым утром, – раздался чуть позади меня колокольчиковый голос младшей сестры королевы по имени Ира.
– Доброе утро, – отозвался я, когда троица оказалась рядом.
Майкл и юная щебетунья заулыбались и приветливо помахали в ответ, Снежная королева, как всегда, почти незаметно кивнула.
– А все-таки она очень похожа на мою первую учительницу, – подумал я, глядя вслед неулыбчивой женщине, – такое же в ней удивительное сочетание неприступности и беззащитности… Но я отвлекся – как там дела у любителя прыгать с яхты?
У пловца дела шли неплохо – за время моих реверансов и размышлений он успел добраться до мелководья и уже не плыл, а шел к берегу, легко рассекая воду тренированным, сильным телом. Это был приятный на вид человек лет тридцати с небольшим, высокий и статный, но вряд ли профессиональный спортсмен – скорее, просто любитель активного образа жизни. Он не казался опасным, однако я никак не мог отделаться от вопроса, что нужно здесь этому чужаку?
Через минуту незваный гость внезапно остановился и впился взглядом в лениво бредущую по берегу троицу.
– Ирина, оглянись! – крикнул он с такой страстью, что все остальные звуки затихли.
– Глеб? – будто спросонок вымолвила Ирина и осмотрелась. – Глеб! – И лицо озарилось огромным, ни с чем не сравнимым счастьем! Она узнала его, она помнила этот голос и очень ждала.
Мы стояли как вкопанные, наблюдая за превращением ледышки в солнечного зайчика, а Ирина, распахнув руки-крылья, бежала навстречу Глебу, бежавшему к ней. Она что-то кричала, и крик ее был похож на крик чайки, а потом, когда Глеб схватил ее на руки, громко то ли смеялась, то ли рыдала от радости. И море вторило ей.
«О Ваше Величество Снежная королева, какой марки лед вы предпочитаете в этом климате?» снова прочел я в своем заветном блокноте и улыбнулся: как все-таки здорово знать, что в мире теперь на одну снежную королеву меньше.