Река

Как подойти к реке? Не видно тропок, дорог. Где-то внизу она бежит, а вот искупаться? Да и можно ли здесь охладиться в жаркий день? Наверное, можно, но вот поплавать – это навряд ли. Река стала быстрой, но очень мелкой. Подходы заросли ивой, другими кустами и деревьями. Когда вдоль реки много деревьев это хорошо для реки, но вот для людей, живущих около воды — это большая проблема! Вот какой-то местный «бонза» выстроил на берегу свой большой, красивый дом. Насыпал земли и всякого мусора, чтобы сделать утёс-площадку для своего помпезного гнёздышка. Да, он теперь может наслаждаться прекрасным видом, открывающимися далями, а как подойти простому смертному к воде — это не его забота.Это не река моего детства!
В моём детстве все улицы, которые шли под горку, приводили к реке. Потому что так заведено издревле – селиться возле рек. Вода — это жизнь. Где стирать бельё? На реке. Как привезти дрова? По реке. Где добыть рыбки на ушицу? В реке. Вдоль реки, как по тротуару можно было гулять, ни одного дерева около воды. Кругом берега обжиты людьми: небольшие пляжи, да лодки кучками, а ещё плотики для полоскания белья.
Родители целый день на работе, садик на каникулах или закрыт на ремонт. Мы, мальчишки и девчонки от четырёх до восьми лет предоставлены сами себе и живём жизнью двора. Жара. «Айда на речку!» — и ватага из трёх — пяти мальчишек отправляется весёлой стайкой купаться. Представить, что сейчас с какими-то мальчишками можно отправить своего маленького внука за несколько кварталов, купаться на реку – немыслимо! А во времена моего детства это было в порядке вещей. Это было наше детство, наша свобода, и по большому счёту родителям было некогда занимается со своим чадом, надо было трудиться на производстве, да и домашних дел было побольше, чем сейчас. В те времена в нашем доме не было водопровода, канализации, у каждого в квартире стояла своя печка.
 Вечер. За окном на короткий миг настаёт ночь, укладывая нас в постель.
- Мама, а ты почитаешь мне книжку перед сном? – спрашиваю я.
- А, кто собрался утром на рыбалку? – парирует она. – Если тебе рано вставать, то тебе уже пора спать, иначе не встанешь.
- Мам, а как мне не проспать? Если я пойду рыбачить поздно, то ничего не поймаю. Ты заведёшь будильник на четыре часа?
- В четыре ты не встанешь, да и темно ещё будет. Давай на пять?
Я соглашаюсь.
- Тогда я поставлю будильник возле кровати, когда он зазвенит – сам отключишь.
- А если я не встану, как же ты? Не проспишь на работу?
- Ложись спать, завтра же выходной!
 
Раннее утро. Спал плохо, чтобы не проспать рассвет. Просыпаюсь от звенящего будильника, который трещит и подпрыгивает на столе в потугах разбудить меня. Рука, как молот, падает на верхнюю кнопку источника шума, и он под ладонью затихает. «Неужели уже пора! Как хочется спать!» — проносится в моём мозгу. Но желание порыбачить перетягивает желание ещё понежиться в постели. Встаю, натягиваю «трико» с вытянутыми коленками, рубашку, сандалии, достаю из-под кровати заветную удочку, сделанную своими руками, кусок хлеба из хлебницы. Всё! Встаёт мама, и увидев меня довольного, стоя;щего у двери с удочкой, спрашивает: «Готов? А поесть не забыл?» — наливает мне полную кружку молока и кладёт рядом ароматную горбушку белого хлеба.
- Пока не поёшь, никуда не пойдёшь! – категорически заявляет она.
Делаю вид, что есть не хочется, сажусь и быстро выпиваю всю кружку и съедаю горбушку. Путь на речку свободен! В коридоре полумрак в столь ранний час, за деревянными дверями спят соседи, а я – шестилетний мальчуган встал раньше всех на нашем втором этаже из шести квартир! Открываю тяжёлые двери и спускаюсь по ступенькам, утро обдаёт меня прохладой, на листьях подорожника лежит роса. Прохожу мимо окон первого, каменного полуэтажа, потому что малая часть окна находится ниже земли в кирпичной нише. В эти окопы мы иногда прятались, играя в прятки. Выхожу через деревянные ворота на тротуар, солнце ещё не поднялось из-за домов. Это хорошо, ещё успею «на зорьку». Через десять минут выхожу к реке. Вдоль берега много деревянных лодок, пристёгнутых цепями к трубам замками. Вон на той лодке, что дальше всех от берега я и буду рыбачить. Усаживаюсь на крашенное зелёной краской сидение на корме, и начинаю разматывать удочку. Достаю из кармана кусок хлеба и из мякиша делаю маленький продолговатый округлый шарик. Насаживаю свою наживку на маленький крючок — «заглотыш», закидываю подальше. Солнце, отражаясь от ровной глади, мешает наблюдать за поплавком, я щурюсь, но не выпускаю его из поля зрения. Вот поплавок подскакивает и ложится на воду, а потом тычками начинает погружаться всё глубже и глубже, только верхний краешек виден над водой. Я дёргаю. Удочка сгибается дугой, чуть позже над зеркалом реки ко мне летит приличная сорожка с красноватыми глазами, и срываясь, падает в десяти сантиметрах от борта лодки в воду. Как обидно! Скатываю новый шарик из хлеба и аккуратно насаживаю. Закидываю и снова начинаю следить за поплавком. Вот он неестественно поплыл поперёк течения и начинает дёргаться и погружаться всё глубже. «Дам заглотить» — думаю я. Но поплавок замирает. Выждав пять секунд, проверяю наживку. Пустой крючок! Надо было подсекать! Насаживаю хлебный шарик и закидываю снасть подальше от кормы лодки. И сразу же поклёвка! Подсекаю, дёргаю, и моя серебряная рыбка летит в лодку, срываясь с крючка. На дне лодки немного воды, возможно, от дождя, и мой чебачёк начинает метаться в маленькой лужице. А это здорово получилось, не надо лезть в карман за полиэтиленовым пакетом, пусть поплавает. Закидываю. Поклёвок нет. Солнце поднялось чуть выше деревьев на дальнем берегу. Проверяю наживку – пустой крючок. Вновь забрасываю, поплавок попал на мель, лежит. Пытаюсь снова забросить, а на крючке опять рыбка, маленький чебак. Уже две! Ах, если бы была та сорожка, то хватило бы на уху! А так мелочь. Вот у дяди Лёни всегда бывают большие сорожки, потому что он ловит на картошку с керосином. Поклёвка! Резко дёргаю, с той стороны, под водой что-то крупное, удочка дугой… Опять сорвалась, а я даже не видел кто! Судорожно одеваю шарик из хлеба и закидываю на то же место. Но поклёвки нет. Неспешно плывёт по водной глади поплавок. Проверяю наживку – на месте, а поклёвок нет. Закидываю на другое место, жду. Вот поплавок очень несмело начинает подёргиваться, мной овладевает нетерпение, и я, как охотник жду лучшего момента. Дёргаю, на крючке маленькая рыбка. Осторожно снимаю её с крючка и отпускаю. Солнце уже высоко, поклёвок нет. В лужице, что на дне моей лодки, отражаются белые облака, а по ним бегают две водомерки. Чебака, которого я поймал первым, отпустил, жалко его стало. А второго, что плавал кверху пузом, положил в пакет. 
 Скручиваю удочки, беру свою небогатую добычу и на пляж, который совсем рядом с лодками. На жёлтом песочке лежит одежда и удочка, я потихоньку захожу в воду. Холодная! Вот уже зашёл по колено, белые камушки-гальки лежат под ногами, и я приятно ощущаю стопой их округлость. Ещё два шага и уже по пояс, камушков уже не видно, зато начинаю привыкать к воде. Ныряю, вода в первый миг обжигает, а когда выныриваешь, то понимаешь, что не такая уж она холодная.
Дома все уже встали, я как раз успел ко второму своему завтраку. Никто не смеётся над моим крошечным уловом, только мама сказала, что кот Васька очень будет рад и, если я не возражаю, она отдаст ему рыбку. Ну что ж Ваське, так Ваське. А мне ужасно хочется спать! Не допив свой чай, я иду к своей любимой кровати и…
- Весь день проспишь, — будит меня бабушка. - Вставай, будем оладушки кушать.
Я встаю. Солнышко. Дома уже душно. Бреду на кухню, а там бабушка уже налила чай и поставила на середину стола тарелку с оладьями. В маленькой вазочке малиновое варенье! Как вкусно! Горка оладий заметно тает, последнюю осиливаю с трудом.
- Спасибо, бабушка! Можно я пойду во двор? — у бабушки всегда надо спрашиваться, она сильно переживает, если не знает, где её внук.
Едва выйдя во двор, я был замечен моим другом Сашкой Горынцевым: «Привет, Андрей! Пойдём к дяде Боре, он чинит свою инвалидку». Мы пошли в дальний угол двора, где был сарай, в котором наш инвалид дядя Боря держал свою машину. У него не было ноги, и он передвигался на костылях. Подошли, встали в сторонке и стали наблюдать, как он копается под капотом машины с двигателем. У нас было не принято без спроса влезать во взрослые дела.
- Сашка, принеси-ка мне молоток, а ты, Андрюшка, подай мне вон тот брусок! — не успел дядя Боря закончить фразу, а мы уже летели исполнять. Он по чему-то стукнул, что-то покрутил, потом сказал: «Хорошо». Завёл свою ласточку.
- Ну, ребятишки, залезайте. Прокачу!
 Вот это повезло нам. Мы быстро забрались на единственное пассажирское сидение, закрыли дверку и поехали! Ещё никогда мы не ездили на машине! 
 Мимо нас проплыл наш двор, мы махали руками что есть мочи, чтобы нас хоть кто-нибудь заметил. Поворот, и мы выехали на дорогу, машина заурчала и стала набирать скорость. За окном проплыло здание милиции, и машина полетела в горку. На горке машина развернулась, и мы поехали назад. Проехали садик, перекрёсток, завернули во двор. Всё как в сказке! Неужели это произошло с нами! Много ли надо для счастья? Ощущая себя на седьмом небе, мы побежали хвастаться ребятишкам во дворе.