Змеелов 4 Чайная церемония

Перемирия не случилось. Ни на что не претендуя – доморощенных пророков сейчас пруд пруди – уверен, что ни к Вербному воскресенью, ни в течение Страстной недели, ни в саму Пасху фронт не успокоится. Разговоры, конечно, будут, но не более того.
А что будет?  Настроение ожидания. Не надежд, а ожидания: надежда – оптимистическое чувство, ожидание, как правило, продукт грядущего разочарования. Тут ещё ожидание не событий, а лучших времен без всякой уверенности их наступления. Уж не взыщите!
Давайте о хорошем. Ну,  было же это хорошее, пусть и много лет назад. У многих серьезных художников есть сюжет, связанный с распитием чая. С чайной церемонией, так сказать, на разный манер: английский, китайский, японский, русский.
В Англию чай попадал с приключениями. Островитянам заварку доставляли на чайных клиперах – трехмачтовых красавцах, оснащенных массой парусов. Капитаны, соревнуясь  в скорости перевозок, получали премиальные в 100 фунтов. Легендой стала «Кати Сарк» - «ведьма в коротких штанишках» - укладывалась  в 67 дней из Китая в Лондон. После этого в  гостиных леди и джентльмены могли чай со сливками.
В России напиток стал известен  аж с 1618 года, когда молодому ещё царю Михаилу Федоровичу доставили подарок с китайской стороны – ящик черного чая. Привыкли к нему довольно быстро, но доставлялся он по земле до Нижнего Новгорода и уже оттуда по городам и весям. Конечно, его не хватало и потому был он дорог. Не случайно герой Антона Павловича из повести «В овраге» веско замечает про соседей: «Богато живут. Чай с белой булкой; и говядины тоже сколько хочешь». Лишь к середине 19 века ситуация разрядилась: благодаря морским поставкам через Одессу чай стал доступен почти в каждой семье. На столе, помимо тульского самовара чашек, были пряники, калачи, баранки и варенье. Собиралось всё семейство и, разумеется, гости. Обстановка располагала к неспешной приятной беседе.
Вы уже готовы спросить, к чему вам эти россказни? Чайные посиделки до сей поры можно увидеть в сериалах между погонями и перестрелками. Правильно – я сейчас не про чай, а про разговоры за столом.
Представьте себе - где-то в российской глубинке через пару лет, родители с удовлетворением прикладываются к чашкам; свекровь пьет, мысленно критикуя заварку, старший сын Дима, школьник еще, косит глаз в смартфон, не забывая про печенье. И тут младшенькая Верочка, ябеда, не в состоянии сдержаться, выдает новость:
- А я про Машу что-то знаю!
Маша, старшая сестра, заканчивает в этом году школу, за столом её нет.
- И что знаешь? – без особого интереса включается Дима.
- Маша говорила Толику, что она беременна! И еще – надо писать заяву, потому им положено сто тысяч рублей.
Немая сцена:
- А-ах! – падает в обморок мать. Свекровь выразительно смотри на неё с другой стороны стола. Дима с недоумением думает: «Что она в Толяне-то нашла?» Наконец отец семейства сидит с открытым ртом, держа в руке остывающий чай. Как-то так может быть, вам не кажется?
Удивил меня гвалт политологов, разгоревшийся вокруг Мари Ле Пен, известной дочери ушедшего в мир иной политика. Выяснилось, что дама не чиста на руку и растратила деньги из кассы ЕС на нужды партии. Гвалт вызвала не сумма растраты – подумаешь, какие-то несколько миллионов евро - а решение не допускать её к грядущим выборам: зажимают, мол, видного политика. Про Саркози, которого отправили под домашний арест по фактам коррупции, почему-то никто не вспоминает и не сочувствует.
Ладно, не будем брать в голову.  «В конце концов, всё это — шутка» - утверждал Чарли Чаплин.  Давайте ему поверим!