Кораблик

Когда тополиный пух поднимается вверх, а воздух липнет к коже вместе с пылью, Сказительница уходит навстречу солнцу. Каждый год, чуть стукнет жара, она запирает свою башню на пять замков, семь щеколд, забивает окна и двери наглухо, и уходит налегке - перо, пустая книга, да мешочек целебных трав.

Пусть в чулане пылятся толмуды и гримуары, в банках прячется волшебство, лёгким шагом все дальше и дальше - к черту все!

Сказительница учится каждый год - словно заново - в небо смотреть, кормить птиц, плыть по волнам времен. Она собирает за пазухой сказки да были, рисует на вЕтра крыле узоры, пишет истории на песке и морской пене.

За изгибом изгиб, за буквою буква - полотно ткется, ткань мироздания плетется, и всполохи света - тонкая нить. Иглой станет слово.

С обратной стороны планеты Волшебник смотрит на небо и пишет истории о ней - древней Сказительнице в бутылочного цвета плаще до пят, без возраста и без имени, но с сердцем, способным обнять весь свет. Он знает - они пишут об одном. Она - в книге гусиным пером, он - авторучкой в тетрадке. Но их истории - не то чтоб две стороны медали, но ин и ян - так точно. Она - о вечном , он - о простом.

Взлетают птицы - он о крыльях, она - о ветре, но разве можно их разделить?
Волшебник смотрит в окно и запускает самолётики в небо, и они долететь до неё смогут стрекотом цикад.  Сказительница отпускает в небеса бабочек из рукавов - и они примчатся к Волшебнику светом звёзд.

Как косы заплести не меньше, чем из двух прядей, так и историю меньше, чем из двух рассказов не сложить. Всполохи лета, багряный рассвет - прилетает из краёв южных; городов гул, пыль по трассе - с севера.

Истории их - косы да кружево, лентами перевязаны, из сотен нитей связаны, в узоры сотканы.

Сказительница уходит в туманы да за горизонт, но костры горят не о ней. Что скорбеть, что петь о бессмертном, о бескрайнем, от юга до севера - покрывало снежное, цветочное, из снов да трелей птиц сотканное.
Распускаются истории на ветвях древних деревьев, будут что плоды - потяжелеют, соком нальются, вот и пройдёт мимо Сказительница, соберёт в горсть, да рассыплет буквами по тонким листам, зальет чернилами - так рождаются сказки.


***
Каждый корабль найдёт свою гавань, где от ветров укрыт, от дождей спрятан; не крениться на бок, не зачерпывать воду боками смолистыми. Отстоявшись - уйдёт в беспокойство, собирать по волнам спинки рыб серебристые, белоснежной пены ажур, песок с берегов дальних. Уходить далеко - для того, чтоб вернуться. Пусть с пробоиной, мачта погнута, парус истрепан, - воды родные, руки родные - течи залечат. Кружатся чайки, кричат надрывно - то ли песнь возвращения , то ли скорбный марш.

Приходи, - говорит солнце. - Высушу мачты сосновые.
Приходи, - говорит ветер северный. - Я наполняю жизнью твои паруса.
И маленький кораблик, отправляясь по волнам на обратную сторону Земли, будет все равно стремиться домой.

Кто ты, мой друг? Что за судьба забросила на борт нашего хрупкого судна? Смотришь на звезды с восторгом, руки тянешь - не достать их рукой. Но в ладони ты собираешь их свет, и в ладонях у тебя - Большая Медведица черпает ковшом из Млечного пути завтрак своим медвежатам, Андромеду спасает Персей из цепких лап страха и ночи, а верный Буцефал уносит Александра прочь от вражьих отравленных стрел, от пиров предательских, от помутневших от зависти глаз.

В ладонях твоих - царь Эдип любит отца и мать, не погиб Тесей, Медея не сошла с ума.

В ладонях твоих - Прометей весь состоит из огня, нет Зевса, нет гнева, нет орла.
Ты бы соткал заново историю - с начала времен - из любви, да такой, что звоном бы отдалась в ушах Аида, что тьму бы рассеяла, разогнала и зиму и дождь.

Прошлое не меняй, мой таинственный друг, позволь Эдипу убить отца, позволь Александру погибнуть от руки врага, от отправленного вина.

Позволь реке времен не поворачивать вспять, разреши боли случиться - чтоб светом лунным и солнечным потом раны могли излечиться.

Позволяй шрамам случиться, чтоб они потом заросли.