Умар Абзаев, пенсионер, Гордали

Завещаю не забывать эту трагедию

До 23 февраля 1944 года мы жили в двух километрах от села Гордали на хуторе, который называли Абзи-к1отар.
Мне в то время было девять лет, т. е. я был рождён в 1935 году. В нашем хуторе проживало одиннадцать семей, наша семья состояла из восьми душ – шестеро детей и мать с отцом. Родители работали в колхозе, я и старший брат учились в начальной школе. Несколько человек из нашего хутора ушли добровольцами на фронт защищать нашу великую Родину. В начале осени 1943 года во все районы Чечено – Ингушетии прибыли войска НКВД, якобы для учений в горных условиях, на случай прорыва  немцев в наш край. Большое количество солдат было расквартировано по домам сельских жителей. Некоторые из них окапывались на окраинах сёл, хуторов или обустраивались на колхозных фермах. У нас на хуторе по частным домам не распределили солдат, они заняли животноводческую ферму. Солдаты вели себя тихо и скромно, вели какие-то записи, обследовали местность, дороги и прочие наблюдения. Наступила зима 1944 года, но погода оставалась осенней, т. к. снега почти не было, стояли прохладные дни и ночи, хотя наступи уже февраль месяц. Правда, иногда выпадал дождь, и немного подмерзало, но настоящего мороза пока не было. 22 февраля 1944 года военные офицеры стали собирать всех чеченцев от 15 и выше лет на какое-то собрание в селе Гордали в здание школы. Там всех наших мужчин задержали, заставили сдать имеющееся холодное оружие и до следующего дня держали в школе под усиленной охраной. Мы, оставшиеся дома женщины, дети и глубокие старики, думали, что всю ночь длилось собрание, т. к. всякое общение между населёнными пунктами местного населения было остановлено приказом с выше: «Стрелять на поражение!» Об этом мы узнали позже, т.к. были случаи, когда снайперы расстреливали каждого, кто выходил из села или шёл в село откуда-то. В ночь на 23 февраля 1944 года молодые женщины с грудными детьми, побоявшись ночевать без мужей в своих домах, собрались в доме у доброй бабушки Бикату. Старая женщина Бикату, обрадовавшись такому наплыву хуторян с детьми, быстро наварила в большом казане фасоль с кукурузой, заправив луком, поджаренным бараньим курдюком, стала угощать всю детскую орду и их матерей. Среди этой детворы мы с братом были самыми старшими. Утром 23 февраля всех женщин, детей и стариков солдаты отвели на животноводческую ферму, где раньше жили военнослужащие НКВД. Нас там заперли и держали, пока к нам не привели наших мужчин под конвоем, а через 15 минут, с жалкими узелками вещей в руках, заставили пешком идти в село Саясан. И как на беду беда, в этот день повалил снег, да такими крупными снежинками, размером с саранчу или насекомое - мендведку. Снег мокрый. От его таяния под ногами у нас грязь, идти трудно и скользко. Одежда вся промокла, у обуви отрываются подошвы, а идти надо, а не то пристрелят. К вечеру доплелись до села Саясан. Здесь женщин и детей завели в маленький сарай, где мы, как подкошенная трава свалились от усталости. У моего дяди нашлось небольшое одеяльце, под которым приютилось три наших семьи. Мужчины всю ночь оставались на улице. Они разожгли костёр и где-то раздобыли бычка со сломанной ногой. Мужчины наши его прирезали и сварили его мясо. Нам в сарай принесли полный кудал мясо, которое мы уплетали до икоты. Многие считали, что мы начнём поносить, но прогнозы не сбылись, с нами ничего не случилось. Из Саясана утром нас погнали опять пешком в Ножай-Юрт, где нас поджидали американские машины «студебеккеры». Оттуда нас на этих машинах доставили в  Хасав-Юрт на железнодорожную станцию. Тут нас ждали товарные вагоны, заранее оборудованные двухъярусными нарами. Быстро упаковав нас, как в консервную банку рыбу, состав с живым товаром спецпереселенцев направился в Среднюю Азию, Казахстан и Киргизию. Надо сказать правду, нам повезло с  сопровождающим нас конвоем, т.к. они сочувственно относились к нам на протяжении всего пути. Они давали возможность выходить из вагонов во время остановок по нужде.  Помогали набрать воду на больших станциях или подняться в вагон отстающим людям. Никаких упрёков, оскорблений и бесчинств с их стороны мы не испытали, поэтому мы были очень благодарны им за проявленную доброту. Семнадцать суток мы находились в пути. Наш состав остановился тогда в городе Акмоленске (ныне Астана, столица Казахстана). Встречали на какие-то чёрные люди, которых мы раньше никогда не видели. Они оказались корейцами, которых тоже выслали из насиженных мест раньше нас. Они нас повезли в свой колхоз имени Корлинова, потому что большинство жителей этого хозяйства были корейцы. Председатели сельского Совета и колхоза были корейцы, всё начальство и служащие были этой национальности вплоть до учительского состава. Здесь проживало четыре семьи с Украины, которых раскулачили в 1937 году, три семьи казахов и одна русская учительница. Правда, позже сюда завезли и немцев. Все эти люди были очень добрыми и порядочными людьми. Они нам помогли обустроиться, завести живность, помогали хоронить покойников. Эпидемия тифа унесла много чеченцев. Здесь полегло много энгеноевцев. Здесь нашла покой вся семья моего дяди, да и сам он погиб, попав под поезд, когда возвращался с железнодорожной станции с углём. В этом колхозе нас, спецпереселенцев, никто не притеснял и не оскорблял, обзывая предателями, бандитами и другими непристойными словами. Я всего один год проучился здесь в школе, т. к. надо было работать, чтобы прокормиться. Поэтому я с двенадцати лет начал работать в колхозе прицепщиком, т.к. там кормили три раза. Комендантом нашим был по национальности казах и зоотехник колхоза тоже был казах, остальное начальство все были корейцами. Всем чеченцам, которые попали к нам в колхоз, повезло на общество добрых и благородных людей, за что мы всю жизнь будем молиться за их здоровье. Я работал прицепщиком у одноглазого Михаила Логина, который вышколил меня всем тонкостям и премудростям ухода и вождения трактора, что позволило мне стать настоящим механизатором. После смерти Сталина в 17 октября 1956 году выехали на Родину , в Хасав-Юрт доехали в конце октября, а в Гордали нас не пустили пришлось выехать обратно в Хасав-Юрт, приютил нас лакец освободив свой дом. Потом переехали в Боти-Юрт жили в семье кумыка всю зиму. В апреле вернулись  на Родину родной хутор только пять семей.
Подготовил Кайсаров Саид-Эми Сайдсалахович