Поезд во времени. Часть 3. Глава 15

                15

                Два Грилиша

   Рон Грилиш никак не мог уснуть, хотя обстановка, казалось, к этому располагала. Поезд стоял уже второй день посреди непривычной тишины, и ничто не нарушало его покой, видимо он сильно устал, и у него просто не было сил куда-то двигаться. Да и оставшиеся его пассажиры, по всей видимости, исчерпали весь свой запас надежды и оптимизма. После смерти профессора Фермини они уже больше не размышляли о каких-то планах и перспективах куда-либо перенестись. Даже просто сесть на какой-нибудь проходящий мимо поезд, чтобы умчаться, пусть в другое время или даже страну, у них не было никакой возможности, поскольку через маленькую станцию, где они оказались, не проходили поезда, и было полное ощущение, что жизнь для них здесь остановилась. Если Орлов с Жанной и итальянская пара оставались в своих купе и как-то общались, то англичанин ощущал себя полностью одиноким и потерянным. Нет, иногда он выходил из вагона, чтобы прогуляться до станции и даже в нее войти, но это было все, на что была способна его фантазия. Как-то он не выдержал и направился в последний вагон, где находились те самые электронные часы, которые показывали время за его окнами. Помнится, в первый раз, когда они их увидели, то у них было радостное ощущение, что теперь с ними все будет хорошо, и все это просто досадное недоразумение, которое обязательно разрешится, и все они рано или поздно попадут туда, куда им надо и где их ждут. Но каждый раз они вновь и вновь оказывались не там и не в то время, а жить чужой жизнью, им просто не хотелось. С каждым разом их становилось все меньше и меньше, и если раньше они думали, что исчезнувшие пассажиры просто сделали свой выбор, то теперь отчетливо понимали, что те бесследно растворились посреди этой бесконечной и непонятной дороги.

   На это раз часы вообще ничего не показывали, как будто они остановились, или просто сломались, и Грилиш равнодушно смотрел на их черный экран, не в силах произнести ни единого слова или выразить какие-либо эмоции. Теперь он понял смысл слов профессора Фермини, что назад дороги нет, и пора им всем сделать выбор, чтобы не тешить себя иллюзиями о своем неминуемом возвращении в свое время. Графу с Жанной или Луиджи с Джиной в этом плане было гораздо проще: они были не одни, и в любой момент могли начать все сначала, как первобытные Адам и Ева, а он полностью разочаровался во всем, что раньше для него имело смысл в жизни. И тут он вспомнил слова аптекаря из соседнего городка о каком-то англичанине, который жил совсем недалеко отсюда вместе со своей больной женой, для которой и предназначался, присланный из-за океана, только еще совсем недавно открытый стрептомицин.

   По дороге в городок ему попались последние оставшиеся в поезде пассажиры: они возвращались довольные после посещения ресторанчика и даже о чем-то шутили и смеялись, и Рон даже позавидовал их хорошему настроению. Граф обрадовался их встрече и даже смущенно произнес:
- Мы заходили в ваше купе, чтобы пригласить отобедать вместе с нами, но вас нигде не было видно.

- Я как раз находился в последнем вагоне, чтобы проверить время, – зачем-то стал оправдываться Грилиш.

- Ну и какой сегодня день, Рон? – уже более серьезно спросил Орлов.

 - Время остановилось, граф.

   В аптеке снова никого не было, и молодой аптекарь по-дружески встретил Грилиша, уже как своего давнего клиента и был весь во внимании, готовый выполнить его очередной заказ. Но Рон только бегло скользнул взглядом по витрине c выставленными лекарствами и тихо спросил:
- Вы говорили, что здесь где-то неподалеку проживает какой-то англичанин. Вы бы не могли отвести меня к нему?

  Аптекарь удивленно посмотрел на англичанина, потом озабоченно посмотрел на часы, как будто тот хотел оторвать его от обслуживания целой толпы клиентов. Но потом его взгляд смягчился, словно ему предлагали сходить к нему домой за каким-то редким препаратом, и он попросил Грилиша его немного подождать.

   Сначала они шли по главной улице городка, которая была на удивление пустынна, как будто все его жители куда-то неожиданно выехали, а потом свернули на узкую тропу, которая вела куда-то вверх. Здесь еще стояли какие-то одинокие дома, но все равно не чувствовалось присутствия людей, но чем дальше они поднимались наверх, тем больше тропинка петляла посреди густых кустарников и деревьев. Внезапно она оборвалась, и они оказались на небольшой опушке, окруженной лесом, но впереди уныло виднелся одинокий дом, который был похож на сторожку лесника или на сказочный домик какого-то отшельника. Аптекарь показал ему туда рукой, а сам извинился за занятость и стал спускаться по тропинке вниз.

    Издалека дом казался нежилым, но как только Рон подошел к нему поближе, то сразу залаяла собака, как будто давая понять, что чужим здесь не рады. Грилиш осторожно постучал в дверь, казалось, из дома донеслись какие-то звуки, но к двери так никто и не подошел, и тогда он слегка толкнул дверь, которая неожиданно легко открылась. В коридоре стояла аккуратная поленница дров, что было довольно странно для этого времени года. Но еще, когда они поднимались вверх по тропинке, то Грилиш обратил внимание на заснеженные вершины, которые окружали этот городок. В комнате слабо горел очаг, а рядом стояла кровать, на которой лежал пожилой человек.

- Hello, I am English and I accidentally found out that my compatriot lives here, - дружелюбно поздоровался Рон, но мужчина никак не отреагировал.

   Грилиш подошел поближе, казалось, мужчина спал, только его глаза были широко открыты, и в первый момент Рон подумал, что пришел сюда слишком поздно, но тут услышал еле слышное дыхание мужчины. Он оглянулся кругом: комната действительно напоминала жилище отшельника, если бы не огромный стеклянный шкаф, заставленный книгами. Книги были даже на столе рядом с грязными тарелками и стаканами. Тут он вспомнил, что мужчина недавно похоронил свою жену, для которой заказывал дорогой стрептомицин. Тут ничего не выдавало недавнее присутствие женщины, разве что в самом углу виднелась деревянная лестница, которая вела куда-то наверх. Наверное, мужчина привез сюда свою больную жену, чтобы здесь на склоне гор посреди девственного леса, она могла чувствовать себя намного лучше. Но мужчина молчал, а все остальное уже не имело никакого смысла.

  Рон взял со стола наугад какую-то раскрытую книгу, ему было просто интересно, что может читать человек, похоронив свою жену и оставшийся в одиночестве вдали от цивилизации, не имея больше сил и желаний жить. “On the possibility of determining the presence or absence of tubercular infection”. Странное дело, но именно книга с таким название осталась на его рабочем столе в лаборатории профессора патологии Райта в госпитале Святой Марии, когда Рон решил взять отпуск и уехал в Италию. Монография своего научного руководителя, которую он тогда не успел дочитать до конца. Грилиш осторожно присел на край стула и с интересом начал читать: многие абзацы были подчеркнуты, но с каждой новой страницей читать ему было все труднее и труднее, как будто он совсем не разбирался в том, что было написано его профессором. Судя по всему, мужчина тоже занимался микробиологией, и болезнь жены заставило его вплотную заняться этой страшным недугом. Но странно дело, что он не закрыл книгу после того, как ее не стало. Тем более, что монография была издана в начале века, и многие ее положения безнадежно устарели. Ага, вот, “Microbial Antagonisms and Antibiotic Substances” какого-то Зельмана Ваксмана, что-то про этого ученого он недавно слышал. Книга тоже была буквально испещрена подчеркиваниями и исправлениями, как будто человек, ее читавший, в чем-то соглашался, или не соглашался с автором.

  Грилиш перевел взгляд на мирно спящего мужчину, похоже, его коллегу, который нашел свое признание в том же самом, что и он сам. Нет, не только в науке, но и, судя по всему, в раз не смог пережить смерть любимой женщины. Интересно, как они познакомились, были ли у них дети, как они жили, если оказались в конце своей жизни в каком-то заброшенном городишке где-то в предгорьях Альп. Удивительно, но чем больше Рон знакомился с трудами, которыми перечитывал этот мужчина, тем ему больше хотелось узнать о его жизни, хотя до того момента, как он переступил порог этого дома, у него и в мыслях не было ничего подобного.

   Рон встал и подошел к шкафу, где были выставлены научные книги по химии и микробиологии, как знакомых, так и совсем неизвестных ему авторов. Только сейчас через стекло он заметил какую-то старую фотографию, непонятно каким образом попавшую сюда, на которой был изображена еще совсем молодая красивая женщина, а рядом с ней улыбающийся мужчина, который ему неуловимо кого-то напоминал, если бы не густая черная борода.

  Совсем не стесняясь спящего мужчины, Грилиш вернулся к кровати, на которой тот лежал и стал внимательно его рассматривать. Только сейчас он заметил, что мужчина лежит на спине, сложив руки на груди, словно покойник. Только теперь Рон понял, что мужчина принял такую позу, чтобы тихо и спокойно уйти из жизни, а он застал уже его едва дышащего. Что он мог сделать, если мужчина добровольно и осознанно принял такое решение: разбудить его, закричать, что надо жить дальше. Он посмотрел на его руки, покрытыми темными пятнами, со следами ожогов и повреждений от реактивов и химикатов. Рон посмотрел на свои руки и даже слегка рассмеялся: впрочем, у всех микробиологов они такие. Вот, например, этот большой и указательный пальцы на правой руке: во время одного из опытов они были поражены сильной щелочью, и даже начался некроз. Но совсем молодой Рон тогда не унывал и стал брать колбу левой рукой, но один раз она взорвалась в его руках и снова пострадали два этих пальца. До сих пор на этих местах остались следы от рубцов. Грилиш перевел взгляд на руки лежащего мужчины: невероятно, но и у того остались едва заметные шрамы на этих местах. Врач еще тогда его предупреждал, что следы могут остаться на всю жизнь.

  Рон подошел к шкафу, достал старую фотографию и стал внимательно ее рассматривать. Потом он перевернул снимок и прочитал, сделанную карандашом надпись: Эмма и Рон после свадьбы в Глазго. Получается, мужчину, как и его, тоже звали Рон. В глубоком волнении он подошел к столу и взял в руки книгу профессора Райта: “To my favorite student Ron Grealish. Love microbiology like you love the woman you love”. Этого просто не может быть, и он повернулся лицом к мужчине: теперь тот уже совсем не дышал, и его стеклянные глаза смотрели куда-то в вечность.

  В глубоком волнении Грилиш устало опустился на кресло-каталку возле очага, на котором, наверное, любила сидеть неведомая ему Эмма. Она надевала купальный халат своего мужа и смотрела, как он работает за письменным столом. Рону вдруг дьявольски захотелось вернуться в свое прошлое, чтобы встретить эту Эмму, полюбить ее, прожить с ней всю жизнь, а потом вместе умереть в сказочном домике где-то в горах. Его глаза стали медленно закрываться, а он сам погрузился в глубокий сладкий сон. Рон уже не заметил, как старый халат соскользнул со спинки стула, и упал в горячий очаг. Легкий огонь неслышно побежал по халату, потом по тонким ножкам стал подниматься на стол, где безразлично пробежался по открытым страницам любимых книг, пожирая научные труды профессора Райта и других ученых, а затем стал заполнять всю комнату. Но всего этого Рон Грилиш уже не видел и не ощущал, потому что был далеко-далеко отсюда в своем далеком прошлом.


- Hello, I am English and I accidentally found out that my compatriot lives here (англ.) - Здравствуйте, я узнал, что здесь живет англичанин.

- On the possibility of determining the presence or absence of tubercular infection (англ.) – О возможности определения наличия или отсутствия туберкулезной инфекции

- Microbial Antagonisms and Antibiotic Substances (англ.) -  Антагонизм микробов и антибиотические вещества

- To my favorite student Ron Grealish. Love microbiology like you love the woman you love (англ.) - Моему любимому ученику Рону Грилишу. Люби микробиологию, как любимую женщину.