Звёзды

Звезды

Ночью небо, обнимающее землю, иногда безоблачно — в звездах... Особенно выделялась зимняя звездная ночь, опоясанная горизонтом(!) — своими краями, ночь под опрокинутой дном чашей темно-синего неба с рассыпанными повсюду отверстиями для света.. Такой ночью, было... светло; звезды как бы заменяли луну: небо просветлялось полосой Млечного пути, да и звезды сами мерцали остриями — ярко, долго, недоступно...
Звездная ночь немедленно уравновешивала наш мир, и он становился меньше, ближе, вся память наша — мгновением, все знание наше — словно уменьшалось, умещалось в немногих словах: к звездам возносилось наше проникновение.
О чем мы думали? догадывались? о мирах ли далеких? или все же о себе — о том, что мир окрест нас с «внимательными глазами», он — «разумен», а звезды — лишь подробность мира, но самая далекая, самая «высокая», и звезды награждались чем-то человеческим.
Весь мир, и неживой, и живой, подсознательно мы одухотворяли, антропоморфизировали, — считали равным себе.
Равным себе! Или даже выше!
Интуитивно мы чувствовали, что ночное небо в звездах — это бездна, которая, может быть, «знает» о нас, от которой возможна опасность, ведь мы все с летящей зеленью, с  громадой всей земной поверхности были открыты этому небу... «Они» не назывались, о «них» и не думалось, но этот «открытый иллюминатор» ночного неба был максимально информативен даже невооруженному глазу простого человека.
Неизменность расположения звезд, их торжественное сияние, их явление в ясные ночи, останавливают человеческое мышление, направляют его к «вечным» темам.....
Звезды становятся символом чего-то возвышенного среди  людей, объектом идеального или поэтического. Звезды возвышали людей высшим смыслом,  заставляли соизмерять собственную жизнь с более крупными отрезками времени; наши предки были обречены стать людьми.
Звезды просматривались и весною — на уже голубеющем небе, и даже летом, сквозь сумеречную темноту низкого неба: эта голубая темнота (!), настоянная на запахах трав и болотистых низин, темнота, смещающая расстояния, а луна — как далекая и огромная лампа прибавляла и прибавляла голубизны; и светились звезды на голубеющем прохладном небосводе, казалось, жестком... Сказочная картина! Где-нибудь, на остывающем лугу вдали от сел — бледное освещение и голубая прохлада предметов, склонов, небес...
Осенняя ночь темна и огромна: звезды — редкие гости, может быть, в начале ночи или перед рассветом блеснут над горизонтом несколько звездочек и исчезнут; огромная темно¬та надежно укрывала землю.
Природа вся, включая звезды, была выше человека, несомненно, ибо она была в «форме» всегда, постоянно. А мы, лишь своими немногими представителями достигали ее смысла, или были на пути к этому смыслу. Парадокс, как животные мы уже были в цепи взаимосвязей мира, а становясь людьми, мы вынуждены изо всех сил стать, наконец, необходимым звеном в цепи новой, ибо прежняя нам кажется недоступно короткой.
И приносим себя, свои мысли — на суд, собственный же, но перед неким постоянным в мире, перед звездным небом, например...
Сами создаем себя: трудно.
(из книги Природа, глава Светила)