Нар Дос - Смерть - перевод с армянского -10

Начало

http://proza.ru/2025/03/22/99
http://proza.ru/2025/03/22/918
http://proza.ru/2025/03/22/1526
http://proza.ru/2025/03/23/948
http://proza.ru/2025/03/25/1460
http://proza.ru/2025/03/26/327
http://proza.ru/2025/03/26/1860
http://proza.ru/2025/03/28/1646
http://proza.ru/2025/03/29/1567



Нар Дос - Смерть - перевод с армянского языка -10

         Полчаса спустя, оба друга сидели в столовой с Карапет агой и тикин Тамар, попивая утренний чай.  Карапет ага хвалил Минасяна за энтузиазм, но считал, что было бы правильнее открыть сельскохозяйственное училище вместо приходской. Минасян сказал, что это его идеал, чтобы приходское училище стало этапом будущего сельскохозяйственного училища, а пока он хочет заполнить этот пробел собственным опытным путём, где жители села многому бы научились.
После чая Минасян поспешил в книжный магазин, где купил учебники и другие предметы для новой школы, а также купил два экземпляра своей последней публикации — один для ориорд Саакян, другой Шахяну, затем отправился к священнослужителю и епархиальному инспектору по нескольким важным вопросам, связанными со школой, поужинал в доме Шахяна в 3 часа дня, а вечером отправился к ориорд Саакян, чтобы получить ответ касательно учительницы.
Как раз в это время и Ашхен также была у подруги. Когда зашел Минасян ориорд Саакян вела достаточно горячую беседу с Ашхен.
«Разве я не говорила Вам, что с таким жалованием, которую Вы предлагаете, найти учительницу невозможно?» — сердито сказала она.
«Что, не получилось?»
— Конечно, не получилось. Удивительно, что Вы такой настырный. Я ходила не к одной, а к трём учительницам, и никто из них не согласилась пойти в деревню с таким жалованием, которую Вы предложили. Их это рассмешило. Они говорили, что сидя дома могут жить лучше.
-И что же нам делать?
-Делайте, что хотите. Пришлось даже драться мне ещё и из-за Вас.
-Из-за меня?
—  Пришлось одной дать пощёчину и высказать ей, что они хотят только хорошей жизни, что у них нет другой цели, кроме как жить хорошо, что они недостойны своего призвания, что, если бы сегодня какой-нибудь богатый старик попросил бы их руки, они бы всё забыли и с радостью побежали бы жить хорошо в дом этого богатого старика.
-Однако, разве моя вина в том, что Вы всё это сказали им?
-А, что, моя вина? — вскрикнула ориорд Саакян. — Если бы Вы не поручили мне найти учительницу, разве я бы с ними поругалась?
- Но я просил Вас найти учительницу, я же не просил Вас драться?
— Парон Минасян, не надо мень злить, а то, бог свидетель, я и с Вами подерусь.
- Видите, вовсе не моя вина, а Ваш характер? Но шутки в сторону, ориорд, мне нужна учительница. Я не могу здесь долго оставаться. Епархиальный инспектор не хочет вмешиваться в это дело, потому что у нас с ним личные счеты. Дать объявление, я знаю, что это ни к чему не приведет. Надо же нам что-то делать?

Ориорд Саакян задумалась. Вплоть до того, что грусть выразилась даже и на её лице.
- «Почему Вы не сообщили мне заранее, что открываете школу и Вам нужна будет учительница?» — спросила она после недолгого молчания.
- Тогда бы я сама пришла.
- Вы?
- Вы удивлёны? Да, я. Честно говоря, мне здесь осточертело, хотела бы изменить атмосферу, окружающую среду. Я могла бы и сейчас подать в отставку и поехать с Вами в деревню, но...
- Что Вы говорите?.. Я бы никогда не хотел, чтобы Вы принесли такую жертву.
Ориорд Саакян грустно улыбнулась.
- «Вы так говорите, будто мне пришлось бы принести эту жертву ради Вас», — заметила она.
- Я знаю, что Вы пошли бы на такую жертву ради дела, но... служить в деревне и за такое мизерное жалованье для Вас было бы невозможно, потому что... что станет с Вашей пожилой матерью, двумя маленькими сиротами твоего брата, единственной кормилицей и опорой которых Вы являетесь? Как видите, препятствий много, ориорд.

«Вы говорите так, будто мне пришлось бы принести эту жертву ради Вас», — заметила она.

— Что, Вы мне не верите? Чтобы доказать, что я не преувеличиваю, я приглашу сюда семь-восемь учительниц, приглашу и Вас, сядем здесь, и мы начнем говорить о какой-нибудь социальной или даже педагогической проблеме, и Вы сами увидите, сколько из них сидят как чурбаны, сколько высказывают свое мнение и какое именно мнение. Потом, Вы будто уйдёте, а я Вас спрячу в соседней комнате, и оттуда Вы станете тайком слушать их, о чем они станут говорить в Ваше отсутствие, — они будут говорить о Вашем носе, парон Минасян.

Минасян громко рассмеялся.
Ашхен взглянула на его большой нос и тоже невольно улыбнулась.
- Ради бога, ориорд, — воскликнул Минасян, — найдите себе любую учительницу, только избавьте меня от учительниц, которые станут читать лекции о носе.
Ориорд Саакян разлилась громким смехом.
"В таких обстоятельствах, скажем так, Вы вряд ли будете свободны... у них будет постоянный материал перед глазами», — еле выговорил он сквозь смех.
- Но я боюсь, что Вы причислите меня к тем учительницам, которые читают лекции на повышенных тонах, так что давайте прекратим говорить об этом.
И ориорд Саакян, подавив смех, снова стала серьезной.
«А Вы не думайте о моих личных неудобствах, парон Минасян», — сказала она, возвращаясь к предыдущему разговору. «Я знаю, как устранить эти неудобства. Но не в этом году, в следующем году, обещаю Вам, я сама приеду в деревню. Другое дело, если Вы не хотите, чтобы я стала учительницей в Вашей школе», — добавила она в шутку, с той же милой, грустной улыбкой, что и прежде.
— Вы шутите, ориорд, но уверяю Вас, я был бы чрезвычайно рад, если бы мне попалась учительница, которая если и не была бы такой преданной, как Вы, то хотя бы немного любила бы свою работу, ведь Вы знаете, насколько важна любовь к своему делу, особенно в сфере преподавания. Я, конечно, всем сердцем принимаю Ваше предложение, но в этом году Вы должны помочь — Вы не можете оставить меня без учительницы. У нас же нет другого выхода? Мы не можем сразу создать новую действительность. Увы, мы должны считаться с действительностью и исходить из того, что имеем. Вся моя надежда на Вас. Представьте себе, что школа, созданная с столькими тысячей и одной проблемой, может закрыться только из-за отсутствия учительницы, а это может просто разочаровать людей.
«Знаете, в чем дело, парон Минасян?» - сказала ориорд Саакян.
— Завтра я поговорю ещё кое с кем. Если она согласится, отлично, а если нет, то, увы, тогда, Вам надо будет подумать и добавить жалование, как это будете делать, это уже Ваша проблема? Это уже Ваше дело. Таким образом, я сделаю свое дело, и у Вас не будет повода быть мною недовольным.
Ориорд Саакян вновь разлилась громким смехом.
«Хорошо», — сказал Минасян и мысленно решил, что, если ничего не получится, он, преодолев самолюбие своё, обратится за помощью к Шахяну или его отцу.
Пока между ориорд Саакян и Минасяном шёл разговор, Ашхен, по своему обыкновению, сидела совершенно молча. Было заметно, что она в глубоких раздумьях. Ориорд Саакян отвлекла его от этой мысли.
«Ашхен, о чем ты думаешь?» - спросила она. Ашхен посмотрела на неё и будто очнулась.
- Я? Ни о чём.
— Да, парон Минасян, а Вы знаете, что эта наша ориорд тоже учительница, но учительница-волонтер, как и воины-добровольцы, она даёт бесплатные уроки детям бедных семей. Вам бы такую идеальную учительницу от бога.
Ашхен не хотела, чтобы ее подруга долго говорила о ней, поэтому, повернувшись к Минасяну, она заговорила о его сборнике материалов, посвящённых национальным проблемам.
«Да, парон Минасян, принесли Вы свою книгу?» - спросила ориорд Саакян.
Минасян встал и, достав из кармана пальто последнее издание, которое он купил в книжном магазине в тот же день для ориорд Саакян, протянул ей и пообещал Ашхен, что завтра купит для нее еще один экземпляр.

«Выясняется, парон, Минасян», — с улыбкой, заметила ориорд Саакян, — «Вы, армянские авторы, больше раздаете свои книги, чем продаете».