Артистка

«И был вечер и было утро. День первый».

Вика Чемоданова, несмотря на свою громоздкую, тяжеловесную фамилию была девушкой вполне себе. С претензией на красоту «а-ля рюсс», актриса Наталья Гундарева «на заре туманной юности».
В десятом классе Вика покрасилась в рыжий цвет, тайком начала курить. Скопив денег, купила дорогие французские духи «Poison». Куклы кончились, начиналась взрослая жизнь.
Параллельно с общеобразовательной Виктория заканчивала Музыкальную школу по классу фортепьяно, ловко разыгрывая Гавоты Жана Батиста Люли и Тамбурины Жана Рамо.
. . . . . . . . . . . . . . . .

«И был вечер и было утро. День второй».

«Крестьянин ахнуть не успел,
Как на него медведь насел.»
И.А. Крылов

Однажды в школьном буфете к Вике подкатила учительница литературы и русского языка Вера Игнатьевна Жихарева, она же руководитель школьного театрального кружка на общественных началах, как говорят по зову сердца.
Поздоровавшись, Вера Игнатьевна обрушила на бедную голову Вики ворох своих «педагогических поэм» или проблем, как угодно.
- Тут вот какое дело, - издалека начала Вера Игнатьевна.
Вика напряглась.
- Решили мы с ребятами поставить «Женитьбу Бальзаминова», комедию Островского, ты, возможно, в курсе?
- Да, что-то такое слышала, - сказала Вика из вежливости. Проблемы театрального кружка волновали её, как обезьяну астролябия.
- Так вот, - продолжила Вера Игнатьевна – главную роль играть некому! Хоть всё отменяй и закрывай лавочку! Просто до смешного!
Гордеева должна была играть Белотелову, а вчера – встала в пятую позицию и заявляет: «не хочу – не буду!» Ты представляешь? За две недели до спектакля такой фортель отколола, Брижит Бордо сраная!
- А зачем Вы мне всё это говорите? – резонно отреагировала Вика.
- Я хочу тебе, Викуся, предложить роль Белотеловой, ты по фактуре и типажу – точное попадание в десятку – объяснилась наконец-таки учительница.
. . . . . . . . . . . . . . . . . .

 
«И был вечер и было утро. День третий».

Вера Игнатьевна, - взмолилась Вика, - ну какая из меня актриса?
- Справишься! Все у тебя получится, - горячо убеждала Жихарева. - Мы с тобой всё отрепетируем, роль выучишь, сыграешь, как по нотам! Школа потратилась, костюмы уже пошили, отступать некуда. Выручай коллектив, Викуся!
И Вера Игнатьевна так пронзительно посмотрела на Вику, что та поняла – Жигарева вцепилась, как клещ и теперь не отстанет, а потому сказала неуверенно: «Ну, в принципе можно попробовать».
- Значит договорились? – спросила Вера Игнатьевна.
- Хорошо, - согласилась Чемоданова.
Дальше пошло по накатанной колее: репетиции, прогон в костюмах, премьера. «Театр полон, ложи блещут», «Всем спасибо!»
. . . . . . . . . . . . . . . . . .

«И был вечер и было утро. День четвертый».

После спектакля Вера Игнатьевна попросила Вику задержаться.
- Молодчина, Вика, я любовалась твоей Белотеловой. Талант, несомненно талант – захваливала Жихарева Вику. – Я что подумала, - может тебе в театральный ВУЗ в этом году поступать?
- Вера Игнатьевна, возразила Вика, - я же в Музыкальное Училище готовлюсь, уже ездила на прослушивание, меня берут.
- Нет дороги – иди в педагоги – произнесла расхожую фразу Жихарева.
- Ну что такое педагог Музыкальной школы? Не знаешь? Я знаю. У меня племянница в Музыкальной школе сольфеджио преподаёт. Рутина. Из года в год одно и тоже. Тупые ученицы, капризные родители, педсоветы, семинары, «двойки-тройки и колы». А зарплата… Слёзы, просто гроши. А Театр – это… Хоть жизнь увидишь. Может в хороший московский театр поступишь, перспектива… Будут роли, хотя тоже не всё так просто. А там, глядишь, прославишься – узнавать на улице будут, автографы спрашивать, опять же гастроли, бывают и заграницу.
- А куда лучше поступать? – спросила Вика, зацепили её слова Веры Игнатьевны.
Я думаю – сказала Жихарева – лучше ГИТИСа ничего нет.
В итоге Вика подумала – подумала и решила поступать в ГИТИС.
Весь июнь Вера Игнатьевна ударно готовила Вику к поступлению. Главное, что усвоила девушка из её мудрых наставлений это то, что на любом показе, на любом публичном выступлении ни в коем случае нельзя останавливаться, чтобы ни произошло. Будь хоть потоп, хоть светопреставление.
- Даже если забудешь текст – вдалбливала Вера Игнатьевна в голову своей подопечной, умей выкрутиться и будь готовой ко всему. Начинай импровизировать, говори что угодно, только не стой, соляным столбом – остановка – смерть! Understand?
- Understand, - кивнула Вика.
. . . . . . . . . . . . . . . . . .

«И был вечер и было утро. День пятый».

В июле начался приём в ГИТИС. Вика приехала в Институт, подала документы. Конкурс был огромный – 125 человек на место.
Чемоданова прошла собеседование и три предварительных тура. Остался последний - «актёрское мастерство».
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Вика вышла на сцену. На ней было голубое приталенное платье без рукавов, на ногах – белые босоножки. Роскошные рыжие волосы ниспадали до плеч красавицы.
Девушка вгляделась в зал. В зале было темно. Лишь на столе приёмной комиссии горели две настольные лампы.
Вику попросили подойти, для уточнения анкетных данных. Чемоданова подошла к экзаменаторам и был поражена: «какие же они все старые и некрасивые! – мелькнуло у неё в голове. Из всех артистов она узнала, только Владимира Андреева, который был Председателем Приёмной Комиссии.
- Вы хотите стать актрисой? – спросил Андреев. Хоть вопрос задал умный человек, по сути он был дурацкий. Вике хотелось ответить: «Нет, блин, я пришла на балалайке поиграть!» Но только лишь выдавила из себя
- Хочу…
- А что же Вы трясетесь, как пёрышко голубиное?
Вика проглотила язык.
- Ну, хорошо, - сказал Андреев, - можете начинать. Прошу на сцену.
Вика на ватных ногах поднялась на сцену, подошла к самой рампе и объявила: «Отрывок из Поэмы Александра Сергеевича Пушкина «Евгений Онегин», глава четвертая.
У Виктории вспотели ладони, а лбу выступил холодный пот.
- Уж небо осенью дышало, - начала она тихо.
Уж реже солнышко блистало.
И тут девица впала в ступор, тот самый столбняк о котором говорила Жихарева. Она остановилась и лихорадочно пыталась вспомнить продолжение. Как топор, томительная, мучительная пауза повисла над сценой.
Владимир Андреев приходит на помощь утопающей и шепотом подсказывает ей следующее слово: «Короче…».
У Чемодановой от услышанного «Короче», что-то перемкнуло в голове и она, решив, что над ней насмехаются, запальчиво бросила в зал: «Короче у комара и в парикмахерской!» ожидая, что её сейчас просто выгонят вон.
Напротив, в Комиссии раздался смешок, никто не ожидал от этой тихони такой прыти. Видимо понравился неожиданный дерзкий выпад.
Посовещавшись, комиссия решила дать Вике еще один шанс.
- Соберитесь, наконец, Виктория Юрьевна, начните читать сначала.
Вторая попытка оказалась удачной, Вика наконец опомнилась после шока и начала читать громко и уверенно:
Уж небо осенью дышало,
Уж реже солнышко блистало
Короче становился день,
(в комиссии облегченно вздохнули)
Лесов таинственная  сень
С печальным шумом обнажалась.
Ложился на поля туман,
Гусей крикливых караван
Тянулся к югу: приближалась
Довольно скучная пора».

Тут Вика поняла, что опять забыла текст, но помня установку Жихаревой – не останавливаться чтобы не произошло начала импровизировать:
«Месье прогнали со двора.
Он по-французски совершено
Мог изъясняться и писал,
Легко мазурку танцевал,
И кланялся непринуждённо
Чего ж вам боле, свет решил
Что он умён и очень мил».

- Стоп – сказал Андреев, - Вы поэму Пушкина читали?
- Проходили в девятом классе – ответила Вика. Понятно было что о Поэме Чемоданова также осведомлена, как и об антигравитационном поле Земли.
 - А не скажите ли вы нам за что месье прогнали со двора, если он умён и очень мил?
Вопрос лишь на мгновение поколебал Вику, но потом, ничтоже сумняшеся, глазом не моргнув и бровью не поведя, ответила уверенно и веско:
- Он девок в Летний Сад водил,
А алиментов не платил».
Последняя фраза была её «лебединой песней». Комиссия выпала в осадок.
Отдышавшись и вытерев слезы, Андреев сказал: Спасибо Виктория, Вы что-то еще хотите нам показать?
- Могу сыграть «Тамбурин» Жана Рамо на фортепьяно.
- Нет, - сказал Андреев – Рамо точно не надо, тем более «Тамбурин». К сожалению Виктория Юрьевна сегодня не ваш день.
Подготовились Вы, прямо скажем слабовато. Импровизация в актерском ремесле – дело хорошее и важное, но слишком много отсебятины. Подготовтесь лучше и на следующий год ждём вас в стенах нашего института.
- «Ща, вот прямо так и разбежалась, старый хрен, зло подумала Вика, ноги моей не будет в этом гадюшнике!»
Она вышла в коридор ни жива, ни мертва. К ней сразу бросились такие же бедолаги как она сама.
- Ну что? Как там?
- Да пропадите вы пропадом с вашими ГИТИСами, ВГИКами и Щуками – выпалила Вика и пнув ногой дубовую дверь выскочила на улицу и смешалась с толпой прохожих.
Эпилог.

Через две недели Чемоданова Вика без эксцессов и обмороков поступила в Музыкальное Училище «Имени замполита Иванова» (так в простонародье именовалось «Училище имени Ипполитова-Иванова», сыграв на экзамене Гавот Жана Батиста Люлли и «Тамбурин» Жана Филиппа Рамо.
«На двух стульях сразу не усидишь». Народная мудрость, однако.