Норика Йеллинская

Ливень прошёл, и Армалук, лавируя между лужами с грязью, петлял мимо домов в сторону южных ворот Неппа. Он часто оглядывался, нет ли за ним погони. 

«Даже если меня преследуют... Меня можно было схватить, но время прошло. Сейчас желательно… Откуда этот галдёж?..»

Армалук вынырнул из закоулка на главную дорогу: возле трактира «Свирепый тур», находившегося у ворот южной стороны, было многолюдно и шумно. 

«Вероятно какой-то двор! Точно знатная особа здесь отдыхала. Повозки, телеги с разным добром. Вот подана карета, четыре добрых лошади…»

Армалук вглядывался в щит, который он точно где-то видел: полотно фиолетового цвета украшала четырёхконечная звезда цвета охры.

«Точно! Это герб почтенной семьи Йеллинов! Я его видел тогда над воротами Йеллингена. Видимо, кто-то из Йеллинской семьи тут проездом». 

На крыльцо трактира вышла девушка с длинными рыжими волосами, убранными за сверкающую золотом тиару, и улыбающимся лицом, одетая в красный плащ и узкое бордовое платье с позолоченным поясом. Около неё семенил лысоватый трактирщик, которые то и дело рассыпался в любезностях. 

— Благодарим тебя, милостивый Ифрук, за оказанное гостеприимство, — услышал Армалук слова княгини Йеллинской. — А нам пора держать путь к князю Бромею Каулитскому. 

— Счастливого вам пути, добрая госпожа Норика! Да хранит ваше сиятельство Властелин Всего! 

«Эге! И мне тоже к этому Бромею! — смекнул добронравный князь. — Вот за ними и пойду, а там к середине саттеля, как говорила Ромелия, прибудем в Агнарт! Так, не отстаём!..» 

Возница хлестнул кнутом лошадей, карета тронулась, и за ней шли конные и пешие придворные. Армалук последовал за ними. Он вышел вместе через южные ворота, затем, будто свернув на свою дорогу, сошёл на тропинки в редком лесочке, держась на расстоянии так, чтобы не терять йеллинский двор из виду. 

Первый час капал небольшой дождик, что было терпимо; Армалука не беспокоил последующий зной, обыкновенный для тех мест: ветви деревьев спасали его от палящих лучей. Конные и пешие придворные йеллинской особы достали зонтики, под которыми они укрывали своих друзей. 

«Эге! Интересная штука, такая цветастая и полезная… Чего это они? — он поглядел на замедляющих ход. — От Неппа шли быстро-живо, а тут идут черепашьим шагом. Пожалуй, гляну, что их так медлит». 

Тем временем двор застопорился, и Армалук увидел, почему это произошло. На развилке, с противоположной стороны показались три всадника, сопровождаемые двумя пехотинцами.

«Как сверкают латами! Шлемы с гребнем, маски серебра у всадников и мечи! Пешие точно одного роста. Смахивают на голлинских воинов, вот только нет знака, чтобы отличить их. Может, это наёмники? Вроде, не бандиты с большой дороги, должны ведь разойтись миром». 

Весь двор недовольно гудел, а тем временем неведомые воины, направив копья, медленно шли навстречу. К ним выехал один из знатных сопровождающих, который объявил им, что едет сиятельная княжна Норика Йеллинская, но это их не остановило: один из кавалеристов сразил вставшего на пути. 

«Нападение на княжескую особу!» — завизжал кто-то в толпе. А тем временем неизвестные направились к придворным и принялись за них, по очереди убивая всякого, кто преграждал им дорогу к карете Йеллинов. Люди, кто конный, кто с телегой, кто пеший, в панике бежали от неведомых безжалостных убийц. 

«Это уж слишком! — Армалук сжал кулаки. — Даже демоны не убивают без разбору, а им отдали приказ — и давай убивать всех подряд! Не позволю!..». 

Он выбежал из-за деревьев и чуть не попал под аскенатскую лошадь. Кавалерист пронёсся мимо, не заметив Армалука, и продолжил гнаться за лакеями. Два пехотинца изрубили охрану и принялись ломать каретные дверцы, всадники боролись с теми, кто мог сопротивляться.

Армалук решил разобраться с тем аскенатом, который его чуть не сбил. С каждой секундой по жилам струился прилив сил, благодаря которому он быстрой рысью догнал всадника и также быстро вырвал его из седла. Они вместе упали с дороги и перекатились в канаву. Армалук поднялся и, достав меч, злобно глянул противнику в сухое и безжизненное лицо. 

— Ты бейся с тем, кто тебе ровня! — крикнул ему князь. 

Глаза аскената лишь холодно блеснули, а в ответ он чуть не рассёк Армалуку ремешки панциря. Парень резко отскочил, но затем прыгнул на врага. Вскоре звон мечей надоел Армалуку, он изловчился и ударил рукоятью в челюсть. Аскенат лишь похрустел зубами. Тогда князь нанёс рубленный удар в левую руку. Лезвие зашло в просвет между наплечниками, перерубило кость, рука упала, глухо ударившись о землю.

«Крови нет! И ему хоть бы хны! Вот сотворили Голлин с Мефинтором чудо-воинов! Тяжко нам будет сражаться…» 

И только когда Армалук срубил ему голову, аскенат рухнул наземь и больше не подавал признаков жизни.

Пехотинцы будто прознали о потере в своих рядах, поэтому оставили карету и набросились на Армалука. Когда вражеские копья устремились на него, он подпрыгнул, и аскенаты пронзили друг друга копьями. Пока они пытались вынуть глубоко засевшие орудия, Армалук, не дожидаясь, по очереди разрубил их. 

«Вернёмся к наездникам», — глянул Армалук на подступающего конника. 

Тот хотел задеть его копьём, но князь увернулся. Тогда аскенат намерился затоптать князя, но тот в прыжке ударил кавалериста по голове: шлем и маска слетели, и обнажился лысый череп. 

«У них, как и у демонических тварей (да и не только), слабое место — башка!» — князь ухитрился рассечь вражью голову.

Последний аскенат спешился и медленно шёл, угрожая остриём короткого меча. Подготовка этого воина оказалась лучше, чем его собратьев: тот ловко отражал удары добронравного князя и даже быстро атаковал. Армалук начинал уставать, отбегая от противника, чтобы отдышаться. Один раз пропустил удар, который пришёлся на панцирь и оставил на нём небольшую вмятину. Армалук чуть не взвыл от боли. 

«Сжечь бы его, но княгиня испугается. Даже Элоэль перетрусил, а тут девчонка завоет или упадёт в обморок, или убежит куда глаза глядят…» 

Армалук собрался с последними силами. Он выиграл момент, когда противник занёс меч над ним, изловчился и пнул его. Аскенат отлетел в сторону кареты и, ударившись о колесо, повалился на бок. Князь перерубил шею: часть её хрустнула и рассыпалась на лезвии серыми хлопьями. 

«Странно, рассыпается, как демон, в прах. Это-то и говорит об их природе! Ни крови, ни мяса. Кажись, разобрался со всеми».

Оглянувшись, он вложил меч в ножны и подошёл к искорёженной дверце кареты, откуда ранее через небольшое окошко его с любопытством разглядывали светло-зелёные глаза. Он потянул на себя дверцу, и услышал, как взвизгнули напуганные служанки. Рыжеволосая княжна напряжённо смотрела на Армалука, скрывая за спиной правую руку.

«Какая смелая девица! Не упала в обморок, а стоит и точно прячет кинжал. Надо бы её успокоить словом». 

— Не бойтесь, госпожа! Я друг и не обижу вас. 

— Я видела тебя сражающимся с ними. Может, ты не на их стороне, а может, ты умелый наёмник, промышляющий разбоем. Почему я буду тебе доверять? 

— Хотя бы потому, что я не бросился на вас и предпочёл разговор. 

Армалук протянул руку. Некоторое время княжна недоверчиво глядела на него. 

— Пожалуй, соглашусь с твоими доводами, незнакомец. Так и быть, доверюсь тебе. 

Напряжение ослабло. Взгляд княгини смягчился, она убрала кинжал и подала Армалуку белую ручку. 

— Кругом враги! — Выйдя наружу, вознесла она руки к небу. — И клявшиеся служить верой и правдой, завидев угрозу, бежали. И только ты, незнакомый мне и двору человек, встал на защиту и одолел врагов. 

— Добронравный князь Армалук Випельгальский к вашим услугам! 

— Светлейшая княжна Йеллинская Норика рада встречи с тобой, — улыбнулась она. — Чем же я могу тебя отблагодарить? 

— Давайте мы договоримся. Вы позволите следовать с вами в Агнарт, а я буду в ответе за вашу безопасность, чтобы ни один бандит с большой дороги или наёмник не потревожил вашу светлость. Волею случая удалось мне услышать, что вы направляетесь в столицу Каулитов, куда нужно и мне. 

— Мы как раз направлялись туда, к нашим друзьям, и вот настигла беда! Чтобы не случилось подобное нападение, мы разрешаем идти с нами. 

Армалук учтиво поклонился, а княжна Норика, завидев место возницы, воскликнула: 

— О, бедный Гаро! И тебе досталось от нелюдей! 

Названный слез с козел, прижимая окровавленный бок. 

«У меня же звездокрест! Он , скорее всего, залечит раны!» 

Армалук разрезал кинжалом ткани сюртука и приложил к ране половинку засохшего звездокреста, который сразу впитал кровь.

«Рана, должно быть, неглубокая и медленно, но затягивается». 

— Премного благодарен тебе, незнакомец, — хрипло сказал Гаро. 

— Жить будет! — махнул княжне випельгалец.

Некоторое время випельгалец побыл целителем и спас ещё троих, подававших надежду на выздоровление. 

— Почти весь двор истребили эти нелюди! 

Пока добронравный князь отгонял ворон, слетевшихся на «пир», трое вылеченных взялись переносить убитых. Растерзанных аскенатами похоронили согласно местному обычаю: рядом со злополучной развилкой. Самих аскенатов сложили в другом месте, перед этим Армалук и лакеи сняли с них латы и загрузили ими свободную телегу. 

— Их можно продать и выручить немного денег, — говорил випельгалец, рассматривая блестящие и не сильно потрёпанные шлемы и нагрудники. 

Норика Йеллинская вернулась к карете, возничий Гаро забежал перед госпожой, и уже хотел открыть дверцу, но та развалилась, оставив в руках лишь доску с позолоченной ручкой. 

— В таком случае будем двигаться верхом. 

Никто не стал убеждать княжну в обратном. Пока Армалук и исцелённый возница снимали клановые щиты, служанки помогли Норике взобраться на лошадь, приготовленную для таких случаев. Княжна взяла цветастый зонтик и скрылась от палящего солнца. Добронравный князь и Гаро ехали верхом поодаль от светлейшей княжны, на том расстоянии, чтобы можно было свободно разговаривать, не повышая голос. Остатки двора следовали за ними. 

— Дорогой Армалук, — обратилась княжна, — ты родом из Випельгала? Я слышала, так называют южную землю, которая так же известна, как «княжество странствующих облаков». 

— Вы правы, ваша светлость. Моя родина — Випельгал, там я родился и вырос. 

— Только не знаю, почему его называют княжеством странствующих облаков? 

— Я сам услышал от тех, кто жил в землях по соседству с нами, и я даже догадываюсь почему. Облака — это воздушные странники, и когда они достигают горы Випельгала, то невольно разрезаются об острые вершины. Это им не мешает плыть дальше, и они странствуют в небесной лазури, над нашей землёй; а мы смотрим на них и невольно завидуем их свободе...

Княжна Йеллинская глядела на Армалука, а он, закончив, вздохнул:

— Эх, родные земли, давно я не был на юге Великого княжества!.. 

— Так Эварохию называли много лет назад, — печально произнесла Норика. — Это было много-много лет назад. 

— Знаю, по привычке говорю так. Я там провёл все детство при дворе местного князя, — солгал Армалук. — Не по своей воле, ещё мальчиком покинул Випельгал и отправился в долгое путешествие. Подобно облачным странникам, я ходил по миру, побывал в Келлорне, пока не остановился в Нориалии, в городе Леннейме. 

— Вы проходили там службу? — спросил Гаро.

— Да, я служил советником-хранителем казны. Затем наступили смутные времена, и в наши земли вторглись Голлины. Мы, цвет леннеймского воинства, вступили в жестокий бой с неведомыми воинами, которых называют аскенатами. Много моих братьев по оружию ушло в мир иной на поле брани, меня сильно ранили и захватили в плен. Хвала Всемогущему, я и выбрался, и Голлинам насолил. 

— Я не могу слышать про это якобы почтенное семейство! — Норика всплеснула руками. — Их род захотел владеть нашими землями! Подлыми интригами они столкнули нашу семью в междоусобицы. Как мне известно, среди придворных появились предатели, которые впустили врагов в наш Йеллинген, посадив там своего наместника... Это было страшное десятилетие в моей жизни. Видимо, я последняя, раз на меня напали эти воины, как их ты называешь, аскенаты. 

— Понимаю вас. Эти люди готовы на любую подлость, лишь бы добиться своего! 

— Ты прав, Армалук! — воскликнула Норика. 

— Поговаривают, — решил вставить слово возница, — что они подкупили местоблюстителя Фравонта Апийского, чтобы тот допустил их главу к великокняжескому престолу. 

«Как бы не так, Гаро! Они ягоды одного поля. Мефинтор и его верный пёс заварили кашу, расхлёбывать которую придётся всем нам…» 

— Вероятно, это так. Достигая цели, они используют любые средства. Взять тех же аскенатов, которые напали на нас: безжалостнее воинов не найти во всей Эварохии! Поговаривают, мол, это и не люди вовсе. 

— Вороны их не клюют — дело нечистое! 

— К вашему счастью, — улыбнулся Армалук, — я знаю, как бороться с аскенатами. 

— Я краем глаза видел, как вы сразили каждого негодяя. Это было невероятное зрелище! 

— Твоим искусством я восхищаюсь, Армалук! Ты мог себя достойно показать на ристалищах — все сословия бы ликовали, о тебе слагали бы легенды и песни. — Княжна Норика вздохнула. — Жаль, не вернуть те времена, когда сражались только на ристалищах... И почему нельзя решать разногласия миром? 

— Признателен вашей светлости. Я хоть и воин, но понапрасну кровь не проливаю... 

«А не ты ли порубал на кусочки неппчан просто так?! А ещё хранитель мира и порядка!..» 

— …а если нужно защитить честь свою и тех, кто неравен в силах с врагом, тогда я готов сражаться. 

— Быть может, не сейчас, а через несколько веков люди предпочтут войнам переговоры. Я уверена, что это время настанет. 

«Не они, так их дети окажутся разумными людьми, которые откажутся от зла и будут следовать пути добродетели», — вспомнил Армалук, как говорил вождь перволюдей Могоэт. 

— Жаль, не дали сыну покойного Полиана показать себя. Он из тех людей, кто способен договариваться. 

— И мне жаль, — кивнула Норика. — Он, как и его отец, показал бы себя с лучшей стороны, если бы не противные Голлины. Мне хочется верить, что он жив и ещё сможет побороться за престол. 

«Он жив и здравствует, милая Норика! Поэтому нам с тобой по пути к Каулитам, а там наберёмся сил и зададим Мефинтору и прихвостням жару!..» 

— Я уверен, ваша светлость, что он жив и быть его воцарению. Элоэль — единственный наследник Мариалова рода, и, как потомку Великого воина Мариала, ему суждено установить мир и порядок на Эварохской земле! 

Наступал вечер, и нужно было найти место для ночлега. Через некоторое время, когда солнце начало прятаться за высокими елями, путники вышли в чистое поле, там разбили лагерь из трёх шатров: красный приготовили для светлейшей княжны, синий — для добронравного князя Армалука, белый — для служанок. 

Армалук вызвался разжигать костёр, потому что ему это, как магу-хранителю, ничего не стоило. Правда, делал это випельгалец осторожно, чтобы никто не заподозрил его в колдовстве. Он ставил меч поперёк хвороста и в течение нескольких минут ударял о лезвие кинжалом для вида. В тот момент, когда при ударе сыпались искры, он направлял в них всю силу, и вместо искр на дерево плюхался сгусток пламени, который мгновенно воспламенял хворост. 

Вокруг огромного костра собрались остатки йеллинского двора и стали шушукаться и сплетничать. Норике Йеллинской было интересно, как Армалук повествовал про быт и нравы «княжества странствующих облаков». 

Под чарку доброго вина випельгалец рассказывал о своём путешествии в Келлорн и в Нориалию, о выдуманных подробностях сражения при Леннейме, когда был пленён Голлинами и бежал от них с боем. Слушатели радовались, когда Армалук рассказывал о поражении голлино-аскенатского войска под Марраколлодом и героической обороне сынов Каулитского почтенного семейства. 

Разговоры продолжались до того времени, когда убывающая луна возвысилась на небосводе. Пожелав доброй ночи всему двору, Норика вместе с парой служанок отправилась к своему шатру. Армалук договорился с Гаро, что сменит его через два часа, и ушёл вслед за княжной. 

— Доброй ночи, Армалук. Пусть звезда Рапан хранит наш сон. 

— Доброй ночи, ваша светлость. Надеюсь, ночь будет мирная. 

Випельгалец зашёл в соседний шатёр, оставив Гаро и лакеев у костра.