Легенда племени

Говорит шаман, чей взгляд видел иные миры:

Когда-то, на заре времен, мир был иным. Солнце, Отец всего сущего, не просто согревало землю – его свет был семенем жизни. И девушки нашего племени, чистые, как лесной родник, могли зачать дитя, приняв этот свет через глаза. О, как трепетно матери прятали своих юных дочерей в сумраке хижин, едва первые лучи пронзали утренний туман! Ибо свет этот был могуч, он подстерегал, он искал сосуд для своей силы.

Лишь когда огненный диск скрывался за горизонтом, и прохлада опускалась на землю, девушки выходили из укрытий. Их взоры обращались к Луне, сестре Солнца, чье сияние было нежным и прохладным. И этот лунный свет, касаясь их глаз, не исчезал бесследно – он кристаллизовался, откладываясь в глубине зрачков крохотными, мерцающими искрами, подобными каплям застывшей росы. Эти сияющие кристаллы лунного света были их даром Солнцу, их молчаливой молитвой, их подношением за чудо оплодотворения.
И когда наступал благословенный миг, когда девушка, полная лунных кристаллов, осмеливалась взглянуть на восходящее Солнце, происходило таинство. Его прямые лучи касались собранного света Луны, кристаллы вспыхивали мириадами радуг в глубине ее глаз, и в этот слепящий момент единения двух светил зачинался герой – славный сын племени тукано, носитель солнечной силы и лунной мудрости.

Но мир теней завидовал свету. Злые духи, что таятся в непроходимых чащах и темных заводях, возненавидели эту чистоту, эту прямую связь с Отцом-Солнцем. И они наслали порчу, болезнь, проникшую в самое святое – в глаза дев. Мерзкие черви заводились там, где прежде сияли лунные кристаллы, пожирая свет, оскверняя дар Солнца.

Наши предки искали спасения. И нашли его – но какой ценой! Лишь яростные, полуденные лучи Солнца, те, что несут не только жизнь, но и испепеляющий жар, могли изгнать недуг. Под их безжалостным взглядом черви корчились, превращаясь в разноцветных скользких змей. Эти змеи выползали из глаз, расползаясь по лесу, унося с собой болезнь… но оставляя пустоту. Глаза, в которых побывали черви, исцелялись от них, но были навсегда осквернены. Они могли видеть мир, но уже не могли принять чистый свет Луны, не могли вспыхнуть в лучах Солнца, не могли зачать героя.

И что ни делали шаманы, что ни шептали духам предки, таких глаз становилось все больше. Герои рождались все реже. Золотой век прямой связи с Солнцем тускнел, уходил в предания.

Но Отец-Солнце сжалился над своими детьми. Видя, что глаза их больше не могут принять его чистое семя, он нашел иной путь. Его лучи, его сила, его свет вошли не в глаза дев, но в тело земли – в змееподобную, вьющуюся лиану Яге. С тех пор священный свет Солнца живет в ней, пульсирует в ее соках, ждет своего часа.
И теперь мы, тукано, пьем отвар Яге. Эта лиана исцеляет наши души и открывает наши глаза иным способом. Мы не видим больше лунных кристаллов, не можем зачать от прямого луча. Но мы видим иное – мы видим тех вездесущих змей, что расползлись по лесу, видим их следы в мире духов. И сквозь эту пелену, сквозь танец змей, мы различаем иной свет – мерцающий свет истины, свет Солнца, преломленный через сок лианы.

Так мы живем теперь. С памятью о времени, когда глаза наших праматерей пили солнечный свет напрямую и рождали героев. С благодарностью к лиане Яге, что хранит для нас его преображенную искру и позволяет видеть путь сквозь тени и обличья змей.